песнь терновника.

Кулит — очень религиозная страна. в каждом поместье должны быть жрицы Дев, каждая земля должна обеспечивать храмы. в замке Дортона жили Верховные Жрицы и мало кто мог с ними поговорить, кроме короля. их будто и не было. Рафаэль не помнил ни одну в лицо. разве что имена. но когда он жил в поместье Дартхилл, жрицы приковали его внимание. они были частью жизни крепости. старый лорд часто проводил чаепития вместе с ними... жрица Эрлохиры, Филаурель, давала жителям советы бытейские, понятные всем: куда отнести теленка, чтобы он не замёрз, когда лучше приносить дары, что означает слово "экзорцизм"... она была учителем и "матерью" всех, кто к ней обращался. и прежде всего, она была их другом. но Рафаэлю она была далека. иногда он тосковал по материнской любви, но Филаурель не смогла бы ему дать, посколько любовь ее шла просто, будто ей все равно, что она помогает людям. Рафаэль хотел любви переживающей и волнующейся, настоящей материнской любви... он обращал внимание на жрицу Хидреи, Сари. она была такая же, как и все девушки в поместье, так сказать, на одной волне. она чем-то его отталкивала, но он никак не мог взять в толк, почему. жрица Азеи была для него загадкой. как и все прочие жрицы этой Девы, она большую часть времени скрывалась от людей и появлялась лишь когда кто-то заболевал, и особенно умирал. она была Смертью — поддержкой, которая брала руку человека и была рядом, когда он уходил из жизни. ее звали Эостра. очень непримечательная, молчаливая, выглядящая так, будто знает в с е. и это ее отличие от других жриц притягивало Рафаэля, заставляло его обращать взор на ее тень, исчезающую за углом. он не говорил с ней. но они говорили взглядами. когда его журил старый лорд, когда давал ему поручения по типу "вымой мою лошадь", глаза Рафаэля всегда каким-то образом находили глаза Эостры, которая появлалась на миг и исчезала снова. ему казалось, она была приведением. жрица отделялась от подруг, как ей и следовало. удел последователей Азеи — мрак. горечь, тоска, иногда гнев. эти девушки верные помощницы в делах жестокой войны, дворцовых интриг... все со страхом поглядывают на них, потому что ходят слухи, что они сами воплощения зла. но как она могла быть злой, у бастарда не укладывалось в голове. как может быть злой та, кто как маленькая девочка крадёт яблоки с кухни? которая удивлённо реагирует на все новости из столицы и потом ходит рядом с Сари и не отстаёт от нее с вопросами? он не видел ее улыбающиейся, но знал, что она точно расплывается в улыбке, когда солнце выходит из-за туч — это так нетипично, думал он, для Принцессы Тьмы. когда Астур умирал, она, разумеется была рядом. в том смысле, что она окуривала травами помещение и неустанно молилась Азее. а когда принц умирал, она сидела напротив Рафаэля и держала руку умирающего. она — правую, он — левую. она ушла первая. выходя из комнаты, совершенно разбитый, разозленный, он полетел к отцу. она с горечью смотрела на его удаляющуюся фигуру и отправилась в сад. никто не знал, что после каждой смерти, будь то хоть уродливый сын псаря, который бил сестру, она чувствовала пустоту. ей не давалась эта сторона своей Девы. когда она вышла из сада, сорвав одну единственную белую лилию (прекрасный, но бледный и «холодный» бутон, который быстро отцветает, ассоциировался у Эостры с безвременной кончиной), в коридорах замка она встретилась с уже полностью уничтоженным новым принцем королевства. он сидел на скамеечке, непонятно зачем пристроенной, и смотрел пустым взглядом в стену. он заметил ее, но ничего не сделал. Эостра села рядом. он был благодарен. сейчас ему нужно было ее молчание. она сидела рядом и скорбела с ним, также смотря в стену. их плечи чуть соприкасались. он вертела белую лилию в своих руках. лицо покрыто черной вуалью. — он был, — начал Рафаэль, которому надоело держать все в себе, — он был таким чистым, таким счастливым... ты слышала, что он говорил? видела, как улыбался, когда ты провожала его к Деве? знаешь, правду говорят, что Азея жестока — у нее нет сердца, раз она забрала такого человека. и... — Азея не забирает. Азея сопровождает души в звёздное небо, это знают не многие. Астур станет ещё одной звездой на черном небосводе. останется тем, кем был. он всхлипнул, опустил голову, собрался уходить. жрица не сопротивляла ему. — ты знаешь, ты самая важная жрица. и он ушел. они расстались и опять встречались лишь взглядом. ее взгляд успокаивал его. и ей было грустно, что он уезжает. они считали друг друга друзьями. не говоря ни слова, они понимали друг друга. он, как-никак, сын Азеи. он Темный. и она знала это.