Замызганное зеркало

      Аркадий – однолюб. Он узнал об этом, когда повстречал Женю. Тогда же он узнал, что любит рыжих, но больше того – веснушки. Эти маленькие пигментные пятна были рассыпаны по телу как звёзды в ночном небе, и их хотелось пересчитать, коснуться, их хотелось собрать рукой как песок и задержать в своей ладони, но всё, что делал Аркадий, это как заворожённый гладил плечи и лицо Жени, получая от него довольный мягкий взгляд. Аркадий верил, что это любовь до гроба, что они предназначены друг другу, что по-другому быть не может.       Но затем он узнал, что Женя подсел на амфетамин. Сам Женя говорил, что в этом ничего такого нет, что это всего на пару раз, друзья по приколу дали, он попробовал, вставило, интересно, потом он бросит. Он это обещал, но Аркадий не верил. Просил завязать прямо сейчас. Женя просил не напирать, тогда Аркадий уже приказывал, Женю это разозлило. Они поссорились. Это была первая для Аркадия ссора, он хотел позвонить, написать, попросить встретиться, обсудить это, но понимал, что Женя скажет просить прощения за то, как Аркадий себя повёл, а извиняться и признавать вину Аркадий не думал. Разве он был не прав? Что было не так в его словах о том, чтобы Женя бросил? Женя и без него знает, что наркотики – это заказанный путь на ту сторону. Ему не было достаточно того, что Аркадий его любил? Что готов был посвятить всего себя ему? Что был готов остаться с ним до конца жизни? То есть он не стоил даже и возможной перспективы бросить наркоту? Был хуже неё? Он недостаточно хорош для Жени? Хотя сам Женя говорил обратное… Говорил, что любит его, что никто другой ему не нужен, и тут вот это. Он соврал. Обманул. Он променял Аркадия на мет. Аркадий стоил меньше какой-то синтетики.       Аркадий так и не написал, не позвонил, его самолюбие было ущемлено. Самолюбие Жени, похоже, – тоже. Потому что он не спешил извиняться, не спешил списаться, не подступался. Аркадий принял это как безоговорочный разрыв их отношений. И, когда он это понял, было обидно до слёз. Он сам от себя такого не ожидал. Не думал, что расплачется. Оборачиваясь назад, сейчас он может сказать, что это от безысходности, несправедливости, от того, что он потерял человека, с которым вместе строил планы о будущем, планы не самые крепкие, непродуманные, идеалистические, но искренние и невинные. А Женя… Женя всё разрушил.       Он объявился через два месяца – написал, просил одолжить денег. Аркадий не собирался ничего одалживать, но прикинулся, что подумает. Он хотел вывести Женю на разговор, на встречу, хотя понимал, что смысла в этом будет столько же, сколько и в пустом ожидании. И хоть он предрекал себе, какой будет встреча, он всё равно был сражён изменениями, которые произошли с Женей. Он похудел. Нет, не так, он иссох, истощился, сузился. Он был и так худым, но сейчас – дошёл до предельных цифр. Мешки под глазами будто бы сбились, кожа побледнела. Взгляд замутнился. Аркадий узнавал Женю лишь отдалённо, хотя понимал – это лишь начало изменений.       Женя неприятно улыбался, оттягивал угол рта, сильно проталкивал руки в карманы куртки, озирался по сторонам.       — Ну так… что? — спросил он, на что Аркадий лишь вздохнул:       — Я не буду спонсировать твою зависимость.       Женя даже не удивился, хмыкнул и поджал улыбку:       — Так и знал, что ты это скажешь.       — Раз знал, чего пришёл?       На это быстрого ответа у Жени не было. Он облизал губы. Аркадий заметил, каким бледным был кончик его языка. Весь в налёте.       Женя достал руку из кармана и положил сзади на шею, потёр её, вздохнул и глянул исподлобья на Аркадия. Снова вздохнул.       — Я… это… То есть… — Женя опустил голову, вернул руку в карман. — Ладно, ничего.       Допытываться Аркадий не стал. Чувствовал, что ничего Женя ему говорить не будет, да и что бы он сказал?       Об этом Аркадий узнал через месяц, когда под дождём к нему завалился обессиленный Женя. Он вцепился в него, холодный, мокрый и дрожащий и потянул за собой на пол. Аркадий не знал, как реагировать, что нужно делать. Он смотрел на это рыжее недоумение и слышал его всхлипы:       — Я знаю, — выронил Женя, — я знаю, что всё засрал. Но… но… помоги мне, — Женя поднял глаза, мешки отвисли, белки покраснели, — я просто… это… это зашло так далеко…       Аркадий сказал, что поможет. Женю положили в больницу, он навещал его, когда мог, говорил слова поддержки, но понимал, что делает это без чувств, без бывалой искренности, с которой держался за их отношения. Возможно, Женя это чувствовал, но он должен был осознавать, что он тоже сыграл в этом отношении не последнюю роль – то, как они разошлись, испортило всё, что можно было сохранить. Если бы он послушался Аркадия с самого начала… если бы не променял его, если бы выбрал нормальную жизнь, всё было бы как прежде.       Возможно, чувствуя именно это – осуждение и непринятие, Женя не мог позволить себе полностью опереться на Аркадия и снова вместо него выбрал мет. Ломка была сильной, он знал, что переберёт, и перебрал. Умер от передоза.       Сожаление Аркадия жило меньше пятнадцати минут. Сначала новость его ошарашила, он подумал, что сделал недостаточно, что мало старался, что зря наговаривал на Женю, что наверняка это сподвигло его вернуться на кривую дорожку, но потом он вспомнил, что изначально Женя выбрал не его, а наркотики, что это был его выбор, что, по делу, Аркадий ни на что не влиял. Он оказался жилеткой на тот момент просветления, что был у Жени, – и всё, это была вся его роль. На большее он опять не был способен. Не был достоин. По мнению Жени. Аркадий был обижен и по-прежнему уязвлён.       В будущем эти чувства стали основой для его уверенности в себе. Он расставил для себя границы собственной ответственности в отношениях, определил, на что он в состоянии повлиять, где он ещё действенен, где это возможно, а где для него вход перекрыт. Есть такая вещь, как общегражданская ответственность – в первую очередь, Аркадий отталкивался от неё: несмотря на то, что незнакомые люди ничего друг другу не должны, их гражданский долг не быть безразличными и халатными в том случае, если нужна срочная помощь: полиции, скорой или пожарных. Таким же образом он обозначил для себя «срочную помощь» в отношении со знакомыми, друзьями, семьей и даже с партнёром, которого у него не было продолжительное время. Были однодневные знакомства, ради утоления сексуальных влечений, но не больше. Он встречал и рыжих, и веснушчатых, и рыжих и веснушчатых, но, кажется, во всех них видел Женю – аккуратного, прилежного парня, который уже разложился под землёй, и он искал того, кто будет его противоположностью. А когда нашёл, понял, что наверняка проблем не оберётся, но он к ним был готов – ведь он определил границы своей ответственности и своих сил, он знал, что он в состоянии и в праве делать, и куда дальше соваться не будет.