Эксперимент профессора Ходжо

*** Директор Лазард мог понять, когда проблемы случались с головой у одного подчиненного, но у всех трех… Правда, теперь они приобрели немного иной характер. Странная и не поддающаяся объяснению отстранённость и попытки сбежать сменились задумчивостью и лёгкой блудливостью во взгляде. Объяснения не находилось, службу Хьюли и Рапсодос несли с нужной долей старания, а Сефирот и вовсе бил все рекорды. Президент на совещании отметил, что незапланированный отпуск благотворно повлиял на сотрудников и даже похвалил инициативу Лазарда (это после того, как три часа в кабинете старательно доносил, что подобное решение пахнет своеволием, скудоумием и желанием получить расчет, дабы оказаться за забором). Выволочку Лазард воспринял философски. Особенно после того, как ещё поговорил с профессором Ходжо. Тот явно не терял присутствия духа и увлеченно лопал бутерброд с сыром, ветчиной, листиком свежего салата и тонко нарезанной помидоркой черри. «Зазнобу себе завел, что ли?» – мысленно удивился Лазард. В готовке Ходжо был так же хорош, как и в посещении староцетранианской церкви, то бишь никакой. – Отдых прежде всего, – возвестил Ходжо, глубокомысленно воздевая указательный палец вверх. – Нельзя требовать от сотрудников слишком много. Лазард сложил руки на груди, посмотрел поверх очков: – Скажите, профессор, кто из этих троих вас подкупил? Ходжо возмущенно вспыхнул: – Поклеп! Это от души! – Что, сразу трое скинулись? Ходжо принял глубоко оскорбленный вид и повернулся к монитору. – Смена обстановки солджерам первого класса периодически необходима как воздух для увеличения эффективности работы. Лазард вспомнил последнее совещание, где во взгляде Генезиса было столько всего, что острая зависть буквально начала душить двумя руками. Сефирот и Хьюли умудрялись сохранять невозмутимый вид и не хвастаться так открыто свалившимися на голову выходными, у Генезиса… получилось бы не хуже, если бы он хоть чуть-чуть постарался. Но Рапсодос даже не пытался, потому что ему было неинтересно. В этот момент Лазард почувствовал себя обделенным не только премией, любовью, лаской, справедливостью, но и банальным умением делать взгляд, как у Хайдеггера. Поняв, что Ходжо легче убить, чем добиться какого-то вразумительного пояснения, он распрощался с профессором и вышел из лаборатории. …Именно в этот момент на плечо Ходжо легла рука, заставив того вздрогнуть. *** – Генезис, у тебя совесть есть? – Поищи, если хочешь, – усмехнулся тот, не отводя взгляда от страниц «Лавлесс». Вопрос носил скорее риторический характер, чем нуждался в определенном ответе. Генезис бесстыдно восседал на Сефироте, ни капли ни смущаясь ни своей наготы, ни откровенно дерзкой дрянной улыбочки, от которой в боевую готовность приходило то, о чем так грезила часть дам из фан-клуба «Серебряная Элита». К одежде на рыжей сволочи можно было только отнести временами вспыхивавшую серебряным огоньком серьгу и «Лавлесс» (в случае, если неожиданно кто-то вломится в апартаменты генерала, тогда можно будет хотя бы прикрыться). По-хорошему, надо было бы возмутиться, что Генезис нашел время читать, но… это выглядело так горячо, что Сефирот не возражал. К тому же их кожу и так покрывала испарина, а в помещении чувствовался острый и пряный запах недавнего возбуждения и близости. Тем не менее, в дверь постучали. Генезис со вздохом отложил книгу, провел ладонью по бедру Сефирота и всё же слез. Отпускать его совершенно не хотелось, но пришедшего они ждали, поэтому открывать придется. Сефирот не особо задумывался, во что там замотался Генезис дабы не лишить дара речи пришедшего (если, конечно, это кто-то нежданный). Но стоило в коридоре раздаться низкому голосу Хьюли, как стало ясно, что всё на своих местах. – Та-а-ак… то есть пока я торчу на построении, они тут занимаются вещами, не подобающими солджерам в форме… – Мы её сняли, Андж, – кротко ответил Генезис. Сефирот ухмыльнулся. Поди ещё и глазки в пол опустил, засранец, изображая невинного ангелочка. – Се-е-еф! Иди сюда, пируем. Хозяйственность полковника Хьюли могла поспорить с его благородством, поэтому Сефирот, натянув первые попавшиеся под руку домашние штаны, бодро отправился на кухню. Огромная горячая и умопомрачительно пахнущая пицца сводила с ума. Сливочный соус, сыр, сыр, сыр, мидии, кальмары, осьминожки, снова сыр, маслины и ещё что-то, что определить так просто не получилось. – Я прекрасно знал, что вы всё сожрете, – то ли укорил, то ли констатировал Анджил, усаживаясь за стол. Сефирот сделал вид, что проникся и даже пристыдился, поэтому даже отвел взгляд в сторону. Правда, взгляд уткнулся в обтянутый шортами зад полковника Рапсодоса, что никак к покаянным мыслям не располагало. Генезис тем временем щелкал кнопками кофе-машины и ни о чем не подозревал. – Ты задержался, – заметил Сефирот. – Какое ещё построение? – Фигура речи, – не смутился Хьюли, перекладывая кусок пиццы на тарелку. – Кстати, тут любопытное дело. Я проходил мимо лаборатории Ходжо и услышал занимательную беседу. Как раз, когда зашел в лабораторию за результатами тестов. – Какую? – полюбопытствовал Генезис, ставя чашки на стол и устраиваясь на стуле. – Ценга и Ходжо. Они спорили, пусть тихо, но Ходжо, кажется, был готов на реактивной тяге рвануть вверх, проломив все этажи «Шинра-билдинг». Сефирот приподнял бровь. Профессор не славится тем, что его могут подслушать праздные посетители. Хотя… Анджил знал, куда шёл. – И что же там было? – поинтересовался он. – Мне не удалось запомнить всё, Ходжо шипел, как закипевший чайник. Но вот я прекрасно слышал про проведение эксперимента под названием: «Влияние сексуальных желаний на ментальное и физическое состояние во время сна». Угадайте с трех раз, чьи имена назвал Ходжо, говоря о подопытных? Сефирот первых минуты не мог поверить услышанному. Нет, Ходжо змей ещё тот, ему в принципе неважно, на ком экспериментировать, важно с чем. Но неужто всё это… эти сны… Внушение? Генезис аккуратно оставил чашку с кофе. Очень аккуратно. Обычно это обозначало, что в этот момент он представляет вместо чашки чью-то шею. Ну или любого другого предмета, выбор обширный. – Они говорили дальше, – продолжал Анджил. – И вот что интересно, Ходжо сказал, что «солджерский эксперимент» завершен, он ничего продолжать не намерен. Но остались неохваченными другие отрасли. И тут Ценг сообщил, что Ходжо должен действовать по заранее согласованному плану. План никоим образом нарушать нельзя, потому что внесет разброд и шатание в слаженную работу отдела «Солджер». – Ценг… а товарищ ещё, – буркнул Сефирот. – Товарищ… ТУРК. – Он самый, – кивнул Анджил, мягко накрывая руку Генезиса своей, и тот внезапно медленно разжимает стиснутые до этого пальцы, будто одно прикосновение стирает гнев. Некоторое время они молчали, анализируя услышанное. Когда Сефирот спохватился, что думу думать – прямой путь остаться без пиццы, шустро взял вилку и нож. – Предлагаю зажать Ходжо в углу и побеседовать на близкие душе и сердцу темы. – Поддерживаю, – тряхнул рыжими волосами Генезис и посмотрел на друзей. – Но не сегодня. На сегодня… у нас много дел. Очень много дел. Анджил покосился на него: – До самого рассвета? – И после него тоже, – невинно отозвался Рапсодос. – Если ты только не хочешь повторить то, что было в кабинете. – Ну, знаешь, за поломанный стол мне так влетело от Лазарда! Он как раз сдал все ремонтные ведомости. – Зачем нам стол? – задумчиво произнес Сефирот. Анджил и Генезис тут же посмотрели на него. – Ведь есть ещё много разных замечательных мест, – осклабился он. – Я лично их покажу. *** Третью ночь подряд директору Лазарду снилось совершенное непотребство. Начальник отдела ТУРК Ценг Токугава приходил ровно в полночь, одним движением скидывал на пол халат из вутайского шелка, склонялся к губам и целовал так, что вылетали все мысли из головы. А потом… Потом Лазард узнал, что это совсем не сон. Профессор Ходжо отказался от проведения эксперимента с другими образцами, решив, что нужный эффект уже достигнут, поэтому Ценгу пришлось действовать другими методами. И, между прочим, Лазард их находил крайне приятными. А ещё – очень благоприятно влияющими на микроклимат в коллективе!