Эксперимент профессора Ходжо

– Мы спрашиваем, перекусим? Генезис еле заметно выдохнул. Он явно думал не о том. Вопрос совершенно невинный. С этими проклятыми снами можно рехнуться. – Да, я только за. Исключительно за. Анджил подозрительно покосился на него, но ничего не сказал. Сефирот не произнес ни слова и молча направился к холодильнику. Генезис приказал себе не смотреть, иначе бы сразу бы захотелось подойти к нему… провести по плечам, накрыть лопатки ладонями, спуститься по спине к пояснице, поднырнуть под рубашку… Он мотнул головой и подошел к бару. Тут обязательно будет что-то полезное. По крайней мере им дали официально добро на выходные. Генезис не хотел признаваться себе, что если повернет голову в сторону Анджила, то легче не станет. Потому что тогда захочется расстегнуть верхние пуговицы на вороте, провести по шее, скользнуть в черные пряди, зарываясь в них глубже, сжать и… Генезис выдохнул, взял первую попавшуюся бутылку. Нет, определенно так дальше не пойдет. Неужто придется идти к Ходжо или Холландеру? Доктор, у меня проблемы, я хочу трахнуть своих друзей. Что? Что хотят они? Не знаю, не спрашивал, я не умею так быстро бегать, когда они захотят дать развернутый ответ. К горлу подступил нервный смех. Генезис понимал, что ещё немного и будет выглядеть как полный придурок, но Сефирот и Анджил проявляли удивительную толерантность к его поведению. Или… просто не обращали внимания? По крайней мере Сефирот вытащил из холодильника уже готовые сэндвичи и салаты – персонал позаботился. Ром, оказавшийся в руках Генезиса, не слишком подходил к такой еде, но никто не собирался капризничать. После ужина стало немного полегче. Генезис не мог сказать, что расслабленно выдохнул, но, по крайней мере, перестал зацикливаться. – Кажется, мы тут проведем все три дня, – проворчал Анджил. – Они не спешат нас открывать. – Какой кошмар, – прокомментировал Сефирот, никак не выражая мыслей поэтому по поводу. Частенько эмоциональный спектр генерал не давал понять: он расстроен, рад или просто без сознания. Генезис глянул на окно: – Во всяком случае, если мы захотим продажных женщин, то сможем спустить им перевязанные простыни, по которым они могут забраться в номер. Следующие слова застряли в горле, потому что на него уставились оба друга. Да так, что во рту резко пересохло. Нельзя… не смотрят так на боевого товарища. Генезиса бросило в жар, хотя вечер и так не назвать прохладным. – Продажных женщин? – уточнил ровным голосом Сефирот. – Шутка, – буркнул Генезис, поднося рюмку к губам. – По крайней мере имеем же мы право на отдых? Или прикажете заняться друг другом? Едва Генезис сообразил, что сорвалось с его губ, вмиг заледенел. Ну всё, полковник Рапсодос, наступили последние минуты твоей жизни. Потому что Анджил и Сефирот смотрят так, словно собрались его убивать. Раздеть. Затащить в постель. И убивать. Он не успел понять, как рюмка с ромом вылетела, потому что Сефирот сжал его запястье, словно тисками. А дыхание Анджила обожгло шею. Они слишком близко. Опасно близко. Просто до одури. Желанно до невозможности. – Что ты сказал? – хрипло спросил Сефирот. – Я… – Нужные слова не шли на ум. – Просто ляпнул, как-то дурацкий сон приснился, не обращайте внимания, я… Губы Сефирота не дали продолжить. Жесткие, немного обветренные, самые лучшие на свете. Он целовал именно так, как хотелось, как снилось все эти проклятые ночи. Сефирот зафиксировал затылок Генезиса, не давая дёрнуться. От поцелуя уже горели лёгкие, но разорвать его казалось чем-то противоестественным. Голова шла кругом, под коленями дрогнуло, будто кто-то ударил. От каждого движения языка перед глазами вспыхивало, ответ не заставлял себя ждать. Генезис обхватил шею Сефирота двумя руками, понимая, что ещё немного и позорно рухнет. И охнул, когда почувствовал, как его сжали со спины руки Анджила, а в ягодицы уперлось неоспоримое доказательство, что всё происходящее совсем не сон. Мысли заполошно метались, как вспугнутые мотыльки взмахом руки. Во сне было всё понятно, легко, ясно. А здесь как? Ладони Анджила скользили по бедрам, переходили на бока, сминая тонкую ткань. Рубашка жалобно затрещала, она явно не рассчитана на солджерские ладони. Генезис на мгновение ухватился за проблеск разума и попытался отстраниться. Не так, не здесь, не стоит и… Сефирот рыкнул, не давая шевельнуться. Зрачок на фоне зелёной радужки стал вертикальным. От этого взгляда по телу пронеслась дрожь. Правда, причиной тому был не страх, а предвкушение. Генезис с ужасом осознал, что совершенно не против, того, что сейчас произойдет. Ему совершенно все равно, как это будет, главное – с кем. Мечтал ли он об этом после странных снов, после которых по утрам хотелось выть от одиночества? Мечтал. Думал ли, сидя на совещании, что эти красивые пальцы Сефирота, перелистывающие страницы доклада, умело обвивают его стоящий член? Думал. Представлял ли он, как сжатые губы от напряжения Анджила во время боя с монстром, приоткрываются, чтобы накрыть его сосок? Представлял. И только стискивал кулак так, чтобы ногти до боли впивались в кожу, отрезвляя и возвращая в происходящее. Он хотел обоих своих друзей так, что можно было сойти с ума. И… не смел в этом признаться. – Подождите, – хрипло прошептал он, в попытке выдохнуть хоть на минуту. В глазах Сефирота застыл вопрос. Но легче не стало. Когда на тебя так смотрят, то невозможно остановиться. Генезис чуть повернул голову и встретился с горящим от желания взором Анджила. Спрашивать, уверены ли они, глупо. Всё и так ясно. Они слишком хорошо знают друг друга, чтобы тратить время на разговоры. Генезис с трудом осознал, что в четыре руки его освободили от одежды и потянули на кровать. Плевать на правила, плевать на замок, который заело, плевать на всё. Значение имеют только жадные ласки и хриплые стоны, от которых невозможно нормально дышать. И взгляды, от которых все слова застряли в горле. Никогда ещё Анджил и Сефирот не смотрели на него так, будто он – самое прекрасное создание на всей Гайе. В груди даже шевельнулось что-то похожее на смущение. Это у него-то! Они не готовились ни к чему такому, поэтому приходится импровизировать. Пока Сефирот гладил и изучал чувствительную внутреннюю поверхность бедер, вынуждая развести ноги шире, Анджил отыскал какой-то крем. Сыщик года, не иначе. Крем почти ничем не пах, не отвлекая от аккуратных движений пальцев Сефирота внутри. Изначальный дискомфорт исчез, стоило Хьюли накрыть губы Генезиса в страстном, немного безумном поцелуе. Кажется, что всё вокруг раскалилось до предела, протяни руку – обожжёшься о кожу кого-то из них двоих. От проникновения Сефирота вышибло дыхание, вскрик утонул на губах Анджила. Рука ухватила воздух в попытке вцепиться в плечо друга. Слишком хорошо, слишком ярко. Так было только в тех бахамутовых снах, которые преследовали один за одним. Собственный член требовал внимания, однако Сефирот и Анджил словно сговорились, игнорируя самую важную часть тела. Стон Генезиса резко стал разочарованным, когда Сефирот вышел. – Ты… чего… – хрипло начал Генезис, не понимая, что происходит. Он охнул, когда оказался на боку и почувствовал, как Анджил прижался к его ягодицам, прихватив мочку уха возле сережки. Зато перед глазами оказалась зеленая бездна, перечеркнутая вертикальными зрачками, и Генезис понял, что летит в неё остановки. Пальцы Сефирота до ужаса, до боли горячие. Кожа на щеке словно вспыхнула, а пальцы, обхватившие оба члена, не дали выдохнуть нормально. – Я об этом знаешь уже, сколько думаю? – прошептал он прямо в искусанные губы Генезиса. Вместо ответа из горла Генезиса вырвался протяжный стон от проникновения Анджила. Он начал двигаться сразу, не давая передышки. Впрочем, она и не была нужна. Генезис горел и плавился в объятиях друзей, которые смело перешагнули эту черту и пошли дальше. Желанная разрядка заставила вскрикнуть, вспышка перед глазами швырнула куда-то дальше Лайфстрима, забрасывая в сладкую темную бесконечность. Это длилось каких-то несколько мгновений, но оказалось вполне достаточно, чтобы вспомнить, как дышать. А ещё сжать руку Анджила и забросить ногу на Сефирота. Только восстановить дыхание. Только прийти в себя и не думать… не думать, о чем. – Сколько же мне это снилось, – вдруг пробормотал Анджил, легонько поцеловав его макушку. Генезис замер. Лицо Сефирота отражало его собственные мысли и чувства. Поэтому, повернувшись, он внимательно посмотрел на Хьюли. Тот немного не ожидал такого внимания и даже чуть смущенно кашлянул. – Да. Вы мне снились. Оба. Каждую ночь. Как понимаете, мы там не на чокобиных бегах были. Сефирот приподнялся на локте, серебряные пряди соскользнули с плеча. – Какого? Генезис извернулся, чтобы занять сидячее положение, и тут же поморщился – жжение пониже спины давало о себе знать. Анджил и Сефирот тут же синхронно дернули его вниз, возвращая в исходное положение. – Ай! Прекратите. Лучше объясните, что за сны, – попросил он, стараясь не думать о своих собственных. Анджил отвел взгляд, Сефирот последовал его примеру. Оба предпочитали действия, но никак не слова. Генезис понял, что просто не будет, но отступать он не собирался. К тому же о каком отступлении может идти речь, когда лежишь, зажатым двумя мужчинами в одной постели после крышесносного секса? – Первым мне снился ты, – вдруг подал голос Сефирот. – Каждую ночь да так, что на утро хоть руки в кровь стирай. Поначалу я думал, что это какие-то проблемы с головой, слишком уж сны были… яркими, реальными. Потом… – Он перевел взгляд на Анджила, у которого от изумления вытянулось лицо. – Потом в сны начал приходить ты. Повисла тишина, только направленные с двух сторон взгляды на Генезиса говорили куда больше, чем слова. – Вы мне тоже… снились, – признался он. – И именно так, как… Договорить не получилось. Это что же получается? Почему всем троим сразу? Это уже не сдвиг гормонов или зацикленность. Тут вообще неясно, что происходит. Молчание, повисшее в номере, ощущалось практически физически. – Тем не менее, – тихо продолжил Генезис, – впервые за всё это время я чувствую себя счастливым. Некоторое время ничего не происходило, но потом рука Анджила крепко обняла его за талию, а губы Сефирота коснулись переносицы. И именно в этот момент послышались щелчки в замке.