Калейдоскоп историй

Самое главное — не смотреть вниз. Камни под пальцами — словно раскалённые на солнце битые осколки стекла. Они раздирают кожу в кровь даже сквозь плотную ткань перчаток, прожигают до самого мяса, вплавляются в рассеченные ладони вместе с крупицами земли. От малейшего движения руки горят огнём, и по венам течёт чистая боль — до скулящих звуков, срывающихся с обветренных губ. Закричать — всё равно, что сдаться. Закричать — всё равно, что тратить силы на бесполезную жалость к себе. Жалость не поможет нащупать опору под левой ногой, не подскажет, какой выступ надёжней, а какой лучше обойти стороной. Жалость — плохой советчик. Хуже только Фрэнк, но он далеко и он — молчит. Может быть, его бессмысленная болтовня сейчас пришлась бы кстати: заглушила бы бешеное биение сердца и шум в ушах, отвлекла бы от дрожи в немеющих пальцах. Уняла бы расцветающую глубоко внутри панику. Осторожный, мелкий шаг влево — и уступ под подошвой начинает крошиться. Пальцы жжёт так сильно — и огнём, и болью, и мелкими судорогами от напряжения, — что разжать их почти невозможно. Метрами десятью ниже и левее, на узком выступе всё ещё чернеет грязным пятном рюкзак Фрэнка — с разорванным днищем и полувывалившимся ярко-красным мотком верёвки. Второй моток — ядовито жёлтый — тянется через карабин вниз по отвесной скале прямо к Карле, и в местах, где верёвка трётся о камни, она потихоньку распадается на волокна. Слабонервным на высоту нельзя. Можно пройти специальную подготовку и сдать целый ряд психологических тестов, но это — не залог успеха. Висеть на страховке на высоте двух десятков метров — не то же самое, что стоять на уступе шириной в пять сантиметров над пропастью каньона. Карла крепче впивается пальцами в ребристый уступ над своей головой, закрывает глаза и мысленно считает до десяти. Самое главное — не смотреть вниз. Самое главное — не смотреть на Фрэнка.