Разбор Полетов
18 октября 2022 г., 06:28
— Итак, Мистер Жон Арк, начнем сначала. Еще раз, вы находились в задании по созданию легенды агента Королевской Службы Безопасности, в процессе миссии в зону операции ворвался посторонний. Где вы находились в тот момент и какие меры предприняли для ареста той, кто виновен в гибели агента под прикрытием? — задал вопрос чиновник — полного телосложения мужчина в смокинге. Второй подбородок свисал на белую рубашку, лысеющая голова делала его похожим на типичного предпринимателя Атласа из агиток Белого Клыка. Из образа выбивались только очки.
У Арка дернулся левый глаз, руки тут же сжались в кулаки и в то же мгновение расслабленно легли на подлокотники кресла. От гула лампы над головой уже звенело в ушах, белые стены, белый пол, потолок, большое стекло справа, от белизны уже рябило в глазах, за непроглядным стеклом Арк чувствовал, что кто-то есть и кто-то следит. Это было нормально для допроса, пока ты не оказываешься в этой ситуации. Стол, за которым сидел Арк, был из такого же белого пластика, как и стулья, на которых сидел и он, и толстяк.
«Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох», — проговорил про себя парень. — «Спокойствие, только спокойствие, допрос кончится, и чем меньше я буду нервничать, тем лучше».
— На тот момент мною был задержан боевик Белого Клыка с открытой Аурой. Преодолев сопротивление и защиту ауры при помощи своего табельного оружия, я уложил его лицом в пол и начал оказывать медицинскую помощь, используя свое проявление, — Арк несколько раз озвучил известный ответ.
— Вы применили табельное оружие против невооруженного террориста? — поднял взгляд чиновник на мужчину, сказав это таким удивленным тоном, будто он в первый раз это слышит. Стул скрипнул под ним, когда толстяк попытался отъехать назад, словно сидел за креслом. — Согласно предписанию, вы должны были обезвредить преступника, не применяя табельное оружие. Исходя из ваших слов, арестованный был ранен. Используя булаву, вы раскрошили ударами его маску, в тот момент когда Аура истощилась. Это неправомерное использование силы, подсудимый теперь является инвалидом на один глаз, правозащитные организации проводят митинги перед башней Совета о чрезмерной жестокости полиции.
«Может хватит, а?!» — пронеслась в голове Жона мысль. Эти вопросы все больше раздражали, чиновник пытался вычленить несостыковки в картине произошедших событий, задавая одни и те же вопросы.
Каждый раз он находил, к чему прикопаться, и каждый раз Арк матерился про себя.
Хотелось громко вздохнуть. Смерть оперативника Королевской Службы Безопасности стала поводом для выволочки всему отделу полиции, привлеченному к операции. Как только закончился разнос от начальства, началась череда допросов от представителей КСБ.
Трудно было поверить в это: сидящая перед ним развалина был либо агентом КСБ, либо кем-то еще. Здесь, в комнате с белыми стенами и большим непроглядным стеклом, всегда было неуютно, а при таких обстоятельствах оставалось лишь молиться богам, чтобы эта нервотрепка быстрее закончилась.
— Вы меня слушаете, господин Арк? — задал вопрос чиновник, переворачивая страницы рапорта и периодически смачивая пальцы слюной.
— Слушаю. Террорист был вооружен, согласно инструкциям я обязан был разоружить его, дабы он не представлял опасности охранникам правопорядка и гражданским лицам, — спокойно ответил офицер.
— То есть он был вооружен? Вы не упоминали этого в данном разговоре, — спокойно отметил толстяк.
— Прекратите, мы прокручиваем одну и ту же ситуацию уже который раз, вам самому не надоело повторяться по кругу? — решил высказаться напрямую Жон, сжав кулак правой руки.
— Это моя работа, господин офицер. Вы ловите бандитов, террористов, наркоторговцев и маньяков, я слежу, чтобы вы не преступали закон. Смерть агента и бегство убийцы от трех отрядов SWAT — это крайне тревожный звонок, требующий разбирательств на самом высоком уровне, разбирательств профпригодности офицерского состава полицейского спецназа и профпригодности преподавательского состава Иерихона.
— Приплыли! Вы намекаете, что мы не справились? Да, мы не справились, мы облажались, дальше что? Великое и Могучее КСБ не может вычислить вигиланта, что причинил им столько хлопот? Вам самому не смешно? — попытался уязвить Жон чиновника.
— Прекратите, мы оба на службе, и все, что мы тут говорим, прослушивается. Вы же не хотите проблем, когда будете продвигаться по службе? — спокойно ответил толстяк, перелистывая отчет.
От раздражения Арк прикусил язык, бегая глазами по полу, по стенам. Дыхание участилось.
«Это безумие, точное повторение одного и того же действия, раз за разом, в надежде на изменение. Я точно чокнусь с ним быстрее, чем закончится этот допрос!»
— Перейдем к следующему факту, это не займет много времени, — произнес чиновник, вчитываясь в отчет не поднимая взгляда.
«Ты это уже говорил», — закатил глаза Жон.
— Когда поступил приказ спуститься вниз, вы вместе со своим напарником смогли окружить вигиланта, но тем не менее она смогла бежать, предварительно выстрелив несколько раз в потолок. Как вы можете это прокомментировать? — склонившись над столом, он походил на толстую свернувшуюся гиену, надевшую смокинг.
— Я никак не могу это прокомментировать, не знаю, что творится у нее в голове, — сложив руки на груди, ответил он.
— Хорошо, ваше проявление никак не могло помочь в поимке убийцы, однако ни ваш командир, ни другие напарники — я уже не говорю о членах других групп спецназа — никто не применил свои проявления. Как вы считаете, было ли в этом предумышленное саботирование приказов? — вернувшись в сидящее положение, задал вопрос толстяк и скептически поднял бровь.
«Он издевается?! Я не командир, мне такие вопросы бесполезно задавать», — в очередной раз устало вздохнул Жон.
— Не могу знать, — только и ответил Арк, прикрыв лицо рукой.
— И все же? — приподнял бровь толстяк, сложив руки домиком.
— Вы не слышали? Не. Могу. Знать, — резко высказался парень.
— Господин Жон Арк, — откинувшись на спинку стула, чиновник сложил руки на животе и внимательно посмотрел на офицера перед ним. — Я не советую вам играть в недотрогу, мы в курсе вашей победы в неформальном столкновении. Те, кто был там, вошли в состав вашей группы. Неужели вы не узнали никого из тех, кто бился с вами бок о бок? Или вы их покрываете? — с улыбкой спросил толстяк.
Закрыв глаза, Арк выдохнул.
Это просто не имело смысла.
Да, его курс победил в битве неформалов. Всем причастным известно, что Иерихон и Маршал были основаны бывшими Ауроюзерами и долгое время выпускники Бикона относились снисходительно к выпускникам полицейской и военной Академий. Подобное противостояние накладывало отпечаток на их взаимоотношения, что исключительно не нравилось Королевскому Совету, и битва неформалов сложилась как-то сама собой.
Однажды так получилось, что студенты Иерихона и Маршала нагрянули в выходной день вблизи территории Академии Охотников. Пиво и прочий алкоголь не поощрялось ни в одной из Академий. Но в выходной день за их пределами студентам никто не запрещал отдыхать на свое усмотрение. К группе учащихся присоединились и студенты Бикона. Алкоголь, гормоны и эго — все это, смешанное в одной большой группе подростков, не могло закончиться ничем хорошим.
В Иерихон и Маршал брали исключительно мальчиков — старинная традиция, и, если расовая сегрегация под давлением общественности ушла в прошлое, этот обычай все еще держит свои позиции. Девушкам ничего не оставалось, кроме как идти в Бикон, что прибавляло конфликту перчинки. Команды выпускников часто состояли из девушек полностью или наполовину.
Отрицать Жон бы не стал — суровое обучение в Иерихоне неслабо било по мозгам, а необходимость всегда быть в коллективе вынуждала влезать в самые разные авантюры. Если не хочешь прослыть среди парней белой вороной, нужно было ходить вместе с ними в клубы, пить на спор ядреную смесь набодяженного алкоголя и уметь постоять за себя, когда спиртное кому-то ударит в голову и наступит время геройствовать.
Конечно, были те, кто избегал мужского коллектива, такие либо вылетали на первом курсе, либо были достаточно сильны, чтобы отбить желание у остальных выяснять отношения. И хоть Охотники проходили, как многие считали, более простое обучение, чувства собственной важности, усиленного гормонами, у них было не меньше, а местами и больше.
Не будет позорным признать, что не каждое поколение офицеров Ауроюзеров могло победить студентов Бикона. На первый, да и на второй взгляд все эти группы не более, чем неформалы с самым диковатым вооружением и внешним видом. Это впечатление обманчиво, в битве неформалов хоть и шли в основном врукопашную, проявление Ауры никуда не делось.
Одно было неизменным: победители и проигравшие пожимали друг другу руки и расходились. Одни — праздновать, другие — зализывать раны. Так уж получилось, что Жон сыграл немалую роль в победе. Первым рядам удалось заблокировать студентов противника с самыми мощными проявлениями, пока Арк с редкими счастливчиками, которые также могли лечить и восстанавливать Ауру, при помощи проявлений ставили на ноги побитых.
Победили тогда они не силой или умом, а тем, что смогли возвращать своих побитых и тем самым переломить ход битвы в свою пользу. Арку даже пришлось вступить в бой в последние минуты.
Самого Жона на пьянке в честь победы не было — одна девка здорово надавала ему по голове, и он все выходные отлеживался. Лишь позже он узнал, что часть студентов была отчислена за пьяный разгул, настолько их впечатлила победа над студентами Бикона.
«Что этим хотел сказать чиновник? КСБ за мной следит? У них своих Ауроюзеров хватает. Никто их не видел, конечно, но они, разумеется, у них есть. Может, он сам Ауроюзер?» — от подобной мысли хотелось смеяться, и это приподняло настроение. Единственное хорошее событие за весь этот гриммов день.
— Мы уже говорили об этом: я находился позади всех в группе спасателей, мы вытаскивали побитых с первой линии и занимались поднятием их на ноги. Потом, как и все, я принял участие в драке, — привстав со стула и опершись руками о стол, Арк посмотрел в заплывшее жиром лицо чиновника раздраженным взглядом. — Даже если я кого-то и видел в лицо, мне досталось не меньше, чем другим, и очень сильно болела голова.
— И все же, если бы вы ответили, это дало бы нам пищу для размышлений, — постучал ручкой по столу толстяк.
— Это имеет значение в данный момент? Мы обсуждаем провал операции, а не мое учебное прошлое, — озвучил парень очевидную мысль.
— Все имеет значение, мистер Арк. Вы даже не представляете, какое сильное влияние прошлое оказывает на будущее. Многие хорошие люди могут сойти с правильного пути, сделав неверный шаг. Учитывая ваши успехи в учебе, а также послужной список, вы могли бы работать у нас, — с отеческой теплотой произнес чиновник.
— Спасибо, откажусь, не хотелось бы оказаться на вашем месте, — садясь на свое место, хмыкнул Жон.
Это было, конечно, не лучшее решение — чиновник может отомстить. Сделать это просто, если за тобой Королевская Служба Безопасности, которая ответственна за охоту на террористов, изменников, коррупционеров, исчезновение откровенно пролоббированных политиков или их утопление в скандалах.
Плевать, просто плевать. Наслушался Жон за этот вечер больше, чем за весь разнос от начальства.
— Можете идти, господин Арк, — произнес толстяк, недовольно хлопнув папкой с отчетом и буравя Жона тяжелым взглядом.
— Спасибо, господин чиновник, желаю вам хорошего вечера, — встав и забрав папку, Арк направился в сторону выхода из комнаты.
Голова болела, тело трясло, в горле стоял ком, ноги шли неохотно, но душа Жона чуть ли не парила. Несколько часов допроса, без перерывов, без воды и еды. Впереди — только зелено-белые коридоры второго этажа полицейского участка, рядом должны были быть его товарищи, что ждали ли бы его с допроса. Хотя оно того не стоило, и все наверняка разошлись по домам. Выходить на улицу придется одному.
Скрипнула дверь, и перед глазами предстал зелено-белый рябящий в глазах коридор участка. Отойдя в сторону, Жон плюхнулся на стул с громким выдохом, не оглядываясь и не осматриваясь, прикрывая лицо рукой и закрывая глаза.
Это наконец-то закончилось.
— Ну как там? — раздался справа жизнерадостный голос Сильвера, за которым последовал тычок плечом в плеч. Не сразу сообразив, Арк на негативе ответил тычком в плечо, за ним последовал следующий, более сильный. Оглянувшись, парень увидел лыбящегося Блея.
Кажется, его ничего из происходящего не беспокоит.
— Паршиво, не хочу туда возвращаться, — безэмоционально ответил Жон, откинувшись на спинку стул. Штурмовик, наверняка, остался от скуки, но это было неважно.
— С тобой Пейпур хотел поговорить. Один из наших заболел, и тебя хотят отправить заместо него на смотр. Работа на два дня, — подмигнул штурмовик.
— Вот как? И откуда такие познания? — удивился Арк, покосившись на напарника.
— Стены имеют уши, блондинчик. Ау! Командир! — прилетел со стороны Голда подзатыльник по голове Блея.
Как же он мог не заметить? Вся группа сидела здесь! От первого допроса до последнего. Никто никуда не уходил. За Блеем сидел задумчивый и уставший Голд. Можно было заметить морщины и мешки под глазами на суровом лице командира, поломанный смещенный нос, усталый взгляд серо-зеленных глаз и правый шрам, словно глубокий порез. Досталось ему больше всех за эту операцию.
За ним сидел храпящий Вайт, откинувшись на спинку стула. Ворчливый снайпер всегда стремился быть суровым и немногословным, но сейчас на шее у парня красовался след от помады. Если одеть его в гражданскую одежду, то это был бы самый обычный парень: тонкие губы, нос с горбинкой, пронзительный взгляд темно-синих глаз. В форме он походил больше на военного, чем на полицейского.
Ему наверняка перемыл все косточки Сильвер, докапываясь до правды, и Жон сомневался, что дремлет друг по-настоящему. Не самый лучший способ уйти от подколов рыжего, но Арк его не осуждал.
Сильвер… штурмовик выглядел как обычно: веселый взгляд желто-оранжевых глаз, большие губы, маленький нос, тот же рыжий ежик волос, низкий по сравнению с командиром, снайпером и самим медиком.
После неприятного допроса Арк был рад даже и его видеть, хоть с каждым мгновением это чувство было все неискреннее.
— Не буду тянуть Лайта за яйца, ты отправляешься в Бикон, — на возмущенный вдох снайпера никто внимания не обратил, командир смотрел прямо в лицо Арка, пока тот осмыслял сказанное.
— Грубо, шеф, очень грубо, — промычал Вайт со своего сидения и продолжил делать вид, что дремлет.
После расслабления от окончания допроса, от этих слов Арк почувствовал мандраж, внутри все похолодело, мысль об очередном неизбежном, внеплановом мероприятии без его согласия была очень неприятной.
— В Бикон? Почему в Бикон? — недоуменно покосился Арк на Пейпура, возвращаясь из своих мыслей и пытаясь скрыть свой страх.
— Потому что у тебя отличные показатели. И у тебя отец охотник. Ты — идеальная кандидатура. Один из офицеров спецназа обязан присутствовать на посвящении в начале учебного года.
— Эй-эй-эй! — примирительно поднял Арк руки, вставая со стула. — Босс! То, что мой отец — охотник, не значит, что я хорошо лажу с охотниками!
— Эй! Да ладно тебе! Там будут горячие цыпочки! Охотницы! Ты видел, как они одевались на нашем курсе? С каждым годом все горячее и горячее! — размахивая руками со своего места, Блей снова пустила фантазию в полет.
— Умолкни к гримм, — отмахнулся от Сильвера Арк, обреченно вздыхая и садясь обратно.
— Расслабься, Жон, приказ уже подписан, послезавтра ты отправишься в Бикон. Как раз будет посвящение первого курса, будешь там два дня, подальше от этой бури, — как ни в чем не бывало сказал Голд.
На мгновение парню показалось, что командир смеется над ним. То, что происходит в Академиях… как краем уха слышал Арк, бури там происходили не меньшие, миллионы студентов в учреждении размером с десяток городских кварталов.
— Завидую тебе, ты однозначно подцепишь там горячих цыпочек! — продолжил издеваться Блей, но Жон его уже не слушал.
Бикон, Бикон, Бикон… что ему там делать? Курсы, с которыми он дрался, все еще там. Возможно, у Арка не было желания узнавать, сколько там учатся на охотников. Все попытки отказаться или возмутиться были ни о чем. От этого допроса в душе царила пустота.
Умом он понимал, что это неплохой шанс избавиться от навязчивого интереса со стороны КСБ и начальства, которые едят ему мозги столовой ложкой. Но Жона от мысли о провале бросало в холодный пот. Подобное мероприятие — еще и большая ответственность. Хотя не такая большая, как проваленная операция, больше дань традиции. На дело всегда шли самые лучшие выпускники Академии, на крайний случай представители полицейской династии, у которых все предки были выпускниками Маршала.
Арк был ни тем, ни другим.
«Это просто не имеет смысла, я не хочу в Бикон!» — спокойно прозвучала возмущенная мысль в его голове.
*****
Утро началось недобро: болела голова, болела спина, руки и ноги просто не чувствовались. Издав обреченный вздох, Роуд повернулась на левый бок и зашипела от резкой боли. В глазах рябили пятна, но все же она осмотрелась. Прямо перед ней в кресле сидел мужчина в смокинге с весельем в глазах. Коротко стриженные волосы, нога, закинутая на другую, и и несколько шрамов на щеках — мужчина был хозяином положения. Стены были украшены дешевыми выцветшими обоями, от которых несло клеем и сыростью, потолочный свет моргал, а стоящий рядом комод был украшен черными масляными пятнами. Типичный мотель, которых девушка видела немало, только посетитель ей ни разу не нравился. — С возвращением в мир живых, Геле, как спалось? — не скрывая удовольствия, поинтересовался мужчина не двигаясь. — Иди к гримм, Бэйрок, — только и сказала вигилант, переворачиваясь на другой бок. От резкой боли в глазах зарябило, одеяло, как и простынь, было скомкано и лежало под ней. На матрасе, подушке и одеяле были следы крови от раскрывшихся ран. Аура по мере восстановления лечила тело, если, конечно, её пользователь не решит сам себя искалечить с неполным запасом ауры. Дернув головой, Роуд попыталась приподняться на локтях, чтобы снова через одного мгновение упасть обратно на бок. Боль была сильной, непривычно сильной. Чуть не завыв, девушка прикусила до крови губу. — Ну что же ты так, — скрипнуло кресло, и через несколько секунд мужчина оказался напротив Роуд с самодовольной улыбкой, — разве так встречают старых друзей? «Вот же засранец, опять ему что-то нужно», — пронеслась мысль в голове девушки. Когда боль стала ослабевать, Роуд нашла себе силы ответить: — Засунь свое недовольство себе в задницу, говори, зачем пришел, или вали на все четыре стороны, — устало махнула она рукой. Хоть в глазах и рябило, Геле могла рассмотреть лицо незваного визави. Здоровый нос, большие серые глаза и густые брови, шрамы от лезвий ножей на щеках, легкая щетина. Одной рукой он прикрыл нижнюю часть лица, скрывая губы и подбородок. Никаких изменений. Все, как помнила вигилант. Агент, Мастер перевоплощений. — Роуд-Роуд-Роуд, — покачал головой Бэйрок, присаживаясь на кровать, — ты себя совсем не бережешь. Своими действиями очень скоро окажешься на кладбище. — Даже если и так, что с того? Я делаю это ради семьи. Не тебе меня судить, шавка КСБ, — ложась на спину, произнесла Геле, выдыхая и уже не отвлекаясь на боль: она была везде. — Не тяни резину, говори, зачем пришел, я устала и хочу спать. — Нормальные люди спят ночью, ты всю ночь ездила по городу и убивала боевиков БК, — усмехнулся агент, закуривая сигарету и привычно закидывая ногу на колено, подошва устроилась сразу на матрасе. — Ты убила нашего агента, полгода мы готовили его к этой роли в большом спектакле, а твой перфоманс оборвал его жизнь и стоил нервов всему отделу инфильтрации. Сейчас спецназу поласкают мозги, как директор Йор поласкает мозги отделу операции. «Чтоб ты от этой дряни сдох», — бессильно скрипнула Геле зубами, этот запах она ни с чем не спутает — знаменитые на весь мир, как и кофе, сигареты Атласа. — А может, дело в том, что Йор и Старик — два кретина, которые не могут согласовать свои действия? — опершись на локоть, девушка выхватила сигарету из губ Бэйрока и потушила ее о матрас. — Не кури эту дрянь в моем присутствии, я ненавижу Атлаские сигареты. От неудобной позы на локте по всему телу возникали вспышки боли, подпитывая злость и ненависть к происходящему. — Как ты нехорошо говоришь об своем доме, — когда Роуд с шипением вернулась на кровать, агент достал вторую Атласкую сигарету и закурил, несмотря на сдавленный рык с постели. — Ты могла бы нас предупредить. Ладно старик, ему сто лет в обед, и он нас в гробу видал, но ты-то с мозгами, могла бы и побыть умной девочкой. — Кого? Вас? С тем же успехом я могла бы рассказать Озу о готовящемся нападении на Эмбер, ты в курсе, что с ней стало? — высказалась девушка и тут же пожалела о сказанном. Повисло молчание, вторая сигарета потухла о матрас так же, где и первая, агент повернулся к ней с каменным лицом. — Она жива? — самодовольство Бэйрока тут же испарилось. Роуд хотела прикусить язык, а по телу прошла волна холода. То, что произошло с Девой Осени, было слишком серьезным просчетом Озпина, Старика, Йора — да всех, вместе взятых. И на эмоциях вигилант проболталась о том, о чем Оз просил никому не говорить. — Не знаю, — такому ответу сама вигилант неохотно верила. — Роуд, отвечай на заданный вопрос, — с нажимом произнес мужчина, положив руку ей на плечо. Забравшись на кровать коленями, агент нависал над вигилантом, буравя её тяжелым взглядом. — Она жива? — А то что? Убьешь меня? Знаешь, самое время, скоро у меня будет все так болеть, что захочется на стенку полезть, сделай мне одолжение, пусть это будет быстро, — съязвила Геле, с гневом в глазах смотря на агента. — Чего ты хотел? Пришел сюда и хочешь, чтобы я отработала должок перед вами за убийство? Тогда слушай меня внимательно… Сжав, несмотря на боль, руку Бэйрока, Роуд снова поднялась, не обратив внимание на открывшиеся раны. — Пошел ты, пошел Йор, пошел Озпин, пошли фавны, и пошли те ублюдки, которые напали на Эмбер, — хватка под натиском боли слабела, но Геле было все равно. — Из-за вашего просчета я которую ночь охочусь на животных Белого Клыка, связанных с покушением, а об Эмбер не переживай, она в порядке. «Нет, она к гримм не в порядке, но тебе об этом знать необязательно», — подумала Роуд. — Уж точно из-за нас? А не потому что они враги твоего отца? — усмехнулся мужчина, слезая на край кровати и легко отбрасывая руку вигиланта. По глазам девушка увидела его недовольство. — Не ври хотя бы себе, ты бы и без нас охотилась на угрозу семье. — Как проницательно, не забудь передать своему папочке благодарность от Бастарда Шни за такого умного сына. Хотя погоди, дай вспомнить, — девушка отвернулась в сторону стены, изображая задумчивость и приложив один палец к подбородку, затем она быстро повернулась к Бэйроку. — Ты же приемный! — Что ты за тварь, Роуд? — покачал мужчина головой, в очередной раз закуривая. — От жизни и смерти Эмбер зависит судьба многих миллионов людей, если Озпин скрыл это от нас и ты ему помогала… — Твое мнение очень важно для меня, а теперь отвали. Ты узнал, что хотел, — махнула рукой Роуд, прерывая наигранное чтение морали и уперев взгляд в потолок, где по своим делал ползал паук. — И не забудь закрыть дверь. Бэйрок молча встал и ушел. Скрипнул замок на двери, затем сама дверь, и с хлопком она закрылась. Механизмы внутри замка скрипнули в последний раз, эхом отдаваясь в коридорах еще спящего мотеля. Солнце еще не поднялось, хотя первые лучи уже проникали сквозь занавески, пусть и заметила их девушка не сразу. Ужасно хотелось курить. Слава Оуму ее одежда была рядом, и дым от нормального табака пошел по комнате. Хотела ли она подставлять директора Бикона под праведный гнев Йора? Ничуть. Каким бы благожелательным ни был Оз, он попал в большую игру достаточно давно и уже успел замарать руки в крови невинных. Не прямо, так косвенно. Еще нелепее это звучало из уст агента КСБ. Может, она и плохо думает об Озпине, но впечатление от многочисленных встреч с ним было положительным, хотя Старик при каждой из них не упускал возможности уязвить главу охотников Вейла. «Плевать, мужик он не из простых, разберется. На крайний случай пошлю ему бутылку скотча», — решила Геле, наблюдая за полетом табачного дыма. Хотелось курить и только курить. Больше не было ни мыслей, ни сожалений, ни горечи, ни стыда или огорчения за несдержанный язык. Пикнул свиток. Предусмотрительно положив его на матрас после ухода Бэйрока на случай, если начнут беспокоить по связи, Геле видела, как от вибрации тот сдвинулся и чуть не упал на пол. Схватив его на краю кровати, девушка глянула на часы и на имя звонившего. «Пять утра. А ты знаешь, когда звонить, сестра», — нажав на кнопку принятия вызова, Роуд приложила аппарат к уху. Видеть ее опухшую физиономию младшей было совсем необязательно. — Привет, Вайсс, к-как дела? Не рано ли ты встала? — сбавив тон, спросила вигилант. Время было очень раннее, даже для нее. — Привет, Роуд, дела нормально. Мне надо проверить груз с прахом для учебы, спасибо тебе за тот букет цветов, что ты кинула мне на сцену. Почему я не видела тебя в зале? — с непониманием спросила младшая. До Геле не сразу дошло, о чем говорила сестра, события этой ночи смешались в голове с событиями прошлых дней, потребовалось напрячь извилины. — Я была немного выше зала, билеты раскупили. Если бы тебя попросила, сюрприза бы не получилось, — немного приврала Роуд. Тогда она едва успела к началу, и ей пришлось вместе с букетом забираться на крышу театра зайцем. Купить билет с местом для курения не вышло, все распродали заранее. — Нет, нет, нет, что ты, для старшей сестры я бы выбила место! И… я очень признательна за посещение концерта, отец с сестрой не-не смогли его посетить. Ты не могла бы показать себя? Смотреть тебе в ухо не очень приятно, — пожаловалась Вайсс. — Без проблем, подожди немного, — Геле хрустнула затекшей шеей, применяя свое проявление. По телу поползли мурашки, и Роуд с недовольством пришлось вынуть сигарету изо рта. Теперь она выглядела лучше, чем на самом деле. Суть заключалась в изменении внешности, вплоть до отпечатков пальцев, тембр голоса тоже изменялся. Разыгрывать отца и сестер с мачехой было одним из самых любимых занятий после тренировок. Пока Жаку это не надоело, и в ход не пошел старый добрый ремень. Сейчас она должна выглядеть как типичная Шни: белые волосы, голубые глаза, раны и синяки скрылись бы, показывая идеально чистую, бледновато-белую кожу. Выглядеть она могла, как хотела и сколько хотела, минусом была лишь накатывающая головная боль. Ради сестры можно было немного и потерпеть. — Так лучше, — кивнула Вайсс. Волосы ее были растрепаны и торчали как иголки у ежа, одета она была в ночную сорочку, сидя на коленях, глаза то и дело закрывались и открывались, наследницу качало из стороны в сторону. «Вы с сестрой так и не научились говорить спасибо». — Ты используешь свое проявление? Или ты опять используешь линзы и краску для волос? — поинтересовалась младшая, водя рукой по воздуху, словно хотела что-то еще сказать; рот девочки то открывался, то закрывался. — Ты хотела бы видеть меня голой? — ответила Геле вопросом на вопрос, не в силах сдержать улыбки. Может, с сестрами отношения были… не самыми лучшими. Дочери одного отца от разных матерей, старшая и нелюбимая дочь и откровенное непонимание младших, почему их старшая сестра не похожа на них, почему не признает мать, почему мать ее не любит. — Нет, нет, это было бы слишком, — смутилась Шни, отводя взгляд, провокационный вопрос вернул девушке немного уверенности. — Я решила стать… — Охотницей. Я знаю, — осознав, что она сказала, Роуд захотела ударить себя по голове пару раз. — Я не говорила об этом Винтер, только отцу, — дергаясь из стороны в сторону, сказала сонная младшая. — С отцом я общаюсь больше, чем вы. Вигилант прикусила язык. Старые душевные раны давали о себе знать, сестры относились к этому по-другому, их мать всегда, всегда устраивала Жаку сцены ревности из-за Геле. В конце концов ему это надоело, и их отношения испортились раз и навсегда. Сама Роуд не может сказать, что непричастна к произошедшему, от воспоминаний инцидента становилось дурно. — Ну да, — в голосе Вайсс проскользнули обиженные нотки, девушка начала опираться на руки, чтобы не упасть, — отец любит тебя больше нас. — Не говори глупостей, отец любит нас всех, — отчаянно попыталась исправить свою ошибку Геле. — Да-да-да… извини, что так рано позвонила, — не успев положить трубку, Вайсс упала на кровать и засопела. «Твою мать», — свиток лег на комод, трогать его было омерзительно. Затушив сигарету о матрас, вигилант уставилась в стенку. Курить теперь не хотелось совершенно. Кто для неё Вайсс, Винтер и Уитли? Дети от мачехи, что постоянно клевала ее отцу мозги? Дети от твари, которая однажды чуть не убила ее в пьяном угаре ненависти? Что настроила своих детей против ее отца? Для сестер Виллоу была их матерью. Пьющей, униженной, но все же матерью, которую довел их тиран отец, и, хоть они были тогда слишком малы, чтобы понять всю сложность их отношений, она не могла принять этот взгляд. Отец не заслуживал такого, у него было все, что он захочет, и он решился на этот гамбит. И, если вначале у него были к жене какие-то чувства, сейчас их нет у них обоих. Должны ли они следовать их пути? Жак отпустил старшую, но Роуд никогда о нем не забывала. Закуски, алкоголь, подарки, звонки и редкие встречи. Все это время вигилант жила своей жизнью, но всегда подставляла плечо и помогала разбираться с некоторыми вопросами, будь то деловые или семейные. Геле не спрашивала о них, не желая тревожить его раны, сам отец говорил о них изредка. Жак этого, конечно, не скажет, не признает, гордость не позволит и чувства, но она — причина разлада в семье, не будь ее, то, возможно, все было бы не так плохо. Осознают ли младшие, что Жак, несмотря на все, любит их как своих детей? Роуд часто прилетало, стоило ей явиться с покрашенными в белый волосами и с голубыми линзами. Ему не нравилось, что его первая дочь пыталась маскироваться под Шни. Собрав волю в кулак, Геле подняла трубку и поднесла ее к губам. Оставлять сестру так, пусть и нелюбимую, было нельзя. — Вайс! Просыпайся, соня! Тебе еще проверять поставки праха! — во всю силу своих уставших легких крикнула Роуд. С испуганным вскриком на той стороне наследница Шни проснулась. Смотря уже в свиток, вигилант терпеливо ждала, когда заспанное лицо явится перед ее очами. — Я в порядке, — раздался сонный голос сестры, руки взяли свиток с той стороны, и Роуд смогла увидеть взъерошенные волосы и взбудораженное лицо сестры. — Благодарю, что разбудила, опоздание неприемлемо для отца. — Тебе следовало ложиться раньше, если собралась вставать так рано, — лекторским тоном произнесла Геле. Головная боль никуда не делась, а с использованием проявления лишь усилилась. К несчастью Роуд, следовало прекращать этот разговор. — Засиделась, пока проверяла отчеты, это не очень и важно… — прервалась младшая на зевок, — но отец настаивал на проверке отчетов для понимая работы с документами. — Хорошо, а теперь послушай меня внимательно, это очень важно понимать и знать, — дождавшись, когда очередной зевок пройдет, Геле сосредоточенно посмотрела в глаза сестры. — Что бы ты ни думала обо мне, об отце, о прошлом, мы были и продолжаем оставаться семьей, отец очень сильно любит вас и меня; то, что произошло в прошлом, мы не сможем изменить никак, я не одобряю поступок Винтер, но это уже не имеет значение. Прочистив горло, Геле с неудовольствием отметила отсутствие бутылок с водой в спальне. — Я всегда буду за вами приглядывать, и отец тоже, как бы это ни было неприятно. Полного контроля не будет. Как и любой любящий человек, он всегда будет приглядывать за своими чадами, и ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, если потребуется, — мягким тоном попыталась Роуд приободрить сестру. — Да, благодарю, сестра, — Вайсс улыбнулась. — А ты будешь давать мне деньги на карманные расходы? — с еле сдерживаемой улыбкой спросила сестра. — Ах ты хитрюга, не хочешь тратить папины деньги? — усмехнулась вигилант. — Конечно, у меня их много не водится, но для тебя всегда найдется. Боль усиливалась, и против воли девушки с губ сорвался сдавленный стон. Пусть она не привыкла себя жалеть, видеть этого младшая не должна была. — Извини, я позвоню позже, хорошо? — извинилась сестра. — Ага, давай, — только и кивнула Геле, кладя свиток на комод. Сбросив проявление, Геле покаталась с бока на бок, тревожа старые раны. «Слав богам, впереди почти целый выходной», — с этой мыслью измученная вигилант уснула.
