Землетрясение: Шахты Разлома

      «Цифра семь. Семь знамений. Семь смертных трагедий, которые создали боги для региона, который отвернулся от них. Ими наказывают. Ими убивают. Семь смертных грехов. Они управляют людьми, пробуждают тьму и выводят на ложный путь. Но есть сила, способная противостоять этим бедствиям. Семь добродетелей. Семь путей к спасению. Мужество. Милосердие. Справедливость. Умеренность. Вера. Надежда. И Любовь… Примите их, впитайте, как уроки, и идите с ними до конца пути.

Таинственные записи»

***

      Чёрная, густая, непроглядная тьма, лишь осветляемая огненными бликами, надвигалась, подобно туману, который не рассеять. Ядовитый и смертельный, что скрывал за своими занавесами тысячи монстров, готовых полакомиться свежей кровью людей. Даже ущелья входа в Разлом не выдерживали такого потока. Казалось, что каменные стены трескались лишь от одного их присутствия, а затем с грохотом крушились под яркими алыми глазами, которые, точно бездна, зияли на лицах каждого воина. Все они были не просто под властью и защитой Господина, но и частью его. Пока он жив — живы и они…              Масса воинов продвигалась вниз по склону, прямиком к речке возле озера Цинсю, а другой отряд изменил маршрут на север, прямиком к Долине лесозаготовок. Всё подтвердилось — варны действительно хотели взять гавань в кольцо. Лишить возможности отступить, создать горячие точки и два, а, может, даже и три фронта! Всё это пугало до демонов, поэтому Миллелиты на смотровых вышках, чтобы их не убили, тут же начали спешно спускаться и садиться на лошадей, которые терпеливо выжидали подходящего момента. И вот он настал. Натянулись поводья, зазвучал вопль лошадей и людей. А звон в гавани не прекращался: он будто уже звучал фоном, и колокола, ощущая медленно приближающийся ад, звонили сами по себе, без помощи Миллелитов.       

***

      А в гавани царил переполох. Звон был настолько громким, что пробудил всех до единого. Симфония смерти, чьи ноты переплетались с топотом сапог и лязгом стали. Никто не оставался в кровати; каждый был готов надеть броню и с мечом наперевес бежать вперёд, пусть даже к собственной гибели. По коридорам бегали слуги: всё из их рук падало, ибо приказов становилось всё больше. Воины уже собирались к выходу на фронт, генералы ждали распоряжений госпожи Воли Небес. В Мондштадт отправили небольшой конвой с гонцами, дабы попросить помощи у Ордо Фавониус, но никто не знал, успеет ли она дойти вовремя.              Распределением ресурсов занималась Гань Юй: лекарства, продовольствие, запасы снаряжения — всё это было направлено в нужные руки. Военной техникой, катапультами и баллистами, занималась уже Кэ Цин, которая одновременно контролировала внутреннюю организацию армии. Достойная звания «Нефритовое Равновесие», она принимала на себя эту ношу не с дрожащими руками, а с достоинством истинного стража Ли Юэ. Однако, действовать нужно было предусмотрительно, ибо Ли Юэ всё ещё оставался в неведении о плане варнов: хотели ли они затяжной войны на истощение или готовили молниеносный захват, чтобы уничтожить гавань одним ударом.

***

      На вершинах скал и в тенях древних лесов, Адепты тоже готовились к битве. Владыка Лун, могучий дух в образе лося, стоял на уступе горы, всматриваясь в далёкий горизонт. Его сияющие рога переливались в кровавом лунном свете, а вокруг витали лёгкие облака, подчиняясь его дыханию. Он знал, что война приближается, и его роль в ней была очевидна — он поведёт в бой защитников Ли Юэ, тех, кто клялся хранить этот край так же преданно, как и он.              Творец Гор, в своём изящном образе тёмного журавля, парил над ущельями, наблюдая за передвижениями врага. Его глаза, подобно двум кусочкам обсидиана, блестели в ночи, выслеживая любую опасность. Он не привык участвовать в сражениях напрямую, но его сила заключалась в другом — в манипуляции землёй и ветром. Он будет незримым стражем Ли Юэ, обрушивая каменные глыбы на врагов, нарушая их ряды и создавая преграды там, где это необходимо.              А внизу, среди горных пиков, стояла Шэнь Хэ. Ветер развивал её белоснежные волосы, а взгляд был полон решимости. В её руках сжималось копье, пропитанное Крио элементом, а сердце стучало в унисон с дыханием гор. Красные нити сжимали, подобно тиски, её душу, придавая сил… Она была готова. Готова выйти из тени, чтобы сразиться ради Ли Юэ, ради павшей наставницы, ради справедливости…              — Мы выступаем, — раздался глубокий голос Владыки Лун. — Наша сила защитит Ли Юэ.              — И отомстит за погибших, — тихо, но твёрдо добавила Шэнь Хэ, сжимая древко копья. Творец Гор не ответил, но крылья его распахнулись, готовые нести разрушение тем, кто осмелился прийти с войной в эти земли.

***

«Настоящее время. Тейват. Мондштадт.»

      Когда багровые оттенки поглотили небо, а красные облака, подобно кровавым следы, медленно расползались по небесам, жители Мондштадта, которые пробудились ото сна, начали собираться на улицах, выходя из своих домов в чём попало… Красное сияние залило весь город, словно окропив кровью. Даже сама луна приняла неестественно алый оттенок, так что небо казалось живым, а его дыхание — тяжёлым и грозным. Весь город был охвачен напряжением, как перед последней битвой. Шёпот страха пробегал по улицам, и люди, даже не понимая происходящего до конца, инстинктивно ощутили угрозу, исходящую от этой аномалии.              Вскоре к площади, что стояла в центре Мондштадта, начали стекаться рыцари и представители Ордо Фавониус. Джинн вышла первой из главного здания, её лицо было сосредоточено, глаза — тёмные и полные решимости. Рядом с ней появился Кэйа, явно недовольно скрестивший руки на груди, с лёгкой полуулыбкой, но в его глазах всё же сквозила тревога.              — Вот и начинается, — прошептал он, сжимая руки в кулак.              — Ох, Барбатос… — Джинн прикрыла глаза, вдыхая воздух, что уже словно был пропитан металлическим запахом. Затем она снова взглянула на небеса, произнеся твёрдым голосом: — Гонцы из Ли Юэ ещё не прибыли, команды не было, но я чувствую, что это оно.              — Что происходит?! — из дверей здания Ордо Фавониус выбежала Эмбер, в страхе смотря на небеса. — Начало войны?              — Да, — кивнула Джинн, не отрывая взгляда от луны, а затем обратившись к Кэйе: — Слушай мою команду. Собрать армию у ворот Мондштадта! Я займусь ресурсами и снаряжением.              — Слушаюсь, — поклонился Кэйа и в ту же секунду скрылся за дверью здания.              — Эмбер, теперь ты слушай мою команду, — повернулась Джинн к скауту. Эмбер выпрямила спину, готовая исполнить любой приказ. — Найди Эолу, возьмите небольшой конвой разведывательного отряда и держите путь в Ли Юэ. Я думаю, Цисин уже отправили гонцов, чтобы объявить об атаке, но, боюсь, на них могут напасть по пути. Наши лошади более выносливы, поэтому доберётесь вы быстрее, а также сможете помочь при атаке. Затем, как только узнаете детали, сразу отправляйтесь обратно к нам, не ждите. Всё ясно?              — Поняла вас, — поклонилась коротко Эмбер. — Всё будет сделано! — а затем Эмбер и сама удалилась…

***

«Настоящее время. Тейват. Гавань Ли Юэ.»

      Команда из Люмин, Чжуна Ли, Е Лань, Сяо и Паймон уже стояла в зале собрания. Там же и была леди Нин Гуан. Все, растрёпанные, напуганные, с покрасневшими глазами, смотрели друг на друга, как во сне, не веря, что… началось. За стёклами витража виднелось алое свечение небес, словно демоны сами спустились на землю, как вестники апокалипсиса. Звон колоколов звучал ещё громче и от звука по стенах шла дикая вибрация.              Паймон прижалась к Путешественнице, не веря, что это происходит наяву:              — Люмин… Паймон так боится! Что же будет?! Что же будет?!              Путешественница сама была на взводе: кровь пульсировала в висках, сердце в груди быстро стучало, приглушая внешние звуки, а в горле застрял ком. Чжун Ли держал Люмин за руку, крепко сжимая тонкие пальцы, ведь обещал себе и ей, что будет всегда рядом, защитит и не отпустит… Однако девушка кожей могла ощущать всё напряжение, исходящее от Властелина Камня, ведь на скулах мужчины играли желваки, а острый взгляд мог открыть все тайны его переживаний. Сяо, надев на себя, точно костюм, образ воина, не проявлял ни страха, ни волнения… лишь готовность к ответному удару, чтобы сокрушить врагов раз и навсегда. Е Лань стояла рядом, сжимая в руках свой лук. Грудь вздымалась вверх от тяжёлого нервного дыхания, но синие, словно опасные глубины океана, глаза могли лишь одним взглядом обрушить на врагов волны цунами, похоронив под смертельными водами их тела.              Нин Гуан стояла лицом к витражу, смотря на величественных драконов, как на символ их могущества. Чувствовала, как она и её народ могут обратиться этими смертоносными змеями в момент отчаяния и испепелить каждую чужую душу, что ступила на земли Ли Юэ не с благими намерениями. Затем Нин Гуан, обернулась к команде, выпрямилась; её взгляд был твёрдым, как камень, но в глазах читалась глубина беспокойства, скрытая под маской уверенности. Она оглядела каждого из них, как бы проверяя, что они действительно готовы встретить этот момент.              — Итак… Варны вторглись на наши земли. Я уже отдала все нужные приказы, отправила гонцов в Мондштадт и… теперь остались только вы. Все помните план? Пробраться незаметно к Разлому, войти в Шахты, найти портал и попасть на Кламбирт, а затем… найти Господина и убить его, — а затем набрала побольше воздухе в лёгкие и произнесла следующие слова, словно молитву: — Вы стоите на пороге всего. Это не просто бой, не просто война. Это борьба за судьбу Ли Юэ, за судьбу тех, кто называет эти земли домом. Я знаю, что каждый из вас может столкнуться с испытаниями, которые потребуют больше, чем просто силы. Это будет момент, когда ваши сердца и ваша решимость будут проверены на прочность. Я не могу отправить вас в этот бой со словами, что всё будет легко. Но я знаю одно: каждый из вас — это не просто воин. Каждый из вас — это символ надежды, того, что даже в самые тёмные времена Ли Юэ не останется без своих героев. Я желаю вам не просто силы, но и стойкости, чтобы пережить этот путь. Желаю вам мудрости, чтобы принимать верные решения в моменты сомнений. И, наконец, я желаю вам веры — веры в Ли Юэ, в нашу общую победу и в себя.              Люмин теперь уже сама сжала руку Чжуна Ли, как в знак смелости, выступила слегка вперёд и склонила голову:              — Мы не допустим падения Ли Юэ. Господин будет повержен. Обещаю, что дойдём до конца.              Сяо, подняв голову к витражу, словно видя в нём свою историю, сказал:              — Всю свою жизнь я защищал Ли Юэ от злых демонов. Это мой долг. Мой путь. И я не отрекусь от него.              Е Лань выступила вперёд, прижав руку к сердцу, словно давая клятву для себя, для простых жителей, для Нин Гуан, а ещё… для её учеников, Кан Хуна и Пак Цыхан, хоть девушка и понимала, что те, возможно, даже и не слышат её:              — Я клянусь, что буду защищать свой дом и свою семью до последнего вздоха. Клянусь, что сегодня ни один камень не упадёт с домов Ли Юэ!              Паймон, не до конца понимая, как сложить красивую и могущественную речь, с поднятым кулачком произнесла слова, которые прозвучали даже сильнее чем другие:              — Ли Юэ всегда побеждает!              Чжун Ли медленно обвел взглядом тех, кто стоял рядом — каждого из своих верных друзей и союзников. Лёгкая улыбка коснулась его губ, но в её тени скрывалась отвага. Властелин Камня знал: здесь, среди этих людей, он не один. Этих людей объединяет не просто долг — они готовы отдать всё, чтобы защитить то, что он создал. И Чжун Ли, в свою очередь, был готов сделать то же самое. Стиснув кулак, бывший Архонт поднял взгляд вверх, к мрачному небесному своду за витражом… К небосводу, который когда-то был полон света, но теперь скрывал только мрак. К божествам Селестии, что отвернулись от него сотни лет назад. Словно в ответ на это молчание, он произнёс с величием и уверенностью, глядя в пустое пространство:              — Я не боюсь войны. Не боюсь отдать свою душу за свой народ. Пусть сами небеса увидят, что мы способны на большее, чем они когда-то думали. Ради… вечной славы!              Последние слова так воодушевили Нин Гуан, что та подняла руки ввысь, проговорив торжественно:              — Ради вечной славы.              И остальные повторили за ней:              — РАДИ ВЕЧНОЙ СЛАВЫ!       

***

      Небольшая пауза прошлась по помещению, которую вскоре нарушила Нин Гуан уже спокойным тоном:              — Есть последнее, что я хочу сказать, — её глаза встретились с компаньонкой Путешественницы. — Паймон… это задание очень сложное и полно опасностей. Поэтому Миллелиты отправят тебя в укрытие под постоялым двором «Ваншу». Так будет лучше и безопаснее для всех.              — Ч-что? — Паймон от этой новости едва не разрыдалась. Она взглянула на Люмин, ища поддержки в её глазах. Путешественница тоже замерла в удивлении лишь на секунду, но затем в голове сложился пазл и… так действительно будет лучше для всех. Паймон, дёрнув рукав Люмин, сказала тонким умоляющим голосом: — Л-люмин, это же не правда? Паймон будет с тобой всегда и везде же? И на Кламбирте тоже?              Люмин посмотрела на свою маленькую подругу, а затем на Нин Гуан… Та молча кивнула, как бы говоря, что это решение окончательное… Путешественница поджала губы и повернулась к Паймон, приобняла крохотные плечики, взглянула в чистые глаза:              — Паймон… Нин Гуан права. Так ты будешь в безопасности, и я не буду волноваться, что там, на Кламбирте, ты можешь получить ранения.              — Но… но… — Паймон ощущала, что задыхается от слёз, которые бессовестно душили. — Но ведь Паймон всегда была с тобой! Везде! И разлучаться вот так снова, как тогда в Шахтах… слишком страшно! Паймон не хочет быть в неведении! Вдруг что-то случится с тобой, а Паймон этого даже не узнает, не сможет быть рядом! Мы ведь… столько всего прошли вместе. Паймон не хочет, не хочет идти без тебя! — Паймон внезапно прижалась к Путешественнице, словно пыталась впитать всю себя в сердце и душу Люмин. Путешественница тихо всхлипнула и обвела руками крохотное тельце, так крепко обнимая, будто это действительно была их последняя встреча…              — Что же ты такое говоришь, Паймон? — спросила Люмин, прикусив губу, чтобы не пустить горькие слёзы по щекам. — Я вернусь. Все мы, — Люмин оглянулась, смотря на каждого, кто шёл с ней на эту смертельную миссию. И словно в их зрачках уже могла наблюдать их смерти… Не желая думать об этом, Путешественница отвернулась и добавила: — Все мы обязательно вернёмся. Под «Ваншу» ты будешь в безопасности, с другими жителями Ли Юэ. Так мне будет спокойней и… я буду знать, что должна сражаться не только ради Ли Юэ, но и ради того, чтобы вернуться и снова увидеть тебя, продолжить наше большое путешествие!              Паймон захныкала в одежду Люмин, пальцами сжимая ткань. Такую нестерпимую боль в маленьком сердечке она ощущала впервые и не могла смириться с тем, что снова должна остаться где-то в тёмном помещении, совсем одна. Без весточки о том, как её подруга Путешественница. Жива ли? Здорова?.. Мертва ли?.. Нет! Не хотелось даже думать о таком!              — Паймон всё равно пойдёт с тобой! — крикнула Паймон, смотря сквозь пелену слёз на Нин Гуан, словно обращаясь к ней. Брови Нин Гуан сошлись печальными волнами, но лишь на секунду, ведь затем она сказала:              — Это решение, Паймон, уже не оспорить. Я понимаю твои чувства, однако стоит смотреть на ситуацию с обеих сторон. Да, ты будешь всегда с Люмин, поддерживать её, будешь её опорой, но в то же время ты подвергнешь себя опасности. Что будет чувствовать Люмин, когда увидит тебя, раненную или же?.. Даже не хочу говорить такое… — Нин Гуан опустила взгляд в пол, прогоняя злые мысли. — Будет себя винить во всём, что не смогла предотвратить такой исход.              Вдруг Чжун Ли поравнялся с Люмин, взглянул на Паймон и погладил по белоснежной голове, успокаивая:              — Паймон, послушай меня… Люмин — отважная девушка, которая спасла сотни душ в Ли Юэ. Она стала символом непоколебимости и смелости. И я в долгу перед ней за спасение моего дома. А ещё… — Чжун Ли поднял глаза на Путешественницу. Их взгляды сомкнулись в танце нежности и защиты… Властелин Камня закончил фразу: — Потому что я люблю её.              Люмин смотрела на Чжуна Ли как на единственное спасение в этом нечестивом мире, где нет места для веры, надежды и любви. Он и Паймон были лучами солнца, что могли осветить лицо Путешественницы яркой улыбкой. И потерять их она не смела…              После слов Чжун Ли Паймон подняла глаза на мужчину и попыталась рукавом вытереть слёзы:              — Ты… обещаешь?              — Я обещаю, — ответил Чжун Ли, провозгласив о новом контракте. — Даже ценой собственной жизни.              — Нет… — помотала головой Паймон. — Вы все должны выжить! Все вернуться! Все до единого!              Тут уже Чжун Ли не мог ничего обещать… Только лучезарно усмехнулся и снова с заботой погладил Паймон по голове. Люмин сделала то же самое, словно они двое лелеяли ребёнка, который боялся отпускать родителей куда-то далеко-далеко…              — Мы защитим Люмин, Паймон, — внезапно произнёс Сяо твёрдо и прямо. — Обещаем.              — Вы обязательно встретитесь, — Е Лань улыбнулась легко, утешая. — Все мы снова здесь встретимся.              Паймон медленно выдохнула, пытаясь успокоить бурлящую тревогу в душе. Полностью искоренить её не получилось, но подавить на время… оказалось возможным. Вскоре в зал вошли двое Миллелитов и отвели Паймон в укрытие. Та на прощание обняла всех-всех, чтобы подарить им удачу своей верой в них… а команда, собравшись с духом, принялась выполнять свою миссию…

***

      Они вышли на теперь лишённую какой-либо жизни улицу. Звон колоколов здесь звучал ещё громче, угрожающе; и от каждого такого звука внутри всё переворачивалось, скручивалось в комок и сдавливало. Команда подняла глаза к небесам: облака переливались кровавыми цветами и за стенами они выглядели ещё более зловещими, точно образы монстров из далёких вселенных. Угрожали свалиться человечеству на головы, окунуть в жуткий туман и никогда не отпускать… Казалось, они тяжелели, сгущались и намеривались пустить кровавый дождь, словно выплакивая обратно ту кровь, которая пролилась в этом регионе… Ветер подхватывал пыль в воздух, заставляя исполнять последний танец смерти.              К Путешественнице подошёл Чжун Ли и обнял сзади, прижимаясь своей грудью к спине девушки. Его руки крепко сомкнулись на тонкой талии, обещая вечную защиту. А голос пробирался в самые укромные места сознания, где и притаился страх потерь. Прогнал его… заменил заботой и теплом, о котором Люмин нуждалась всегда.              — Люмин, держись подле меня. Всегда и везде, где мы будем. Сегодня я не позволю себе отпустить тебя ни на секунду.              — Чжун Ли, — прошептала Люмин, прикрыв глаза. — Я обещаю… буду везде рядом с тобой. Однако… одного лишь прошу. Не рискуй собой, — внезапно девушка обернулась, сжимая плечи Чжуна Ли, чтобы слиться с ним в единое мощное оружие против зла. — Сегодня я не намерена потерять дорогих мне людей. Иначе… сама умру рядом с ними.              — Не говори так, — с печалью произнёс Властелин Камня, коснувшись мягкой щеки Люмин.              — И ты тоже, — Люмин прижалась щекой к мужской груди. Чжун Ли приласкал её, окутал руками крепче, прикрыв глаза, чтобы наполнить чашу воспоминаний до краёв… Ибо никто не знал, не мог предположить, какие ужасы их ждут. Поэтому они хотели окунуться в свои чувства в последний раз… И даже не обращали внимания на Сяо, Е Лань… ведь никто не мог запретить им любить друг друга даже на пепелище.              Шмыгнув носом, Сяо, не смотря в сторону влюблённых, сказал:              — Нам нужно поторопиться. Варны, вероятно, уже перешли озеро Цинсю. Нин Гуан уже отдаёт приказ об отправке воинов на перерез им.              — Лучше пойдём через перевал у горы Тяньхэн, — начала продумывать путь Е Лань. — Там мы доберёмся по пути к проходу Линдзю, а затем и в Разлом попадём. Второй отряд варнов ведь через Долину лесозаготовок пошёл. А им ещё и гробницу Дуньюй пройти придётся.              — Опасно, — ответил Чжун Ли, слегка отстранившись от Путешественницы, но не полностью выпустив её из объятий. — Варны могут встретиться нам. Однако… — Властелин Камня задумался. — Там проход рядом очень узкий. Целый отряд пройдёт не быстро. Думаю, это хороший вариант.              — Тогда не будем терять времени, — Сяо решительно сжал в руках своё копье, а затем второй рукой коснулся маски на поясе, словно уже взывая к своим силам.              — Да, побежали, — кивнула Е Лань.              И вся команда, побежав по треснувшим улицам, направилась к площади у хижины «Бубу» — магазин трав, который уже пустовал не только из-за отсутствия покупателей, но и из-за отсутствия каких-либо товаров… У небольшого пруда возле хижины тоже не было жизни: рыбы все будто исчезли, предчувствуя неладное. Вода стала какой-то мутной, а небольшой мостик через пруд едва держался. Ступая по нему, тот шатался, угрожая повалиться, но чудом остался на месте, словно изо всех сил стараясь проводить смельчаков в опасный путь. Вскоре, пройдя через узкий перевал, команда остановилась, оценивая обстановку. Сквозь тьму и багровое свечение, всматривались на развилку вдалеке: левая дорога вела к проходу Линдзю, а правая — к гробнице Дуньюй.              — Стойте, — выставил руку Чжун Ли в сторону, прислушиваясь к окружению. В небесах заискрила молния, осветив поле на мгновение. — Кажется… они близко. Варны прошли Долину лесозаготовок.              — Демоны, а где же наши воины? — прорычал недовольно Сяо.              — Уже должны быть скоро здесь, — ответила Е Лань. — Побежали!              — НЕТ! — крикнул Чжун Ли, нахмурившись.              — В чём проблема? — спросила удивлённо Люмин.              Чжун Ли будто не слышал. Он всматривался куда-то в одну точку, туда где был край утёса у горы Тяньхэн над ними. Его пальцы медленно зашевелились, и вдруг из-под земли проросли небольшие каменные пики. Внезапно они что-то разорвали своими острыми концами… верёвку на их пути. Гулкий всплеск, и верёвка скрылась где-то в кустах, а затем поползла кверху прямо к утёсу, как будто активируя механизм. И внезапно прямо с утёса c громким рёвом посыпались громадные булыжники. Тяжёлые, они разбились об землю, мелкими обломками рассыпаясь по округе. Путешественница отшатнулась, понимая, что эти булыжники… могли упасть прямо на них, если бы Чжун Ли не заметил…              — Ох, Архонты, это ловушка, — со слегка дрожащим голосом произнесла Е Лань.              — Да, — кивнул Чжун Ли, опустив сжатую в кулак руку. — И это точно не наша ловушка.              — Её точно сделали шпионы, — зло осмотрел булыжники Сяо. — Как ты заметил это?              — Я чувствую каждый камень, каждую частичку земли, — ответил Чжун Ли. — И я ощутил, как моя стихия нам же и угрожает.              — В таком случае нам нужно быть предельно осторожными, — нахмурилась Е Лань, обходя булыжники, смотря на них, словно на реальных врагов. — Я уверенна, что таких по пути будет предостаточно.              И они прошли дальше, постепенно переходя на бег. Спускались вниз по тропе, дойдя до распутья. Люмин невольно оглянулась через плечо и заметила издалека, как из-за того самого перевала выходит туча Миллелитов… На передовой виднелась лёгкая пехота с копьями и щитами, быстрая кавалерия и лучники. В центре армии расположилась тяжёлая пехота с алебардами, на левых и правых флангах — мобильные отряды, который помогут прикрывать центр и будут пытаться окружать врага. А в тылу уже виднелись катапульты и пушки, которые медленно передвигали на позиции. За ними, прикрываясь, находились полевые лекари и поставщики боеприпасов. Вид на армию завораживал… Ибо столько человек были готовы отдать свои жизни, чтобы спасти родной регион… Однако страшно осознавать, что для некоторых из них это была конечная ночь. Не в силах смотреть на будущих мертвецов, Люмин сосредоточилась на миссии… Команда повернула налево в сторону прохода Линдзю…

***

      На огромном поле, простирающемся южнее реки Цинсю, выстроилась великая армия Ли Юэ. Тысячи воинов, словно нескончаемая стена, тянулись вдоль изумрудных холмов, готовые сразиться за свой дом. Их боевые знамёна развевались на порывистом ветру, а броня, от простых стальных кирас до золочёных лат Миллелитов, поблёскивала под багровым светом.              В первых рядах стояли тяжеловооруженные Миллелиты, чьи копья были подобны заострённым стрелам, устремлённым в сторону врага. Их лица суровы, взгляды напряжённые, но полные отваги. За ними — отряды лучников и арбалетчиков, готовых осыпать приближающегося противника градом стрел. В центре — мастера стихий, обладатели Глаза Бога, чьи руки уже потрескивали от энергии стихий. Дальше, скрытые среди воинов, находились стратеги и командиры. И в их толпе можно было также увидеть Синь Янь и Бэй Доу, стоящих рядом с капитанами флотилии, держа в руках свои массивные двуручные мечи; наёмника охранного предприятия «Меч и ножны», Ка Мина, что разминал свои кисти рук, готовый нанести сокрушительный Пиро урон врагам; Чун Юня, миссия которого — искоренять зло повсюду, и теперь здесь была его основная роль в борьбе с демонами; Син Цю, обладателя безупречного знания о боевых искусствах, который воплотит все свои навыки в реальность…              Но выше всех, впереди всей армии по центру, возвышалась фигура Нин Гуан. Она не пряталась за бойцами, не наблюдала из безопасной дали — она была здесь, среди своих людей. Одета в белоснежное боевое платье, с золотыми украшениями, она выглядела так, словно сама была воплощением процветания Ли Юэ. В её глазах не было ни тени страха — только железное желания защитить свой дом. По бокам от неё стояли Гань Юй и Кэ Цин. Гань Юй, с её изящными рогами и мягкими чертами лица, сжимала свой лук, стараясь скрыть волнение за непроницаемой маской спокойствия. Внутри неё бушевала тревога — она знала, насколько силён враг. Но она стояла здесь, потому что Ли Юэ был её родиной. Кэ Цин же, напротив, была собранной и сосредоточенной. Её фиолетовые волосы развевались на ветру, меч в руке дрожал не от страха, а от переполнявшей её энергии Электро. Она всем своим нутром ненавидела варнов после всех бед и не собиралась умирать в бою, который они затеяли. Она собиралась выжить и победить. Все они смотрели вперёд — в сторону арки под высоким утёсом, откуда вот-вот должна была выйти армия варнов.              Природа, казалось, замерла в ожидании. Ветер выл среди скал, словно предупреждая о надвигающемся ужасе. Над полем только сильнее сгущались тучи, и небо, доселе жуткое, но спокойное, теперь разрывали вспышки молний. Глухой гром сотрясал воздух, отдаваясь эхом в сердцах воинов. Листья деревьев, растущих у реки, дрожали, будто в предчувствии крови. Вода в реке Цинсю текла медленнее, её поверхность словно застыла, предвещая бурю. Глухой рёв донёсся из-под арки — варны готовились к выходу.              И тогда раздался голос, мощный, торжественный, словно удар гонга, пробивающийся сквозь ветер и раскаты грома:              — Воины Ли Юэ! — голос Нин Гуан пронёсся над полем, заставляя даже самых дальних воинов поднять головы. — Сегодня мы стоим здесь не потому, что вынуждены. Не потому, что нас загнали в угол. Мы стоим здесь, потому что это наш выбор! Мы — народ, выкованный в скалах, народ, чья история написана камнем, а не кровью! — гул одобрения пронёсся по рядам. — Нас хотят сломить. Нас хотят стереть с лица Тейвата! Но я спрашиваю вас — позволим ли мы этому случиться?              — НЕТ! — загремели в ответ тысячи глоток.              — Мы сражаемся не только за себя! Мы сражаемся за тех, кто сейчас в Ли Юэ, за наши семьи, за наших друзей, за будущее! Они думают, что страх заставит нас дрогнуть! Но что есть страх перед силой тех, кто строил Ли Юэ камень за камнем?              — НИЧТО! — вновь донеслось с полей.              Нин Гуан взмахнула рукой, а её голос стал ещё твёрже:              — Это наш последний полёт… Ради… ВЕЧНОЙ СЛАВЫ!              — РАДИ ВЕЧНОЙ СЛАВЫ! РАДИ ВЕЧНОЙ СЛАВЫ! РАДИ ВЕЧНОЙ СЛАВЫ!              Тишина. Мгновение. А затем — грохот. Из-под арки, охваченной тенями, начали выходить варны. Сначала — лишь несколько силуэтов, затем сотни, тысячи. Их рост был выше человеческого, их тела казались созданными не из плоти, а из затвердевшего пепла и камня, а в глазах горело кроваво-красное безумие.              Они двигались ровными рядами, но не стройно, как армия людей, а хищно, как стая зверей, готовящихся к прыжку. Каждый шаг сопровождался глухим ударом — землю сотрясали тяжёлые металлические латы, которыми были покрыты их тела. Оружие в их руках — чёрные клинки, древние копья, лезвия, напоминающие обломки скал, — казалось, было выковано не для боя, а для разрушения. Над их головами красовался алый купол — защита, которую возвёл коварный Господин.              Ветер вдруг стих. Молнии на небе разгорались всё чаще, вспышки освещали поле, вырывая из тьмы искажённые, грозные лица варнов. Они не кричали, не рычали — лишь приближались, а с ними надвигалась тьма. И тогда поле взорвалось.              — Вперёд! — прозвучал голос Кэ Цин, едва только враг пересёк невидимую черту. Первая линия Миллелитов двинулась навстречу врагу. Воины с копьями выставили оружие, лучники подняли тетивы, маги стихийной энергии сосредоточились на заклинаниях. И в тот же миг воздух наполнился свистом.              Сотни стрел устремились в варнов, но многие из них ударялись в алый купол, покрывающий армию противника, и рассыпались в пыль. Щиты варнов вспыхивали тёмной энергией, отражая удары. Они не замедлили шаг — напротив, ускорились.              Гань Юй, стоя на возвышенности, стиснула зубы. Её ледяная стрела сорвалась с тетивы и врезалась в землю в самом центре вражеских рядов, порождая мощный взрыв инея. Варны, оказавшиеся в радиусе удара, на мгновение замерли, покрывшись коркой льда, но купол Господина вспыхнул ещё ярче, разрывая магию.              — Ох Архонты, только не это… — прошептала Гань Юй, стиснув зубы.              — Не останавливаемся! — твёрдо сказала Нин Гуан, протягивая руку вперёд. Она сомкнула пальцы, и перед передними рядами варнов из-под земли вырвались золотые гео-конструкции, преграждая им путь. В тот же миг с флангов ударили катапульты, сбрасывая на варнов глыбы нефрита.              Грохот. Пыль. Взрыв. Миллелиты ринулись в бой. Стычка была молниеносной. Первые варны столкнулись с передовой линией Ли Юэ, и поле разорвалось от звона металла, криков боли и вспышек стихийной энергии. Их удары были сокрушительными — один взмах чёрного клинка, и щиты Миллелитов разлетались в щепки. Их копья пробивали броню людей, но те не отступали.              — Не позволяйте им пройти! — раздался громкий голос Кэ Цин. Она уже была среди врагов, исчезая в вспышках Электро и вновь появляясь в другом месте. Её мечи оставляли за собой лиловые следы, разрезая варнов. Но их было слишком много.              — Бей их, братва! — проревела Бэй Доу, взметнув свой меч в воздух. Она ворвалась в ряды варнов вместе с капитанами флотилии. Каждый взмах её двуручного меча сопровождался вспышками Электро. Синь Янь стояла рядом, вращая своё оружие, её внутренняя музыка боя превращалась в реальности в пылающие удары, разрывая врагов на части. Ка Мин ринулся в гущу боя, его кулаки вспыхнули Пиро энергией. Один удар — и варн отлетел, оставляя за собой дымящийся след с небольшими искорками, что поразили других варнов по прямой. Чун Юнь, ведомый долгом искоренять зло, скользил по полю битвы, оставляя за собой ледяные следы. Его клинок рассекал воздух, замораживая врагов. Он чувствовал — здесь скопилась всепоглощающая тьма; его работа только началась. Син Цю двигался плавно, словно танцуя, его меч оставлял за собой водяные всплески, подобно клинкам срезая варнов с невероятной точностью.              Алый купол вспыхнул, и вдруг с неба ударила багровая волна энергии, сжигая десятки воинов Миллелитов в прах. Господин вмешался… Земля резко содрогнулась, проступили хаотичные трещины под ногами воинов и некоторые из них попадали. Крики боли разнеслись по полю, тела воинов вспыхнули алым пламенем, и те, кто оказался в эпицентре удара энергии, в один миг обратились в пепел. Их доспехи плавились, оружие раскалялось докрасна, а души, ещё мгновение назад полные жизни, исчезали, утянутые в небытие.              Вдруг пространство под аркой сгустилось, и варны застыли. Их глаза, и без того сияющие кровавым светом, вспыхнули ярче, словно они услышали неразличимый для остальных зов. И затем — рёв, не похожий на голос. Эхо Господина. Оно пронеслось по полю, не звуком, но ощущением, как будто сам воздух завибрировал от приказа. И варны рванулись вперёд с новой силой.              — ПРОРЫВ! — закричала Кэ Цин в панике, пытаясь выйти варнам наперерез.              Варны не просто шли — они бросились, как хищники, больше не придерживаясь строя. Их массивные тела двигались так быстро, что земля дрожала, а каждый их шаг оставлял глубокие вмятины. Вдруг пространство над алым куполом исказилось, и в небо ударили алые горячие лучи — из них обрушились копья чистой алой энергии, вонзаясь в ряды Миллелитов. Пыль вздымалась вверх, глухие звуки оглушали тех, кто находился рядом… Один из таких снарядов пробил боевую повозку в тылу, разнеся её в клочья, другой ударил в линию копейщиков, уничтожая сразу дюжину Миллелитов.              Нин Гуан поднялась в воздух, наблюдая за этим кошмаром. Ярость потекла по венам, и она вскинула руки ввысь. В следующее мгновение перед армией Ли Юэ вспыхнула прозрачная стена из золотых пластин. Они образовали массивный барьер, который, едва появился, принял на себя несколько алых копий. Взрыв! Кроваво-красный дым окутал небольшой участок поля, заставив Миллелитов закашляться.              Бэй Доу вдохнула этот дым и упала на колени, начиная бить себя по груди и хватаясь за горло так, словно яд своими жгучими потоками пропитал глотку, и девушка лихорадочно норовила вырвать её. Синь Янь опустилась рядом, пытаясь оттащить Бэй Доу подальше, но внезапно её сбил какой-то варн с ног, обрушившись на неё с безумной атакой руками и когтями. Затем тот достал клинок и молниеносно запустил прям в Синь Янь, но один Миллелит успел проткнуть руку варна. Тот взвыл от боли, но лишь на секунду, так как очередной удар копьём прошёлся прямо сквозь его грудь, пробив сердце насквозь.              — Помоги, кха-кха! Помоги Бэй Доу! Я справлюсь! — сквозь кашель прокричала Синь Янь. Миллелит кивнул и побежал к капитанше, чтобы помочь оттащить её подальше.              Дым становился всё гуще, а поле было поглощено хаосом. Миллелиты, пробираясь через пелену алого тумана, пытались найти хоть какое-то направление, но не могли ни видеть, ни слышать. Токсины заполнили воздух, словно зловонное облако, что терзало каждое дыхание. Синь Янь сжала зубы, пытаясь не дать себе упасть в беспамятство, но каждый вдох становился мучением. В её глазах всё плыло, а руки тряслись от боли, когда она попыталась снова встать.              Не успев оглядеться, она почувствовала, как кто-то прошёлся лезвием по её спине, оставляя горячие полосы боли. Синь Янь вскрикнула, и ощущение крови на теле сразу же вызвало безудержную ярость. Её инстинкты сработали, и она рванула вперёд, буквально выпрыгнув в сторону. В этот момент девушку со спины снова ударил варн, его тяжёлое тело обрушилось на неё. Синь Янь, уже с трудом дышащая, скрипела зубами, но усилие, которое она приложила, было больше, чем просто инстинктивный удар. Она сумела вырваться из-под тяжести тела, проделав дыру во враге своим мечом.              Война не ждала, и вокруг разгорелась новая буря. Но для Синь Янь этого было достаточно, чтобы понять — нужно выжить, нужно выстоять. Секунды превращались в минуты, и когда Синь Янь поднялась с земли, её кровь всё ещё стекала с одежды, а сердце бешено колотилось. Она сразу заметила, как один за другим варны проникают сквозь линии Миллелитов. Но всё не окончено — она ещё в бою.              Вдруг, откуда-то из глубины тумана, послышался новый крик. Это была не просто боль. Это был вопль, от которого вздрогнули все, кто был рядом. Крик Бэй Доу. Крик капитанши, что рвала всех и метала вспышки электро, чувствуя себя беспомощной в агонии боли. Синь Янь закричала в ответ:              — Бэй Доу! — голос, хоть и ослабленный, прорезал туман. Девушка побежала, не обращая внимания на раны и на боль, что разъедала уже уставшее тело. Она слышала, как за спиной бушует жестокая битва, но сейчас в её мире была только одна цель — спасти Бэй Доу.              Прибежав на звуки, она заметила, как с каждой секундой капитанша становится всё более беспомощной, как варн наседает, пытаясь прорвать её оборону. Синь Янь рванула в сторону, меч сверкнул Пиро инфузией. И всё же, несмотря на отчаянную борьбу, всё было слишком поздно — дым сгущался, как зловещая тень, уничтожая их защиту, но Синь Янь с каждым движением чувствовала, как её сила отходит. Это была только последняя надежда. Не успев ничего сделать, Синь Янь упала наземь, как тряпичная кукла.              Варн, что сумел пробраться к Бэй Доу, придавил ту к земле своим весом, руками быстро нащупав Электро Глаз Бога… С яростным порывом и кривой усмешкой, что будто предзнаменовала победу, вырвал артефакт и бросил куда-то в толпу. Капитанша, увидев, как её гнозис провалился куда-то, закричала сквозь отчаяние:              — НЕ-Е-Е-ЕТ! — а варн уже занёс свой клинок над головой…              Сквозь какофонию звуков войны, Нин Гуан, витая в воздухе, контролируя ход войны, услышала истошный вопль девушки — узнала из тысячи подобных криков, в которых можно было прочесть боль, страдание, решимость. Госпожа Воля Небес взглянула в сторону, где красная дымка уже постепенно рассеивалась, и увидела, как капитанше угрожает варн, как его клинок разрезает воздух и грозит оборвать жизнь за секунду. И этот миг для Нин Гуан оказался чертовски длинным… Она выставила руку вперёд и сжала её в кулак, который в ту же секунду вспыхнул яркой вспышкой. Внезапно прямо из-под земли, над головой Бэй Доу, выскочила нефритовая пика и вмиг проделала дыру в голове варна, сопровождаясь рвущимся звуком, который лишь дополнял музыку смерти. По камню тонкими струйками начала течь горячая кровь и каплями опадать на лицо Бэй Доу. Девушка перекатилась и подняла свой меч. На секунду подняла голову ввысь, честными глазами и лёгким кивком поблагодарила Нин Гуан и бросилась к Синь Янь…              Слева на фронте рушилась часть янтарной прозрачной стены — варны с таранными щитами сокрушали остатки укреплений. Они волной цунами двигались вперёд, сбивали своим напором Миллелитов с ног и топтали тяжёлыми ботинками, вдавливая тех в землю, словно уже возводили могилы погибших… Однако в то же время они выходили за пределы алого купола. Другой поток Миллелитов тоже ринулся вперёд, пытаясь остановить жестокую волну встречным тараном щитами. И тут резко сзади послышался раскатистый взрыв, а затем протяжный свист… В толпу варнов упал снаряд артиллерии, подняв пыль и облако чёрного дыма. Тела варнов тут же оказались погребёнными, после них остались лишь ошмётки плоти и лужи крови.              Чун Юнь и Син Цю двигались, как части одного механизма. Меч Чун Юня — вспышка холода, что замораживала варнов, чьи мечи едва не доставали Син Цю. А тот — в ответ, поднырнув под руки противников, рванул вбок и рассёк сухожилия на ноге других. Они не говорили — не было времени. Только короткие взгляды, отрывки дыхания, ритм, вбитый в кровь.              — Справа! — хрипло бросил Чун Юнь, и Син Цю тут же метнулся, прикрывая фланг.              И тут — что-то вспыхнуло над головами. Алый разряд, не гром, а именно вспышка — как будто кто-то вскрыл небо. Очередная волна энергии прошла по полю, и Чун Юня отбросило назад, его удар мечом не достиг цели. Варн с разбитым лицом, среагировав, занёс двуручный клинок.              — ЧУН ЮНЬ! — выдохнул Син Цю и бросился вперёд, не раздумывая. Он не успел перехватить удар — клинок рассёк плечо Чун Юня и тот упал на колени, кровь стекала по руке на ладони. Но варн не закончил — он заносил меч снова. Син Цю прыгнул, извернулся, закричал — не от боли, от отчаяния — и ударил. Дважды… Трижды… На землю падали отрубленные пальцы, часть руки, куски плоти… Варн захрипел, задохнулся собственной кровью и рухнул. Наступила тишина. Лишь на миг. Син Цю опустился рядом, схватил Чун Юня за лицо: — Эй… эй. Смотри на меня.              — Демоны, как же… больно, агх! — Чун Юнь заскрипел зубами, хватаясь за плечо дрожащими пальцами. Кровь сочилась сквозь ткань, и от её цвета мутило.              Син Цю прижал ладонь к ране, не обращая внимания на то, что сам был в брызгах чужой крови.              — Надо тебя перетянуть… — прошептал он. — Дай руку. Прошу тебя, просто…              — Я не умру, не сейчас… — Чун Юнь усмехнулся сквозь боль, но уголки губ дёрнулись — не от радости, а от слабости. — Только не дай мне упасть, ладно?              Син Цю покачал головой, глядя в побледневшее лицо друга:              — Н-не позволю… Видят Архонты, я всё сделаю ради твоей безопасности.              Чун Юнь попытался подняться, но ноги предательски задрожали. Син Цю подхватил его, прижав к себе крепко, окунув теперь под свой купол защиты:              — Вставай, ну же… Прошу. Не ради битвы. Ради меня…              Миг. Один миг — и тело напряглось. Рана пульсировала, но Чун Юнь поднялся. На дрожащих ногах. Всё ещё живой. Всё ещё с мечом в руке. Син Цю не сказал больше ни слова. Он просто встал рядом. И мир снова наполнился криками, огнём, магией…              На правой стороне фронта Кэ Цин двигалась, как молния. Её клинки, искрящиеся электроэнергией, рассекали воздух — варны не успевали даже среагировать. Она прорезала ряды, оставляя за собой вспышки и обугленные тела. На её лице не было ни гнева, ни страха — лишь сосредоточенность. Без права на ошибку.              — Вперёд! Не останавливаться! — крикнула она, оттолкнувшись от земли и метнувшись вперёд, призывая гром в один удар. Молния ударила в землю, ослепляя, и в этом свете она прыгнула — вперёд, к следующему врагу, поднырнула под его топор и ударила в пах, затем — в горло, откуда на неё брызнул фонтан крови, запачкав лицо и одежду. Кэ Цин знала, что Гань Юй где-то за спиной. И она знала, что та прикроет.              Гань Юй стояла на небольшом булыжнике — спокойная, будто не было этой кровавой войны. Её дыхание — ровное, взгляд — хладнокровный. Она оттянула тетиву, ледяная энергия скопилась на наконечнике. Стрела вспыхнула голубым сиянием.              — Кэ Цин, не замирай… — прошептала она и выстрелила.              Стрела пронзила воздух, разорвав одного варна, который подкрадывался к Кэ Цин сзади. Взрыв льда отбросил двух других. Один из них вскрикнул, когда ледяные шипы пронзили ему бок и ногу. А второго пригвоздило к земле сквозь живот. Пару предсмертных вздохов, а затем небытие… Гань Юй не улыбнулась. Её глаза дрожали — не от страха, а от боли внутри. Они были друзьями. Те, кто сражались рядом — могли умереть в любой момент. И её задача — не допустить этого. Она тянула тетиву снова. Над полем битвы раздался её голос — звонкий, как звон серебряного колокольчика:              — Охраняю тебя, Кэ Цин.              Та не ответила и не услышала даже. Но чувствовала… В следующий момент Кэ Цин подпрыгнула, сделала кувырок, метнулась вбок — и ледяная стрела прошила сердце врагу, который должен был поймать её на замахе. Кэ Цин размазала рукой кровь по лицу. Глаза её сверкнули силой и яростью.              Гань Юй напрягла плечи, медленно втянула воздух сквозь сжатые губы. Вокруг гремела битва — варны ревели, метал встречался с металлом, треск льда, пламени, разрывов… А она стояла — хрупкая, как снежный цветок, и держала тетиву, натянутую до предела.              Цель — высокий варн в чёрных доспехах, шагавший к Кэ Цин сквозь разруху, будто не чувствовал боли, не слышал криков. В его руке — длинное копьё, запятнанное кровью. Кэ Цин не видела его. Она отбивала удары сразу с трёх сторон. Всё зависело от этой стрелы.              Гань Юй прищурилась, прицелилась, выпустила. И в этот миг Кэ Цин резко сместилась — не потому, что увидела врага, а потому, что почувствовала, будто чьё-то сердце сжалось от ужаса… Сердце Гань Юй… Стрела промахнулась. Лишь царапнула врага, вызвав у него хриплый смешок. Копьё метнулось вперёд — и Кэ Цин, не успев развернуться, приняла удар на левое плечо. Её отбросило назад, она упала, захрипела, сжимая рану. Боль была тупой, тяжёлой, как удар молота изнутри. В глазах потемнело.              Сверху Гань Юй не закричала — она не имела на это права. Но пальцы у неё затряслись. Она не вытерла слёзы — пусть падали, отпускали чувство вины. Сердце застучало в груди, как барабан, отсчитывало мгновения исправления ошибки. Она уже тянула следующую стрелу, но в этот раз — без колебаний. Варн не успел и шагнуть — стрела вошла ему в затылок, и он рухнул рядом с раненой Кэ Цин.              И всё равно, это было поздно. Внизу Кэ Цин медленно поднималась, стиснув зубы. Она не смотрела вверх. И не нужно было. Она знала, что глаза Гань Юй сейчас полны вины. Знала, что та чувствует, будто подвела. Кэ Цин сплюнула кровь, вытерла её тыльной стороной ладони и поднялась, покачиваясь. В её глазах — ни обвинения, ни боли. Только: «Продолжай. Пока я стою — ты должна». А на булыжнике Гань Юй прижала ладонь к груди. Не к сердцу. Ниже. Туда, где под ребрами свивалась тяжесть, которую не могли унести даже могучие ветра…              Над полем боя, там, где высокие скалы встречались с серым небом, раздавался гул — не голос, не вой, не зов. Это была сама природа, пробудившаяся от сна. По воздуху скользил чёрный журавль — Творец Гор. Его огромные крылья разрезали туман, в глазах плескалась холодная мудрость тысячелетий. Он не кричал — он молчал, но от его молчания глохло всё живое. Одного взмаха было достаточно, чтобы острые скальные пики вздымались из-под земли, пронзая варнов, разрывая линии наступающих, как бумагу.              С другой стороны, прямо по воздуху, словно ступая по невидимой платформе, мчался Владыка Лун. Его янтарные рога были иссечены нефритом, по копытам стекал золотой свет. Он сшибал врагов, подминал под себя целые ряды — его не остановить, не ранить, не понять. Он вбегал в гущу, рогами подкидывал варнов в воздух, и когда те падали, их тела уже были бездыханны. Над ним ревела буря, под ним трещала земля.              А между ними — Шэнь Хэ. Холодная, как утренний иней. Она не кричала, не молилась, не чувствовала жалости. Каждое её движение было точным, как древний ритуал, и жестоким, как память.              — За наставницу, — сказала она один раз, только себе. Голос её был тихим, почти шёпотом. Но руки рвали варнов на части. Она двигалась, как снежная буря, не оставляя ни одного целого тела после себя. Кровь капала на её одежду, красивыми пятнами рисовала узоры на белоснежной ткани, но девушка не замечала этого. В её глазах не было ни огня, ни страха — только долг перед Хранителем Облаков. Один варн подкрался сзади. Она развернулась, отбила удар локтем, и резким движением воткнула копьё в его шею. Наконечник вспыхнул лазурным светом — и враг рассыпался в лёд.              Пламя и лёд, камень и туман. Адепты не говорили между собой. Они просто были. Присутствие друг друга ощущалось не слухом, не зрением — глубже. Как часть природы ощущает другую. Как высокая гора в небесах чувствует прохладный ветер. Как лёд слышит приближение огня. И варны падали один за другим. Словно наткнулись не на воинов, а на силу, которую никогда не должны были тревожить…       

***

      Спустившись прямо ко входу в Шахты Разлома, команда подняла головы. Они уже слышали начало бойни и даже представить не могли, что там творилось… Какой хаос проносился по полю, сколько жизней ушло из этого бренного мира, так и не увидев желанного рассвета. В алом небе дрожали молнии, сияли вспышки взрывов и странные красные лучи. Люмин поджала губы, чувствуя, как сердце сжимается от страха.              — Я очень хочу верить, что они смогут продержаться… — произнесла она, сжимая руки в кулаки. Затем Люмин опустила взгляд на землю, улавливая сотни следов от ботинок вокруг. Широкие, они вели вверх по скалам, к выходу из Разлома. От осознания того, что отсюда и началось всё, по телу пробежала дрожь. Люмин озвучила вопрос: — Как они поднялись?              — Думаю, им точно помог Господин, — скрестив руки на груди, ответила Е Лань, смотря во тьму Шахт, уже чувствуя зловоние предстоящей битвы.              — Нам нужно как можно скорее найти портал на Кламбирт, — сказал Сяо, подготовив верёвку для быстрого спуска — для остальных, ведь ему этого не нужно было с его навыками телепортации. Чжун Ли ему помогал и, закончив, тоже взглянул на небо, словно ожидая там увидеть что-то иное. Что-то, что могло напомнить ему о прошлом… Он сказал быстро и коротко, шёпотом:              — Я покажу вам, что могу обойтись без вашего взора на меня…              Люмин, что стояла рядом, украдкой взглянула на мужчину… Она видела всё и теперь чётко осознавала, почему Селестия никак не участвовала в защите Ли Юэ с самого начала катаклизмов, даже когда враг не был им известен. Боги отвернулись от него, от всего Ли Юэ. И теперь он хочет доказать себе, людям, целому региону, что он, истинный отец этих горных земель, способен взять на свои плечи эту ношу. Путешественница подошла к нему и нежно коснулась его плеча, впитывая его прошлое в себя, желая прожить с такой же болью, какую испытал он, разделить, затем вырвать и пустить за моря, чтобы не возвращалась никогда. Чжун Ли, не оборачиваясь, положил свою ладонь на руку Люмин и сжал крепко-крепко, передавая свои чувства и эмоции. Ведь знал, она их примет с улыбкой на лице…              — Как мы будем искать этот портал? — внезапно спросил Сяо, стряхнув с себя пыль и грязь. Е Лань задумчиво подошла поближе к обрыву, прищурившись:              — У меня есть предположение… Коридоры в Шахтах очень узкие, порой даже слишком… Я примерно помню, где находится тот портал, что ещё тогда утянул Путешественницу, но… он находится очень далеко. Не думаю, что Господин пустил свою армию в Шахты сквозь него, ибо такая армия прошла бы весь путь, сквозь узкие проходы, наверх до конца спустя… дни? Слишком много времени потратил бы и ресурсов.              — Хочешь сказать, что он создал новый портал где-то рядом? — спросил Сяо.              — Думаю, да, — кивнула Е Лань. — Но вероятнее всего он уже закрыт.              — Открыть портал для меня не будет проблемой, — вступил в диалог Чжун Ли, тоже всматриваясь в пустоту. Где-то вдалеке снова прозвучали зычные взрывы и душераздирающие крики, от которых сердце обливалось кровью. Люмин подумала о Паймон… Как она там? Наверное, ей очень страшно… думает о Путешественнице постоянно, умоляет матушку-судьбу защитить девушку от злых сил… И мысль об этом придавала Люмин сил. Она решительно выступила вперёд и сказала:              — Тогда поторопимся. Ли Юэ ждёт нашей помощи.              Все согласно кивнули, разделяя рвение Путешественницы. Е Лань первой ухватилась за верёвку, быстро скользя по ней во тьму Шахт. За ней последовала Люмин и замыкал эту «цепочку» Чжун Ли. Сяо просто телепортировался на платформу в Шахтах, оставив после себя изумрудную ауру.              Когда все четверо спустились на платформу, их мгновенно окутала прохлада и глухой запах сырости, пыли и камня. Шахты Разлома давно не дышали жизнью — только эхом шагов, которые уже не принадлежали людям. И всё же, воздух был свежо изувечен: здесь недавно прошла армия. Армия, сотрясшая землю тысячей ног.              Деревянные балки, удерживавшие массивные каменные потолки, потрескивали, будто с трудом сопротивляясь разрушению. Местами они уже обуглились от энергии, которую Господин высвободил в этой части шахт. На полу лежали разбитые фонари, сломанные кирки, пустые мешки для руды. Кто-то наступил на них… не один раз. Тяжёлые следы сапог в пыли вели во все стороны, но самые глубокие — туда, где проход сужался и уводил вниз, в темноту.              — Это выглядит так, будто они прошли здесь за считанные минуты, — произнесла Е Лань, присев и провела пальцем по следу, оставшемуся в тонком слое золы. — Но следы слишком глубокие. Они шли быстро. Давление… оно было нереальным.              — Господин явно подгонял их своей магией, — пробормотал Чжун Ли, осматривая разрушенную арку, где когда-то был лифт. Камень был срезан, словно его раздавили вуалью пламени. Сяо шагнул к одной из стен, провёл пальцами по рассечённой металлической опоре. Затем произнёс:              — Здесь магия. Она оставила след.              Они двигались медленно, шаг за шагом проникая глубже. Свет от нефритового шарика, сотворённого Люмин, отражался на стенах призрачными огнями, будто напоминая: здесь всё ещё живёт нечто древнее. Нечто, что не хочет быть потревоженным. И вдруг, в одном из углов, Путешественница замерла.              — Подождите… — прошептала она, подойдя ближе к каменной стене, покрытой копотью и пылью. Она подняла руку — и в её ладони засветился мерцающий нефрит. Поднеся его к стене, Люмин сделала шаг назад. На камне вырисовывался огромный выжженный круг. Его края были испещрены мелкими и крупными трещинами, в центре зияла глубокая борозда, словно туда что-то обрушилось. Камень был иссушен, как после контакта с огнём, но на нём не было ни пепла, ни копоти — только застывшая энергия. Люмин, нахмурившись, сказала: — Я нашла его… Закрытый портал.              Остальные подошли ближе. Е Лань провела пальцами по обожжённому узору, Сяо присмотрелся к трещинам, что словно вели внутрь стены. Но только Чжун Ли остался неподвижным. Он смотрел на портал… и молчал. Долго рассматривал его, улавливая каждую деталь.              — Люмин, — выступил вперёд Чжун Ли, — дай свой меч. Я открою портал.              Путешественница посмотрела на него. В её глазах мелькнуло удивление, но она не стала задавать вопросов. Просто кивнула и протянула своё оружие — остро заточенный клинок, пульсирующий её собственной энергией. Чжун Ли принял меч обеими руками, на миг закрыл глаза… и сделал глубокий вдох. Затем, резко, провёл остриём по ладони. Кровь выступила мгновенно, густая, алая, как само сердце земли. Он сжал кулак, позволяя нескольким каплям упасть на центр выжженного круга. Затем шагнул ближе, прижал окровавленную руку к камню.              — Rettim mi tur Klambirt… Rettim mi tur Klambirt… — шептал он, глядя в самую сердцевину портала.              Он провёл ладонью вниз — оставляя на камне кровавый след. Сначала — тишина. И вдруг, словно кто-то вздохнул внутри стены, трещины начали оживать. Из них пошёл свет, похожий на раскалённый янтарь. Пыль сорвалась с поверхности, камень задрожал, и в центре круга закружился вихрь энергии. Пространство искажалось, ломалось и снова собиралось, пока наконец не раскрылось чёрным водоворотом, испускающим тошнотворный холод и странный звон, будто из иного мира. Они снова стояли у входа в неизведанное.              — Портал открыт, — произнёс Чжун Ли глухо, передав меч в руки Люмин. Тяжёлый вдох и они ступили вперёд… Портал утянул их на Кламбирт.

***

«Настоящее время. Далёкие Края (Кламбирт).»

      Их выбросило на пустую поляну. Портал позади мгновенно исчез… Возвращение на пустые серые поля с крючковатыми голыми деревьями, где ветер бежал между ветвями со своей печальной песней, оказалось воистину тяжёлым испытанием. Планета, где время застыло навеки, где жизнь, о которой помнили погибшие драконы, уже не имела значения. Теперь эта планета, что подчинилась воле варнов, превратилась в пепел с иллюзиями в виде фальшивой природы.              Е Лань и Сяо, впервые здесь оказавшись, осмотрелись вокруг, впитывая каждую деталь с удивлением, словно те попали в загробный мир, где гуляют блуждающие в своих страхах души. В каждой веточке и сухой травинке можно было услышать шёпоты, которую рассказывала эта планета, как она оплакивала своё прошлое, счастливое, разноцветное… Оно было похоронено в сером небе, в густых пепельных облаках, как бескрайняя ловушка для здешних жителей.              — Ну и дыра… — проворчал Сяо.              — Как здесь вообще могли жить? — удивилась Е Лань. — Даже не верится, что варны обустроились здесь.              Чжун Ли молчал, смотря вдаль, где, вероятно, возвышался замок Господина. Люмин знала, о чём он, кажется, думал. О Гадомар’Олуре… О других драконах, что до последнего защищали свою планету, противостояли планам Шезму. Путешественница и сама могла ощутить очередную боль Властелина Камня, что плющом окутала его душу. Она вспоминала свои видения, выстроила цепочку событий вековых давностей… Война в Каэнри’ах, ссылка варнов в Ли Юэ, их мятеж, ярость Селестии, помощь драконов… И Путешественница хотела узнать самый конец этой тяжёлой борьбы. Она знала, что здесь будет развязка всего. Всей истории варнов: их конец или продолжение власти под покровительством Царицы.              — Я чувствую его… — процедил внезапно Чжун Ли, шумно вдыхая холодный воздух. — Чувствую Господина, он ждёт нас. Знает, что мы здесь и пришли за ним.              — Где он? — спросила Е Лань, сжав свой лук в руке, уже готовясь сокрушить врагов своими стрелами.              — В своём замке, вон там, — указал Чжун Ли в рощу лысых деревьев.              — Ты действительно чувствуешь его энергию? — спросил Сяо, прищурившись.              — Так же хорошо, как и он — мою, — в руках Чжуна Ли появилось копье, он взмахнул им. — Господин готов к нашей атаке.              — Ты знаешь, что он может подготовить для нас? — спросила Люмин, тоже сжав свой меч в руке. — Ловушки, засаду или что-то вроде того?              Чжун Ли нахмурился и прислушался к своему сердцу… Оно молчало. Властелин Камня помотал головой:              — Нет. Только Раус. Он где-то рядом с Господином.              При упоминании Рауса у Люмин пересохло горло. Она никак не могла себе простить, что подвела и Рауса, ведь пообещала ему лучшую жизнь на стороне его же врага, и Ли Юэ, ибо подвергла регион сильной опасности. Девушка намеривалась искупить свою вину, однако, похоже, только перед одной стороной. Счастливого конца для всех не будет — кого-то обязательно утянет забвение…              — Пора, — твёрдый голос Чжуна Ли ободрил всех.              Команда двинулась вперёд сквозь чащу, где под ногами хрустели острые камни, ветви царапали кожу, а грязь липла к сапогам. Всё это было не препятствием — а испытанием, которое они принимали без страха… С каждым шагом команда оставляла свои страхи позади, набираясь мощи и желания победить. Присутствие Господина ощущалось везде, в каждой травинке. Оно преследовало их в этом немом лесу, как проклятие, тянущееся за людьми, куда бы те не шли. Но команда не поддавалась, потому продвигалась стремительно, открывая себе путь в один конец.              Они вышли из леса внезапно. Деревья, будто стражи, расступились, открывая перед ними чёрную, мрачную панораму: замок Господина. Он возвышался на краю холма, будто готовый сорваться вниз, если ему прикажет сама Смерть. Его шпили, острые и изломанные, будто когти чудовища, тянулись к небу, а стены, покрытые трещинами и следами сражений, словно впитали в себя отчаяние тех, кто когда-то жил в этих стенах. Люмин остановилась, затаив дыхание. Пульс резко участился. Всё вокруг словно выцвело, и только образы прошлого вспыхнули перед глазами. Стена, что пряталась в зарослях, разделяя лес и территорию замка… С неё она прыгала чтобы сбежать вместе с Паймон из плена… А потом вернулась — уже одна, с другим намерением, с другим сердцем. Украсть алый камень для плана Гадомар’Олура. С тех пор многое изменилось. И всё же… замок остался. Он был всё таким же. И всё же — иным. Пустота царила внутри. Будто душа этой крепости исчезла вместе с армией варнов, шагнувшей в последний бой. Никаких звуков, никаких голосов. Только ветер, скользящий меж каменных плит, да неизвестно откуда взявшиеся вороны, наблюдающие сверху, как судьи над последней надеждой. И теперь Люмин здесь оказалась вновь, чтобы закончить эту историю.              — Вот он… — выдохнула Люмин. — Замок Господина.              Сяо нахмурился:              — Помню твой рассказ на собрании. Ты была здесь…              — Не верится, — добавила Е Лань, сдвигая брови. — Это место… Оно будто вырвано из снов. Холодное, как сама смерть. Я бы никогда не подумала, что кто-то смог отсюда выбраться живым.              — Мне казалось, что такие места не отпускают, — сказал Сяо, — Но ты… всё же выбралась.              Люмин слабо кивнула:              — Тогда я бы не выбралась без помощи Чжуна Ли. Кто знает, что могло случится, если бы не он? — затем её взгляд прошёлся по профилю Чжуна Ли, который тоже всматривался в замок, будто пытаясь запомнить его детали в последний раз.              Врата были открыты, добровольно пропускали в свою пасть. Чжун Ли ступил первым, медленно приближаясь. Остальные пошли за ним и вскоре те оказались на территории замка. Перед ними открылось безжизненное поле: потрёпанные шатры, брошенные на землю корзины с бельём и белыми одеждами, остатки пищи, покрытые пылью и уже наполовину разложившиеся, — всё создавало ощущение заброшенности. Казалось, что это место было забыто самими его жителями — оставленное, как пустой кошмар. На поле не было ни единой живой души. Лишь ветер беспрестанно терзал шатры, поднимая из-под земли сухие листья и обрывки тканей, что несли с собой память о былых днях.              Сяо осмотрелся, затем обратился к Чжуну Ли:              — Где нам искать Господина? Это место кажется мёртвым.              Чжун Ли молча указал в сторону глубины замка, не отрывая взгляда от горизонта:              — Он не в самом замке. Он под землёй.              Все обернулись к нему, удивлённые.              — Под землёй? — переспросила Е Лань. — Как это возможно?              — Он ждёт нас, — сказал Чжун Ли, — в том самом складе алых камней.              Люмин замерла, удивлённо приподняв брови:              — Но там так мало места, и всё засыпано этими камнями. Как он там может быть? Там не пройти.              Чжун Ли повернулся к ней, его лицо оставалось спокойным, но в глазах была уверенность:              — Сейчас мы и выясним. Ты помнишь, где он был?              — Да, помню, — с сомнением ответила Люмин.              — Тогда веди.              Люмин кивнула и её взор зацепился за склад трав, ведущий в восточную часть замка. Девушка помнила, что говорил ей тот воин, которого она обезвредила после полученной информации. Интересно… где он? Узнал ли Господин, что именно он открыл этот секрет для Люмин? Во всяком случае Путешественница не получит ответа на данный вопрос. Им нужно было попасть в северную часть замка, зайти в бальный зал и там будет проход на склад алых камней…              Команда вошла в замок, шаг за шагом следуя за Путешественницей. В пустых коридорах, украшенных портретами незнакомцев и дивными символами, витал странный гул — тихий, почти неуловимый, словно сам Господин шептал им путь. Люмин шла первой, а в её голове всплывали образы — лица молодых воинов, которых ей пришлось убить тогда… их слова о войне, о законах на Кламбирте. Сердце болезненно сжалось. Почему именно эти воспоминания так тревожили душу? Почему вызывали чувства, которым она не могла дать имени?..              Когда они достигли бального зала, всё вокруг утонуло в подозрительной тишине. Ни засады, ни ловушек, ни охраны. Лишь гнетущая пустота и ощущение, что что-то вот-вот произойдёт. Люмин повернула налево — и застыла. Там, где раньше был проход, теперь зияла огромная дыра в полу.              Она помнила, как Гадомар’Олур разрушил эту часть замка, чтобы добраться до алых камней… но эта дыра — совсем другая. Все оставшиеся камни исчезли, будто провалились в бездну. Люмин медленно подошла к краю и заглянула вниз, в кромешную темноту. К ней подошёл Чжун Ли, молча положив руки на её талию — жест одновременно сдержанный и бережный, словно удерживал от падения.              — Это оно, — спокойно сказал он. — Он там…              — Но… откуда здесь эта дыра? — нахмурилась Люмин. — Её ведь не было. И все алые камни… они исчезли. Всё изменилось, как только мы выбрались из Кламбирта. Что здесь творится?              — Посмотрите, — вмешался Сяо. Он стоял у стены, где виднелась узкая щель. Адепт просунул в неё руку, нажал — и из стены выдвинулась каменная платформа, за секунду закрыв дыру. На её месте вновь оказался ровный пол.              — Механизм, — тихо произнесла Е Лань. — Всё становится ещё страннее.              — Я точно помню, — сказала Люмин. — Тогда я искала способ открыть склад с алыми камнями, но никакого механизма не нашла. Всё было спрятано…              — Похоже, Господин действительно подготовился к нашему приходу, — зло усмехнулся Чжун Ли. — Он мог изменить здесь всё. Потому неудивительно, что ты ничего не узнаёшь.              — Наверное, ты прав… — с сомнением произнесла Люмин. В этот момент Сяо вновь нажал на панель, и платформа отъехала, открывая зияющую дыру.              — Как мы туда спустимся? — нахмурилась Е Лань.              — Я вижу выступы, — откликнулась Люмин, указывая вниз. — По ним можно попробовать…              — Подождите, — сказал Сяо, подойдя ближе. — Я проверю. Оставайтесь здесь.              Изумрудные искры закружились вокруг него, и в следующее мгновение Адепт исчез. Спустя несколько секунд он вновь возник рядом.              — Там невысоко, — коротко сказал он. — А сразу после спуска идёт коридор.              — Ты — идеальный разведчик, — усмехнулась Е Лань, стараясь разрядить обстановку.              — Благодарю, — сухо ответил Сяо, не выражая особых эмоций, но внутренне радуясь, что его усилия ценят. — Я делаю это ради вашей безопасности.              — Вот почему ты нам так важен, — тепло улыбнулась Люмин. Чжун Ли тем временем хмуро изучал выступы, затем покачал головой:              — Нет. Они небезопасны. С них легко сорваться. Лучше сделаю так… — он поднял руку над головой. Кулак засиял мягким янтарным светом, и из темноты вдруг выросла каменная платформа — отклик на волю Гео. Когда она застыла, Чжун Ли сказал: — Встаньте на неё.              Все без слов последовали за ним. Когда и Чжун Ли ступил на платформу, он опустил руку вниз — и платформа медленно, плавно начала спускаться в бездну. Свет сверху угасал, и мрак поглощал их. Воздух становился всё холоднее, а стены источали запах сырости и гари. Гулкий скрип эхом разносился вдоль каменных стен. Вскоре под ногами почувствовалась влажная, пружинящая земля, а каждый шаг сопровождался мерзким шмяком, как будто они ступали по чему-то гнилому. Люмин дрожала. Холод пробирался под кожу, тревога душила изнутри. Её взгляд метался в темноте, а дыхание становилось всё прерывистей. Она не выдержала и прижалась к Чжуну Ли, и тот, не говоря ни слова, обнял её за плечи, аккуратно прижав к себе. Его прикосновение было каменно-надёжным, как и он сам.              — Всё будет хорошо, — произнёс Чжун Ли тихо, ровно, словно прогоняя страх. Коридор становился всё уже, а звуки шагов — всё глуше. Пространство казалось живым, будто дышало вокруг них. Сяо морщился:              — Что за вонь?.. — он прикрыл нос. — Это… как разложившаяся плоть.              — Сяо, не нагоняй ужаса, — фыркнула Е Лань, хотя её голос дрогнул.              — Я серьёзно. Это не обычная сырость. Это трупный запах. Свежий.              Чжун Ли нахмурился:              — Я не чувствую запаха… но ощущаю чужую энергию. Она сильная. И очень… злая.              Внезапно Люмин словно ощутила чей-то взор на своей спине… Сердце застучало ещё быстрее, а сознание металось со стороны в сторону: смотреть или не смотреть? Ведь то, что девушка может увидеть, ей, вероятно, не совсем понравится… Пройдя так ещё пару шагов, Путешественница не выдержала и резко повернула голову за спину. И внезапно, буквально на секунду, она словно увидела, как несколько пар горящих глаз в темноте погасли, словно призрачные огоньки. Люмин остановилась и произнесла дрожащим голосом:              — Ребята… там кто-то есть.              Чжун Ли тут же нахмурился и выступил вперёд, прикрывая Люмин собой. Он вгляделся в темноту и спросил:              — Ты уверена? Что-то видела.              — Мне показалось, словно… там были глаза какие-то, — Люмин сама не знала, о чём говорит. Может, это её воображение разыгралось, а, может, это что-то, что видит только она? Девушка не знала. Е Лань нахмурилась и тоже выступила вперёд, недовольно пробубнила:              — Да что же вам всё мерещится… То запах, то энергия, то глаза…              Она внезапно бросила во тьму небольшой кубик, что сиял бирюзовым светом, и тот осветил целый коридор. В узком, где едва ли поместится тот десяток глаз, которые увидела Путешественница, коридоре стояла тихая пустота, лишь по стенам стекала непонятная слизь, похожая на смолу… или застывшую кровь. Е Лань поморщилась и призвала кубик обратно в руку:              — Ничего… Может, тебе показалось?              — Ни в чём уже не уверена, — помотала головой Люмин. — Давайте идти дальше…              — Хм… В любом случае нам нужно быть начеку, — произнесла Е Лань, теперь уже более серьёзно. — Я не обладаю чувствами Адепта, но… что-то здесь явно не так. Могу признать.              Люмин молча кивнула. Воздух стал ещё тяжелее, каждый вдох давался труднее. Но путь шёл только вперёд. Показался свет, а затем они вышли в огромную пещеру. Все одновременно замерли. Пространство перед ними было невероятным: яркие голубые кристаллы отбрасывали мягкое свечение, водопады струились с огромной высоты в прозрачное озеро внизу, вода которого мерцала, как звёздное небо. Над водной гладью длинной дугой проходил широкий, величественный мост, соединяющий платформу, на которой стояла команда, с другой — на ней возвышались массивные ворота в каменной стене. Чёрные, гладкие, без символов. Молчащие.              И даже в этой красоте тревога не отпускала. Люмин медленно сделала шаг вперёд. Её глаза не отрывались от этого мрачного, чарующего зрелища. Сяо и Е Лань начали осматривать окрестности, их взгляды напряжённо выискивали любую угрозу. А Чжун Ли всё смотрел на ворота. Его голос прозвучал едва слышно:              — Он здесь. Мы почти пришли.              — Что это за место вообще? — спросила Е Лань, ступив на мост. — Похоже на… логово?              — Да, — скривился Сяо. — Я чувствую ещё бóльшую вонь. Мне это не нравится. И как-то слишком тихо…              Команда медленно шла по мосту, как по тернистому полю, где каждый шаг, словно пытка, испытывал человека, ступающего здесь. Готовил к самому худшему, закалял и одновременно отталкивал, однако не давал пути назад, будто после каждого шага сзади росла невидимая стена. Мост был проводником в другой мир, ужасающий, где каждый встретит свой конец, а врата, точно проход в Ад, откроются для каждого, но никого не отпустят. Дойдя до края второй платформы, команда взглянула на ворота. Уже хотели открыть, но тут сзади послышался вой, будто по пещере прошёлся ураган. Все разом обернулись…              Из мрака, с другого конца моста, сначала раздалось шуршание. Затем — рык. Глухой, утробный, как будто сама пещера зарычала в ответ на присутствие чужаков. Звук нарастал, превращаясь в волчий вой, жуткий и жаждущий крови, словно вся тьма ожила. Из тени начали выходить силуэты. Один, второй… третий, а затем десяток…              Армия. Но не людей. И даже не варнов. Они были высокими, массивными, пугающе человекоподобными, но лица… это были морды псов. Вытянутые, хищные, с кровавыми клыками, торчащими из пасти, с которой текла вязкая слюна. Их глаза, сверкающие адским светом, светились точно так же, как те, что Люмин видела. И сейчас эти существа стояли перед ней, живые, настоящие. Их мускулистые тела покрывала густая шерсть, грязная, пропитанная потом и, похоже, кровью. На кончиках лап поблёскивали когти — длинные, изогнутые, острые как лезвие меча. Собаки… которые ходили как люди. Голодные, злые, безумные.              А в центре стоял он. Раус. Когда глаза Люмин упали на его фигуру, время, казалось, остановилось. Он был недвижим, словно статуя. Его тёмные, почти иссиня-чёрные волосы подхватывались дыханием монстров позади. Рот застыл в пугающей, неестественной улыбке — до ушей, маниакальной, болезненной, жуткой. Из уголков губ капала свежая кровь. Его глаза… горели красным. Ярче, чем у всех этих псов вместе взятых. Раус не просто смотрел — он пронзал. Изучал, как змей, готовящийся к броску. Сквозь свою неподвижность варн источал агрессию, от которой кожа покрывалась мурашками. Его пальцы дрожали, но не от страха. Это было что-то иное: судорожные, бессмысленные движения, словно тот не мог сдержать поток энергии или… безумия, что овладело им. Пальцы изгибались так, будто ломались, но Раус даже не морщился. Он наслаждался этим моментом.              — Ох Архонты, — Е Лань ужаснулась и тут же сжала лук в руках, готовя стрелы. — Что это?! Мы в ловушке!              — Раус под контролем Господина! — крикнула Люмин. — Демоны… почему же Альбедо не действует? Он же должен был его контролировать! У него не получается?!              — Не знаю, что там произошло, но удача сейчас явно не на нашей стороне, — нахмурился Сяо, надевая свою маску. И по его венам потекла сила, смелость и ярость. От этой маски оборотни позади Рауса внезапно оскалились, словно она не пугала их, а подстрекала к нападению. Адепт сжал копьё в руках до хруста — костяшки его пальцев побелели…              — Что мы будем делать?! — спросила с надрывом Люмин, тоже выступив вперёд с мечом. — Нам нельзя тратить много сил!              — Раус слишком силён сейчас, — сказал Чжун Ли, выставив руку вперёд и перед их взором вырос широкий яшмовый щит. — Я ощущаю это. Если побежим в ворота, то будем зажаты между двух огней.              — Мы и так зажаты, — оскалилась Е Лань, натянув тетиву. — Нам надо что-то предпринять.              Люмин задумалась… Она поджала губы, вспоминая каждую стычку вместе с Господином, что происходило, и как постоянно выбиралась живой. Как старуха-смерть уже дышала в спину, заносила свою косу, готовя перерубить душу пополам, забрать частичку себе, а другую — отдать небесам. Но Путешественница не поддавалась этому зову. Всегда находила выход… Всегда выходила победительницей! Она победила Двалина, Тарталью, Осиала, Бешт, Синьору, сёгуна Райдэн… Каждый раз, когда клинок должен был отрубить ей голову, Люмин не склонялась послушно перед ним, а выставляла в ответ свой! Поднималась с колен и бежала на врагов лишь с одной мыслью… «Победить!»

Победить…

ПОБЕДИТЬ!

      И внезапно от возникшей мысли в груди засиял крошечный тёплый свет. Что-то будто вселилось, взяло душу, но не в капкан, а окунуло в объятия. Нечто светлое снизошло с небес… По телу разлилось горячее море, и тогда перед глазами заплясали искры.

МУЖЕСТВО

      В зрачках Путешественницы вспыхнул вулкан, будто осознание Вселенной. Чжун Ли тоже это увидел… Застыл на мгновение, всматриваясь в чистые глаза, но потом помотал головой, словно выгоняя странные мысли.              — Я пойду на Господина. Сама, — твёрдо сказала Люмин, но словно не своим голосом. Чуждым ей. Все обернулись на неё с удивлением, но девушка лишь крепче сжала меч в руках.              Раус чуть наклонил голову, и в следующее мгновение — резко взвизгнул. Не человеческим, не псовым — нечеловеческим воплем, от которого стены пещеры затряслись. И армия, вся, как одна, рванула вперёд. Громкое, яростное рычание заполнило всё вокруг. Земля под ногами задрожала, мост затрясся. Кристаллы на потолке пульсировали, как будто реагируя на приближение нечто древнего и страшного.              Чжун Ли быстро схватил Люмин за плечи и заставил взглянуть на него:              — НЕТ! — закричал он. — Исключено! Ты обещала мне! Обещала, что не будешь рисковать! Я пойду с тобой!              — Ты нужен здесь, — ответила Люмин, смотря на Чжуна Ли смело, открыто. — А я… справлюсь!              — Я не позволю! — Чжун Ли едва не тряс Люмин, пытался достучаться, а перед его глазами мелькали образы видений… Кровь, стекающая по золотистым локонам, мёртвые глаза любимой и бездыханное тело.              — Решайте! Они приближаются! — прокричал Сяо, внезапно запустив в армию сильнейший вихрь ветра, что ненадолго их замедлил. Е Лань же выпустила стрелу с Гидро инфузией, заставляя лапы зверей скользить по мосту. Но внезапно Раус поднялся над головами оборотней, взлетел в воздух. Его величественная и устрашающая фигура застыла на мгновение, а затем руки засияли алой энергией, высвободившаяся ярким лучом, что ударил в яшмовый щит, проделав в нём крупную, будто паутина, трещину.              — Они прорвутся без защиты! — крикнула Е Лань.              Чжун Ли смотрел то на щит, то на Люмин и в глазах можно было прочесть страх за всё, что было ему дорого. Люмин высвободилась из хватки и обхватило лицо Властелина Камня ладонями, смотря на него теперь с нежным взглядом. Она ласково улыбнулась, пытаясь запомнить каждую деталь красивых янтарных глаз Чжуна Ли, как те переливались в свете кристаллов, поблёскивали от едва проступивших слёз…              — Ты знаешь, какая я, — произнесла Путешественница. — Ты знаешь, кто я. Я не сдаюсь. Иду до конца и всегда буду идти. Мой долг — защитить Ли Юэ, покончить с этим. А ты, твоя вера в меня, станут моим оберегом.              — Я не могу тебя отпустить. Не могу, нет! — нижняя губа Чжуна Ли задрожала. Он внезапно лишил воздуха Люмин диким поцелуем, выбивая воздух из лёгких. Губы смыкались, плакали, кричали, передавали друг другу то, что могли, пока не станет слишком поздно. Прощание, которое влюблённые не могли принять. Люмин оторвалась от поцелуя, сжала ладони Чжуна Ли в своих и принялась медленно отходить назад. Властелин Камня стоял на месте, наблюдая за девушкой. Руки натягивались с каждым шагом Путешественницы, а затем резко разомкнулись, когда та подходила ближе к воротам, словно кто-то чужой разорвал их, жестоко и бесстыже. Последнее, что услышал Чжун Ли — слова Люмин:              — Защити их. Прошу тебя… Я люблю тебя, — а затем Путешественница скрылась за громадными воротами. Слова, которые хотел произнести Чжун Ли, так и застряли комом в горле. А в сознании лишь сто раз прокрутилась мысль: «Я так сильно люблю, что замёрзну без тебя»… Но в следующую секунду он повернулся к армии оборотней. И вошёл в атаку!

***

      Как только ворота закрылись за спиной, все звуки стихли, как сброшенное наваждение. Путешественница позволила векам закрыть обзор, а себе — выдохнуть с облегчением. Мгновенный покой опустился на плечи, однако лишь на секунду. Ведь Люмин помнила, где находится она и кто находится здесь… Однако в голове никак не укладывалась встреча с оборотнями. Откуда они здесь взялись?! Люмин помнила, как увидела их, когда коснулась кандалов Рауса. Те оборотни тогда, при разрушении Каэнри’ах, исполняли волю Моракса, но теперь ступили на сторону Господина. Но как?! Селестия не уничтожила их? Путешественница пообещала себе, что узнает всё. И молилась, чтобы битва с ними у её друзей и любимого прошла успешно…              А пока Люмин открыла глаза… Ноги отказывались делать шаги вперёд. Девушка приросла к каменному полу, не в силах отвести взгляд от помещения вокруг. Коридор перед Люмин простирался далеко вперёд, теряясь в вязкой, чёрной тьме. Его стены уходили вверх так высоко, что потолка не было видно, а мрак над головой походил на чернильное небо без звёзд. Словно сама ночь поселилась здесь навечно.              По обеим сторонам выстроились громадные колонны. Они походили на каменных титанов, замерших в почтительной стойке, как воины, охраняющие вход в тронный зал своего безумного короля. Поверхность колонн местами была украшена трещинами, из которых сочилась бледная пыль. Казалось, если приложить ухо к камню, можно услышать шёпот душ, запечатлённых внутри.              Пламя факелов, будто колеблясь от чужого дыхания, лениво полыхало в специальных каменных чашах, вделанных в основание каждой колонны. Но это было необычное пламя — оно не золотилось, не плясало живо. Его свет был холодным, мертвенно-синим, будто из Преисподней. Он не грел, а напротив — вызывал дрожь, холод пробирал до костей, словно пламя жаждало не сжигать, а высасывать тепло из всего живого.              Пол, по которому наконец ступала Люмин, был вымощен гладким чёрным камнем, отражающим свет факелов тускло и будто с неохотой. На плитах виднелись следы — царапины, тёмные пятна, пятна, похожие на кровь, засохшую веками назад. Некоторые из них тянулись полосами, будто кого-то волокли… или что-то ползло само.              Где-то далеко впереди раздавался низкий, глухой гул — неясно, чьё это дыхание. Возможно, камни вздыхали, вспоминая прошлое. Или это была чья-то тень, притаившаяся в конце пути… Люмин ощущала, как каждый её шаг в этом зале звучит слишком громко, отдаваясь эхом, словно она нарушала чьё-то молчаливое величие. Её сердце било тревогу. Это место не было просто убежищем Господина. Оно было алтарём, тюрьмой, гробницей, церемониальным залом, где начиналось нечто древнее… или должно было завершиться.              — Я знаю, ты где-то здесь, — прошептала Люмин. — Выходи… Шезму.              Имя, которое озвучила Путешественница сработало, как запущенный механизм. Слева послышался шорох и очередной гул, который уже стал привычным явлением здесь. Люмин повернулась и увидела проход, что вёл во мглу. Становилось холоднее, и девушка поняла — она на правильном пути. Ступив в проход, по стенам зажглись факела и открыли путь в глубины этого логова. И чем ближе Люмин подходила к заветной цели, тем сильнее тело била крупная дрожь перед неизвестным. Но в груди её согревал тот же свет, который проник в неё раньше. Он защищал и подсказывал, как правильно поступать. И говорил свет ей: «Ступай». Люмин послушно начала свой путь, стараясь не оборачиваться, чтобы не захотеть сбежать.

***

      Люмин шагала всё дальше по извилистому проходу, пока наконец не увидела, как коридор резко обрывается в пустоту. Перед ней распахнулся зал, настолько огромный, что даже самые безумные храмы Ли Юэ показались бы рядом с ним детской игрой. Она замерла на пороге, и дыхание её сбилось. Свет факелов, что вёл её сюда, погас, но в зале уже царило иное сияние. Сфера.              Центр комнаты был поглощён величественной платформой, к которой вела широкая лестница, вырезанная будто бы из костей. Над платформой парила огромная сфера, размером с башню Мондштадта, и она… жила. Нет, дышала. Двигалась. Вибрировала в пространстве, будто её оболочка была не твердым камнем, а натянутой, дрожащей плёнкой. А внутри… Тысячи алых камней, будто сердца, пульсировали — неравномерно, рвано. Их свет плясал на стенах, искажая форму колонн и потолка. Кровавые отблески метались по залу, как призрачные тени, и казалось, они жили своей жизнью. Иногда они ползали по полу, собираясь в очертания лиц, а затем распадались, как пепел, когда к ним приближалась Путешественница. Люмин не чувствовала усталости, не чувствовала даже холода, — тело гудело от напряжения, от звенящей тишины, в которой скрывался зов бездны.              Колонны, что подпирали этот зал, были не просто архитектурой. Они стонали, вспыхивали, затем угасали, отзываясь на каждое движение сферы. Изгибы стен походили на рёбра чудовища, вывернутые внутрь. Всё в этом месте было искажением — человеческого, архитектурного, природного. Потолок — если это действительно был потолок — терялся во мраке, и из него свисали цепи. Длинные, покрытые слизью, тяжёлые, но они не висели мёртво. Они подрагивали, словно чувствовали присутствие гостьи, шепча беззвучные угрозы.              И среди всего этого ужасающего великолепия — стоял Господин. Он был у подножия платформы, подняв взгляд на сферу, как будто разговаривал с ней. Спина была пряма, движения — неестественно плавны. Его чёрный плащ медленно развевался; угольные волосы сливались с полумраком, а тело будто бы не отбрасывало тени — наоборот, оно поглощало их, собирало в складках одежды и между пальцев. Воздух вокруг него искрился алыми всполохами, как если бы в нём горела суть страдания, собранная из тысяч душ. Люмин остановилась. Горло сжалось. И только свет Мужества в груди не позволил ей пасть на колени. Шезму обернулся, его глаза вспыхнули.              — Путешественница, — прошептал он вкрадчиво, угрожающе. — Ты всё-таки пришла.              И в тот момент дрогнула сфера. Камни внутри задрожали ярче, затанцевали в безумии. Тени заспешили по полу. Воздух стал гуще, и даже камни под ногами начали трепетать, точно в предвкушении.              — Пришла, — ответила Люмин, чувствуя, как бурлит ярость внутри лишь от одного вида Шезму. — Пришла покончить с тобой.              — Вот как… — Господин хищно оскалился, сделал шаг вперёд. — А где же твои друзья? Надеюсь, им понравился мой сюрприз? Хорошие собачки умеют исполнять приказы. А Раус… стал таким послушным.              — Тварь… — прошипела Люмин. — Я всё знаю! Ты связан с Царицей. Она тебе помогает, но… мы узнали, что и Орден Бездны замешан в этом. Один из Вестников оставил свой след на теле Хранителя Облаков.              — М-м-м, — поджал губы Господин. — Занятно… Что же, твой братик, похоже, не разделяет твоих взглядов. Вы стоите по разным сторонам баррикад. Но позволь кое-что сказать тебе… он сам встал на этот путь. Истинный путь. Просто помог отобрать у вас Рауса. Я же… не люблю делиться своим, — Господин довольно прорычал: — И сегодня последний день для Ли Юэ, а завтра — уже для всего Тейвата.              После слов Господина, Люмин поняла… Все её догадки, страшные и нереальные, подтвердились. И слова девушки на празднике о Памяти, голос в видении — всё, что указывало на брата, теперь имело смысл. Путешественница так хотела сейчас кричать, увидеть Итэра, достучаться до брата… Но все желания не поддавались, а лишь ускользали из ладоней. Осталось лишь надеяться на себя, близких и свои решения…              — Думаешь, победишь? — нахмурилась Люмин, а затем прокричала: — Не бывать этому!              — Тише-тише, — спокойный голос Господина раздражал ещё пуще. — Не трать эмоции понапрасну. Ты сегодня ещё столько слёз успеешь пролить, наблюдая конец своих близких. В особенности конец твоей жалкой любви — Моракса и той самой милой подружки — Паймон…              — Да как ты!.. — Люмин дёрнулась вперёд, чтобы разорвать Шезму в клочья, но затем осознала… Он играет с ней, провоцирует, как и всегда это делал. — Я… я не позволю. Если нужно будет — отдам жизнь за них, но не позволю тебе забрать их.              — Какие вы все жертвенные, — драматично произнёс Господин, подняв руку вверх, словно выступая в театре с танцем. — «Они — её кровь, а она — их плоть. И только смерть сможет разлучить столь крепкий союз». Как красиво, но до абсурда смешно.              — Ты никогда не знал светлых чувств, — Люмин тоже пыталась наступать на Господина, дёргая за ниточки. — Так что… не тебе судить жертвы настоящих друзей.              — У меня есть я. Мне этого достаточно. А кому нужны чувства, когда в мире их не осталось? — Господин прищурился. — Царица раньше шла за чувствами. И где она теперь? А твой Итэр? Они спрятали чувства глубоко в душе, чтобы те не отзывались… и приняли решение действовать так, как твердит им разум.              — А что говорит в тебе, Шезму? — усмехнулась Люмин. — Что ты из себя представляешь? Марионетку Бездны? Снежной? Кто ты такой? Думаешь, после победы тебе дадут власть?!              — Властью я сыт по горло, — вздёрнул подбородок Господин. — Теперь я мечтаю о свободе. И ты… не сможешь мне помешать.              Внезапно глаза Господина засияли ярким алым светом. Он пригнулся, прорычал что-то под нос и вдруг взлетел в воздух, оставляя за собой потоки бордовой энергии. Люмин успела среагировать и встала в боевую стойку, готовя своё тело к бою, а душу — к использованию магии. Ибо в этом бою… не было правил.              — Р-р-ра-р! — Господин завопил грудным рычанием и начал стремительно приближаться к Люмин, по его рукам забежали красные ручейки густой крови, превращаясь в острые штыри.              Путешественница выставила сияющую ладонь вперёд, образовав каменный щит перед собой. Но Господин проломил его в ту же секунду, повалив девушку на пол, и выбил оружие. Не ожидая ни секунды, занёс штыри над головой, готовясь к удару, но Путешественница тут же обрушила на Шезму поток камней. Один из таких проткнул руку насквозь. Господин завыл от боли, и Люмин ударила его кулаком, заставив того отшатнуться в сторону. Путешественница перекатилась и подобрала с пола меч. Клинок в руке Люмин дрожал, будто чувствовал ярость хозяйки. Пальцы крепко сжали рукоять, пока девушка стремглав неслась на врага, отражая внутри себя ужас и страх. Она больше не могла позволить себе колебаться.              Шезму встретил её натиск со зловещей грацией. Его фигура была лёгкой, почти воздушной, но движения — точными и смертоносными. В одну секунду он отразил её выпад, в следующую — откинул руку назад, и из воздуха вырвались два алых щупальца, будто вытянутые жилы самого зала. Они ударили в землю, разрушая плитку и выбрасывая осколки камня. Люмин, почувствовав удар, резко отскочила, сделав перекат вбок, и метнула в сторону врага глыбу камня, вызванную с помощью Гео-магии. Но Шезму не стал уклоняться — он взмахнул рукой, и щупальца вырвались вперёд, расколов глыбу на куски, прежде чем та успела коснуться его тела. Обломки затмили взор Люмин. Та отряхнулась от камней, но Господин резко исчез из поля зрения.              «Тень?!» — подумала Люмин и вовремя обернулась.              Господин возник прямо позади, и в его руке появился чёрный кинжал, вырезанный, казалось, из сгустка ужаса. Он метнулся вперёд, удар пришёлся в плечо Люмин, но она успела повернуть тело, и оружие только прошлось по касательной. Путешественница рванулась вперёд, в живот Шезму — и наконец пронзила его мечом, пусть неглубоко, но достаточно, чтобы услышать, как тот прорычал от боли. Однако вместо крови из раны потекла густая алая смола, точно гнилая сущность из другого мира. Она затвердела, зашипела на воздухе и тут же обернулась новыми щупальцами, устремившимися к горлу Люмин. Путешественница вызвала каменные пики, которые поднялись вокруг неё кольцом, и щупальца не смогли прорваться внутрь. Девушка использовала этот момент, чтобы набрать в грудь воздуха и выпустить сверхмощную волну Гео-энергии, которая разнесла Шезму, отбросив его назад. Он ударился о колонну, на миг затих.              Люмин не ждала. Она сорвалась с места, подбежала к врагу, и обрушила на него дождь из магических ударов: кометы камней, острые как стрелы, пики, вырастающие из пола, и каменные лезвия, которые летели прямиком из тьмы потолка. Шезму защищался, укрываясь щупальцами, взывая к сфере за спиной. Она отвечала — камни внутри неё забились сильнее, тени на полу зашевелились, поползли к бою. Одна из таких теней поднялась за спиной Люмин, сгустилась и попыталась пронзить её насквозь, но девушка почувствовала всплеск внутреннего Света. Золотое сияние вырвалось из её груди, развеяло тень и вспыхнуло на весь зал. Сфера в центре зала завыла. Шезму зажмурился, пряча лицо. Мужество защищала Люмин.              Господин зарычал и поднялся. Его тело изменилось — алый узор, похожий на сеть вен, покрыл лицо, руки, грудь. Он зашипел, и весь зал начал деформироваться — как будто его магия искривляла реальность. Потолок стал ближе, цепи гулко зазвенели, колонны потекли, как воск, щупальца стали длиннее и начали делиться на части, образуя целую сеть.              — Сдохни! — прокричал Шезму и метнул вперёд алый сгусток, который распался на десятки шипов.              Люмин создала купол из Гео-силы, но один из шипов пробил его и полоснул её по бедру. Боль свела дыхание, но Путешественница стиснула зубы и, сжав меч обеими руками, метнулась к Господину. В прыжке она обрушила меч сверху, прорезав одну из щупальцев и ударив его по груди. Тот отшатнулся, но схватил девушку за запястье и бросил в сторону. Люмин пролетела пару метров, врезалась в землю. Пыль, кровь, дрожь. Всё болело, но она снова встала. Она не могла сдаться.              — Ты не выстоишь, — рыкнул Шезму, надвигаясь.              — Посмотрим… — прошептала Люмин.              Она вложила всю силу в следующий удар, собрав внутри ярость, выцветшую печаль, желание защитить. И Гео-меч засветился ярче звёзд! Отбросив сомнения, Люмин нанесла удар, что разрубил пол и пустил трещины по залу. Шезму откинуло, он соскользнул с платформы и упал на один из уступов. Люмин спрыгнула следом, атаковала снова. Удары шли один за другим — фехтование, магия, прыжки, блоки. Бой становился дикой смесью боли и воли, где каждый хотел выжить, но выжить мог лишь один.              Щупальца Господина шипели, как змеи, скользили по воздуху с мерзким свистом, хлестали каменные выступы, разбивая их в пыль. Но Люмин кружилась меж них, как пламя на ветру — каждый её выпад точен, каждый блок — отчаянно крепок. Она парировала его удары, скользила на осколках, подпрыгивала от выступа к выступу, пока весь зал не превратился в арену стихийного кошмара.              Клинок Гео-света проблескивал золотом в темноте. Люмин кидалась вперёд, не давая Шезму передышки. Она обрушивала на него тяжесть земли — пики, валуны, оковы из магмы, пыталась задавить натиском. И некоторое время ей удавалось. Люмин рассекла одно из щупалец, пробила алую защиту, и даже обожгла кожу варна своим светом, когда выпустила в упор заряд энергии. Господин заскрежетал зубами, отшатнулся, и тогда Люмин прыгнула… Последний, отчаянный удар — по его голове, по лицу, что казалось каменным.              Но в этот миг он раскрыл пасть. Из глубин его горла вырвался нечеловеческий крик, вибрирующий на грани слышимости — и воздух задрожал, как трещина в стекле. Люмин ощутила, как её тело замерло. Плоть подчинилась, но сердце билось. Она дёрнулась — и вдруг сзади её ноги оплели щупальца, всплывшие из тени. Ещё пара хлестнула запястья, вывернув меч из рук. Один хлыст обвил шею.              — А-а-кх! — Люмин пыталась вдохнуть воздух и сорвать с себя оковы щупалец, но Гео силы не поддавались её зову из-за отсутствия концентрации в таком положении…              — Всё… — прошипел Шезму, тяжело дыша, лицо его искажалось от магии и боли. — Устала, Люмин?              Он вышел из тени — громадные сапоги оставляли на камне кровавые отпечатки. Господин шагал неспешно, и каждая тень в зале тянулась к нему, как к центру гравитации. Щупальца тянули Люмин к сфере, прижимая её спиной к пульсирующему «организму», в котором крутились алые камни.              Люмин задыхалась, пытаясь вырваться, но хватка была слишком крепкой. Щупальца сжимались, как мокрые верёвки, трепали волосы, тянули за руки. Свет в груди затухал — не исчезал, но будто прятался вглубь, выжидая. Пульс бил в висках, а сердце стучало громко, как барабан перед расстрелом.              — Жалкие людишки, которые думают, что, если в их душе играет… какой-то свет, то они смогут им убить тьму? — рассмеялся Шезму, приблизился вплотную. Алый свет от сферы окроплял его лицо кровавыми красками. — И в который раз вы выбираете смерть.              — Я… выбираю… защиту… — прохрипела Люмин.              — Ах, — усмехнулся Господин, — защиту… Опять… Защиту жалкого старика, что давно сдал трон Архонта? И девчонки-феечки, что даже не из этого мира? Готова отдать жизнь за них, как и говорила? — Шезму протянул руку и провёл пальцами по щеке девушки, как будто изучая статую. — Но нет… ты пока не умрёшь. Не раньше, чем увидишь падение Ли Юэ.              — Нет… — отчаянно пыталась вырваться Люмин. Вся энергия скопилась внутри, вырывалась мощным потоком. Господин лишь сильнее сжал щёки Путешественницы:              — Молчи… и наблюдай, как твои решения приводят к концу всего Тейвата.              — НЕ-Е-Е-ЕТ! — завопила Люмин. Энергии столкнулись, закружились в вихре, а затем рассыпались в сознании Путешественницы в крошечные видения…

***

«Несколько столетий назад. Тейват. Гавань Ли Юэ.»

      Моракс так и стоял на возвышенности, наблюдал за тем, как Ли Юэ оскверняют, уничтожают по капле… Гнев забурлил в венах, и выдержать этот поток ему не удавалось. Разверзлось кровавое небо, били крупные молнии. Гавань горела, кричали люди, бились в агонии, пытались защититься от ненасытных варнов, которые впивались в глотки зубами, пили кровь, утоляя животную жажду. А Шезму наблюдал у главных ворот… любовался этой картиной, как прекрасной живописью. Рядом с ним стояли Раус и Дейн, которые были словно в трансе, с голубыми глазами… храня в себе магию сильнейшего клана «Кампамир».              Вихрь золотого света разрезал воздух. Моракс внезапно появился за спинами Шезму, Рауса и Дейна — словно сгусток небесной ярости, спустившийся с вершин гор богов. Земля под его ногами треснула, камень покрылся сетью света. Его голос прогремел над городом, как раскат грома среди беззвёздной ночи:              — Шезму.              Трое обернулись. За их спинами бушевал огонь, тени скакали на лицах. Глаза Шезму сузились, губы скривились в усмешке — но это была не радость. Это была ненависть — густая, глубокая, укоренившаяся в сердце.              — О, как трогательно. Явился, значит, Защитник своей жалкой власти. Пришёл посмотреть, как рушится твой Ли Юэ? Как всё, что ты строил, превращается в пепел? — Шезму шагнул вперёд, здоровая рука сжались в кулак. — Это твоя вина. Держал нас, варнов, в Шахтах, как крыс, оставил гнить… И вот результат твоих действий, Архонт.              Моракс не ответил сразу. Его взгляд пылал силой, что вырывалась из глубины души:              — Ты не ищешь справедливости, Шезму. Ты несёшь ложь, разрушение и смерть. Твои мотивы проходят через грехи. Самые смертные. Тяжёлые. Я защищаю не власть — я защищаю народ. Я — Гео Архонт. Мой долг — защитить Ли Юэ.              — Защитить?! — завопил Шезму. — Ты спас только себя от ответственности, Моракс! Ты стёр наши имена! Нашу историю! А теперь хочешь стереть нас в прах?!              — Я даю вам шанс на новую жизнь, — холодно произнёс Моракс, поднимая артефакт, Печать Прохода, который дали ему драконы в Далёких Краях. — Без боли. Без памяти о том, что вы стали чудовищами.              Шезму взревел:              — Раус! Дейн! Убейте его!              Два варна шагнули вперёд… а затем ринулись, как дикие. Но внезапно Моракс сжал Печать в кулаке и выставил перед лицами варнов. С него исходило сияние — не яркое, но всепроникающее, как память о чём-то утрачено-священном. Варны внезапно застыли, как вкопанные, ведомые силой артефакта. Шезму сам замер в шоке, осмотрелся и увидел, что и остальные варны встали на месте, точно статуи.              — Я больше не позволю боли править вами, — произнёс Моракс. — Я не могу вернуть прошлое. Но я могу дать шанс на будущее. Без ярости. Без воспоминаний. Без этого…              И тогда небо вздрогнуло. Словно раскрылся глаз, над городом вспыхнула гигантская спираль голубого света. Портал — живой, дышащий, зовущий. Из него исходил шёпот — как шелест листьев в Раю, как колыбельная, спетая в последний раз. Заплясали молнии внутри, закружила буря… И варны, рассеянные по всей гавани, что только пару секунд назад творили зло, искривились, задрожали, будто одержимые. Глаза закатились назад, а из сознания у начала исчезать их же жизнь… Все боли, страдания, обиды — всё угасало. Кроме Шезму… Он в панике оступился, едва не упал. Магия не брала верх над ним.              — Нет… нет-нет-нет! — он закричал, как кричит зверь, которому разрывают сердце. — Не смей! Не забирай их! Я обещал им месть! Я клялся, что мы вернёмся! Что они будут помнить! Я НЕ ПОЗВОЛЮ!              Шезму задрожал от злости, призвал внутренние силы и пошёл на Моракса, поглощённый огромным безумием. Он выпустил поток бордовой энергии в Архонта, но луч, пролетев со скоростью света, начал разбиваться водопадом прямо перед лицом Моракса, словно о камень.              Архонт поднял руки к небу. Оно начало темнеть, и облака сгустились над Ли Юэ, затмевая свет кровавой луны. На лбу Архонта выступил пот. Каждая капля, казалось, тянула его к земле, а в его сердце разрывалась адская боль. Он чувствовал, как силы иссякали, тело отказывалось подчиняться, но, не взирая на мучение, он продолжал. Продолжал сопротивляться силе варна, который обрёл мощь благодаря своим ритуалам.              На коже Моракса начали появляться трещины, золотые узоры его каменных рук раскололись, и из них начала сочиться яркая энергия, слепя окружающих. Лицо, тело, руки — всё покрывалось трещинами, из которых выплёскивался свет, ослепляющий, как солнце, но дикий и разрушительный. Архонт отдал всё. Он убивал себя.              Шезму понял, что не сможет остановить его. Он закричал, его голос был полон мрака и ярости:              — Обещаю тебе! Клянусь Вселенной! Рано или поздно я приду за твоей головой! Приду за твоим жалким Ли Юэ! Убью, уничтожу всё, что ты любил и любишь! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! Я УБЬЮ ТЕБЯ!              Варны начали подниматься, как верёвки, натянутые на высоту. Каждый из них был тенью. Пустыми глазами они смотрели на портал. Их души были забраны, их память стерта, и теперь они, словно привидения, поднимались к своей последней судьбе.              Моракс почувствовал, как его силы иссякают. Он начинал терять сознание, когда слёзы, тёмные и красные, стекали по его щекам, капая на землю. Эти кровавые слёзы стали последним свидетельством его боли и силы. Он, бог, который уничтожил свою душу ради спасения, — вот каким он предстал для Шезму в последний момент. Варн взглянул на это с ужасом. Он видел Моракса таким, каким не ожидал увидеть: беспощадная фигура, ослепительная золотым светом, с кровавыми слезами на лице. Это было нечто другое, нечто пугающее.              Тогда варны исчезли за порталом, и Моракс, обессиленный, упал на колени. Его тело дрожало, каждое движение было пыткой, каждый вдох — последним. Он чувствовал, как энергия уходит, как его душа разрывается от боли. Но вдруг, как по команде, в небе появились глаза. Алые, яркие, кроваво-красные. Из самой глубины небес, словно Селестия наблюдала за тем, как Моракс нарушил своё собственное обещание защищать варнов. И они наблюдали, как его силы иссякают, а сердце разрывается от последствий его действий. Моракс стоял, едва живой, дрожащий и одинокий. Вот какова тайна кровавых слёз. Первое нарушение контракта. Проклятие богов. Разрыв с Селестией. Борьба за Ли Юэ. И приближающаяся смерть, что пробуждалась кровавыми слезами… Это был акт самопожертвования. В тот день Моракс едва ли не отдал свою жизнь за Ли Юэ…

***

«Настоящее время. Далёкие Края (Кламбирт). Логово Господина.»

      Люмин открыла глаза, словно проснулась от кошмара, в котором увидела всё. Тайна кровавых слёз открылась перед ней. Это был символ «смерти» варнов. Их проигрыша в битве, который готовил к решающей войне. Именно этот символ давал им жить, чтобы увидеть кровавые слёзы на щеках бывшего Архонта вновь, заставить того страдать. Вот почему Чжун Ли кричал ей в одном видении о своих грехах с кровавыми слезами. Он согрешил, нарушив свою же природу. Получил проклятие от Селестии — эрозию. И теперь ходит с этой ношей по миру, как призрак.              Шезму, уловив страх в глазах Люмин, довольно облизнулся, словно знал, что та увидела. Он наклонился и тихо спросил:              — Теперь поняла?              Люмин не ответила, но Шезму знал, что она поняла. Варн отступил на пару шагов, вытирая кровь со своего лица. Внезапно из коридора послышались отчаянные крики и громкие звуки борьбы. И Люмин узнала эти вопли… Чжун Ли, Е Лань и Сяо. Оборотни привели их в зал и бросили на пол, словно те были не людьми, а собаками. Все в крови, с ранами на руках и теле, запыхавшиеся… Они смотрели в пол, лежали неподвижно, точно без сознания.              Тишина повисла в зале, глухая, как приговор. Даже время, казалось, застыло — замерло, будто боясь потревожить эту безмолвную трагедию. Люмин стояла, как статуя, и смотрела на Чжун Ли. Слёзы не лились — они копились в глазах, словно внутри неё ломался целый мир, и только одна из них, предательски дрогнув, скатилась по щеке, оставляя за собой тонкую дорожку боли.              На полу лежал Чжун Ли. Его дыхание было хриплым и неровным, руки дрожали, пальцы вяло царапали камень, словно он пытался найти в себе силы подняться. Одежда была залита багровыми пятнами, а тело покрыто ранами, которые всё ещё дымились от боли. Но несмотря на всё, он поднял голову и посмотрел на Люмин.              И в этом взгляде было всё. Они не сказали ни слова. Им и не нужно было. В этот миг они говорили глазами. Он видел её слёзы. Видел ужас, страх, горечь. Видел, как рушится её надежда — медленно, но безвозвратно. А она — видела его боль. Глубокую, пронзающую, не физическую, а ту, что живёт где-то под кожей, в сердце, в самой душе. Боль за всё случившееся. Боль за то, что он не смог спасти. Не смог защитить. Не смог остановить.              Чжун Ли смотрел на Люмин так, будто просил прощения. Не за то, что он сделал — за то, что не сумел. Его золотые глаза, некогда сияющие величием, теперь были тусклы, как золото, покрытое пеплом. Люмин дрожала. Её руки сжались в кулаки. Она хотела закричать, броситься к нему, схватить, прижать, спасти — но не могла. Щупальца сдавливали всё тело, не позволяли сделать и шага.              И всё, что оставалось между ними — это взгляд. Безмолвный, но пронзающий. Глубже любого слова. Больнее любого удара. Чжун Ли опустил голову. Не от слабости. От вины. А Люмин всё стояла и смотрела, а по её щекам катились слёзы. Одна за другой. И это была тишина перед бурей. Перед последней битвой. Перед концом — или началом.              Но и был здесь тот, для кого подобные сцены оказались наслаждением, сладкой патокой. Её хотелось вкушать каждый день, наблюдать за страданием людей из Тейвата, смеяться и лить слюни. Чтобы лишь сильнее упиваться…              Внезапно к Господину подошёл Раус, склонил голову, точно ручной пёс, крутящийся у ног хозяина. В глазах Шезму вспыхнула странная вспышка, будто перед взором прокрутилось предательство парня, но затем вмиг потухла, сменилась довольной ухмылкой. Господин обвил щёки Рауса своими ладонями, грубо заставил вглядеться в глаза, в их алую бездну.              — Мой мальчик, — прошептал Шезму и обжёг губы варна жадным поцелуем. Впивался в него, пробовал на вкус губы, на которых ещё остался горький вкус прошлого, но это уже не было важно. Победа у них в руках… Большего и не надо.              Люмин наблюдала за сценой и всё больше убеждалась в том, что это не он… не Раус. Не тот светлый, наивный, тревожный парень, что метался из крайности в крайность. Это был другой, тёмный, устрашающий Раус, который готов был поставить точку в этой истории. Как бы Путешественница не хотела достучаться до него, как бы не умоляла в душе простить её и помочь, встать на их сторону… она не сможет. Ибо нет больше их. Нет больше его. Нет больше будущего для Ли Юэ.              Господин победно взглянул на Е Лань, Сяо и Чжуна Ли, что не решались подняться с пола. На их спины наступили громадные лапы оборотней. Те облизывали свои морды, смотря на тела, как на будущее лакомство.              — И последняя сцена, которую я хочу показать лично тебе, Люмин… — сказал Господин, подплывая к девушке, словно танцуя победный танец. — Чтобы разрушить тебя ещё пуще. Ибо… отчаянная душа так прекрасна на вкус.              Одной рукой Господин потянулся к сфере, оттуда сразу же прямо к ладони варна притянулся алый луч, словно мужчина возобновлял контроль над всем миром. А второй рукой — к лицу Люмин. Прижал ладонь к голове, погладил слипшиеся от пота волосы, а затем сжал до боли, пропуская в сознание, будто картинки, происходящее в Ли Юэ.

***

«Настоящее время. Тейват. Ли Юэ.»

      Ли Юэ полыхал. Над городом сгущались грозовые тучи, прорезанные алыми трещинами. С неба лились не дожди, а раскалённые молнии, врезающиеся в самое сердце гавани. Изогнутые крыши храмов падали одна за другой, улицы превращались в хаос пыли и обломков. Хоть людей и не было, но город кричал взрывами и падениями и так разрушенных зданий… Скалы, веками защищавшие гавань, трещали под натиском. С небес обрушивались лучи — красные, как кровь, чистая разрушительная энергия Господина. Они пронзали воздух, сносили всё на своём пути, стирая с лица Тейвата не просто здания — историю, наследие, надежду.              На поле войны всё ещё творилась агония ужаса и симфония смерти. Кэ Цин, её меч вспыхивал при каждом прыжке сквозь разряды молний. Движения — почти невидимы, лишь шлейфы фиолетовой энергии выдавали её путь. Она вела остатки Миллелитов, отбрасывала варнов одного за другим, но в глазах её стояли слёзы. Не от боли — от бессилия. От осознания, что этого недостаточно. Гань Юй всё ещё стояла на булыжнике в хаосе с луком в руках. Она стреляла без остановки, её стрелы превращались в ледяные кристаллы, что пробивали черепа врагов. Её рога сияли в сумраке, каждый выдох был как молитва. Но слеза скатилась по щеке, когда она увидела, как варны прорвали северную оборону.              Бэй Доу — буря во плоти. Она стояла впереди остальных, смогла найти в себе силы помочь себе и Синь Янь вернуться в бой. Кружилась с двуручным мечом и рубила всех даже без потерянного Глаза Бога. Её крики были воплями воли, но раны на плечах, спине, кровь, стекавшая до пояса — всё говорило о нечеловеческих усилиях. Боль она уже не чувствовала — лишь ярость. Синь Янь, с растрёпанными волосами и пылающим оружием, кричала прямо в небо. Её аккорды били по варнам, но также — и по сердцу Ли Юэ. Её песня была воплем отчаяния. Песней гибели.              Син Цю и Чун Юнь, оправившись от прошлых атак, вернулись на поле боя снова, сражались вместе, как единое целое. Лёд и вода сливались, превращаясь в смертоносный шквал. Но силы угасали опять. Син Цю, раненый в ребро, уже не мог держать меч. А Чун Юнь стоял над телом друга, отбиваясь до последнего вздоха.              Шэнь Хэ — тень. Она двигалась, как призрак, как сама смерть. Варны не успевали среагировать. Её душа плакала, но она не останавливалась. Сознание повторяло слова: «За наставницу, за наставницу». Её убийства были не из ярости. Из долга перед Сянь Юнь… По полю бегал, топтал копытами Владыка Лун — лось, сотканный из лунного света и облаков. Он взревел в ярости, уничтожая варнов магическими волнами, своими рогами сметая их десятками. Но даже он начал меркнуть. А с высоты над битвой спустился Творец Гор. Его крылья были из горных камней, клюв — как стрела. Он рассекал воздух, издавая крики, от которых содрогались скалы. Но Господин вновь протянул руки к небу…              И небо ответило. Из облаков вырвались новые лучи — густые, алые, как свернувшаяся кровь. Они падали один за другим: на пагоды, храмы, мосты, людей. Земля дрожала. Камни трещали. Гавань рушилась. И всё это Люмин видела. Чувствовала. Проживала каждым нервом.              Небо вновь содрогнулось. Из огромной воронки, пульсирующей в облаках, вырвались десятки багровых лучей — стремительных, пылающих, будто сама ярость Господина обрела форму. Они с ревом обрушились вниз — на одну цель. На Нин Гуан. Она парила над полем боя, ослепительно-светлая, подобная комете. Её руки были расставлены в стороны, янтарные конструкции то появлялись, то рушились вокруг, создавая стены и купола для Миллелитов, сдерживающих натиск варнов. Камни, поднятые в воздух, падали вниз, разбивая загоны и построения врага. Но варнов становилось всё больше. Словно тьма сама плодилась из-под земли.              Нин Гуан почувствовала приближение. Повернулась. И увидела — небеса сами навели на неё приговор. Она быстро выстроила перед собой гигантскую, изящно-огранённую янтарную сферу. Лучи врезались в неё — с грохотом, с визгом — но защита выдерживала. Секунду. Две. Потом по янтарю побежали трещины.              — Демоны! — прокричала она.              Нин Гуан стиснула зубы, вспотела, усиливала конструкцию вновь и вновь. Но каждый луч оставлял рану на её защите. В один миг всё закончилось. Один из лучей пробил оболочку и пронзил Нин Гуан сбоку. Раздался нечеловеческий крик. Красивое тело выгнулось, воздух вспыхнул — и запахло палёной плотью. Рана была чудовищной. В боку зияла обугленная дыра. Кровь хлынула алым потоком, а из-под обгоревших рёбер свисали тёмно-красные ошмётки плоти. Нин Гуан хваталась за бок, сжав зубы до скрежета, шипела — будто изнутри горела, как уголь. Янтарные конструкции рассыпались, и она начала падать.              Кэ Цин увидела это. Мир замер. Сердце оборвалось.              — Нин Гуан! — прокричала она. Время для неё остановилось и замерло в этом мгновении. Летящая камнем Нин Гуан, крики боли, страх, паника…              Она метнулась вверх, как стрела, каждый прыжок — вспышка молнии. Она собиралась перехватить её, удержать, вырвать из объятий смерти… но земля под ней треснула. Из трещины вырвалось чёрное, блестящее, склизкое щупальце. Оно обвилось вокруг её ноги, затем тела, затем горла — и рвануло вниз. Кэ Цин вскрикнула, молния хлестнула по небу, но уже было поздно. Щупальце швырнуло её в гущу варнов.              — Не-е-ет! — кричала она, отбиваясь. — Разойдитесь! Уйдите! Не смейте! Не смейте!              Но варны набросились, как волки. Один вонзил лезвие ей в бедро. Другой — в живот. Третий, не дождавшись удара, вгрызся зубами в её плечо. Они рвали Кэ Цин на части, медленно, жадно. Молния в руках девушки мерцала, но уже не могла ударить. Боль… такая чистая, явная, как восход солнца, которого больше не будет видно. Она жгла внутренности, рвала душу на куски, топила сознание в океане погибели. И Кэ Цин не могла выплыть наружу… Последний раз она подняла глаза к небу. Там падала Нин Гуан. А потом — всё исчезло. Измученное тело смелой и честной госпожи Нефритовое Равновесие попало в руки демонов, но уже без её души внутри.              Гань Юй увидела это, но глаза и уши не верили. Девушка закричала — крик был душераздирающий. Сердце раскололось на части. Лук выпал из рук, слёзы хлынули по щекам ядовитыми реками. Гань Юй упала на колени, дрожа всем телом. Слёзы не переставали течь, разум просил закончить этот кошмар. Но реальность отвечала совсем иными словами и действиями — показывала свою суть, жестокость и безразличие к горю. Гань Юй вдруг вскочила, стреляла, снова и снова, истерично. Но стрелы летели мимо, ломались, исчезали в пламени.              — КЭ ЦИН! КЭ ЦИН! — её голос срывался, горло саднило. Она спрыгнула с камня наземь, напуганной ланью побежала в гущу. Но её отнесло назад. Поток Миллелитов отступал: волна тела, брони, крови несли её прочь. — Нет! Пустите! Пустите! Я должна её спасти! НЕТ! КЭ ЦИ-И-ИН! А-а-а-а!              Но поток нёс её назад. Нога скользнула по мокрой земле и Гань Юй упала. Билась руками о землю, о спины отступающих, но уже не стреляла. Лишь плакала, виня только себя…              Тело Нин Гуан, пронзённое болью, упало с небес. Варны расступились. Волна живой плоти с клыками и клинками раздвинулась в стороны, открывая центр. Они не нападали, но ждали. Стояли, будто по команде, создавая круг, своеобразную арену… место для конца. Нин Гуан упала тяжело, с глухим звуком, как разбившаяся статуя. Лицом в пыль, руки дрожали, кровь всё ещё текла из бока, пачкая белую ткань в тёмно-алое. Но она не осталась лежать. Стиснув зубы, с хрипами, подвываниями боли, опираясь на дрожащие пальцы, поднялась на прямые ноги. С глубокой раной, безоружная — она стояла. Не склонялась, не плакала, не просила. Её глаза искали силу и находили в себе. Но когда Нин Гуан протянула руку — попыталась призвать янтарь, привычную магию, что была с ней почти всю жизнь — ничего не произошло. Только дрожь, только боль. Глаз Бога… исчез. Будто вырван, испарён тем самым лучом.              Из толпы варнов вышел один. Высокий, в чёрных, тяжёлых доспехах, украшенных резьбой, которая больше напоминала цепи, чем узоры. Его лицо было открыто, черты — резкие, воля — в каждом шаге. Волосы, собранные назад, напоминали шёлковое пламя, а глаза — огонь у рассвета. Он остановился в паре шагов от Нин Гуан.              — Я — Номен, генерал армии варнов, — произнёс он холодно, ровно. Ни насмешки, ни пафоса. Только правда. Нин Гуан молчала. Её дыхание рвалось, губы дрожали от боли, но взгляд был твёрдым. Номен вдруг отчеканил каждое слово: — Ли Юэ пал.              И мир замер. Даже варны замолчали, и ветер затих… В этой фразе было всё: конец гордой эры, победа изгнанных, венец мести. В этом — пепел целой цивилизации.              — Встань на колени, — приказал генерал. Нин Гуан молча посмотрела на него. Долго, словно выжидая момента. А потом сказала:              — Пусть вы сломаете мне кости, вырвете язык, сожжёте плоть… но вы не увидите, как я склоню голову перед теми, кто топчет мой народ. Моя воля — последняя высота Ли Юэ. И вы её не возьмёте.              Номен не моргнул.              — Мы заставим.              Он кивнул одному из варнов, стоявших позади. Мощный, громадный боец, покрытый шрамами, шагнул вперёд. Размахнулся и с чудовищной силой ударил Нин Гуан по голеням. Треск, хруст… Нин Гуан рухнула на колени в грязь, лицо скривилось. В горле бился сдавленный стон, но она не закричала снова. Только глаза, покрасневшие, налитые слезами, смотрели вверх. Номен шагнул ближе. Голос стал громче — словно говорил не только ей, а всему миру:              — Перед лицом свидетелей — варнов, победивших ярмо. Перед лицом разрушенных стен Ли Юэ, рухнувших гор, павших героев. Перед небесами и самим Господином, чья воля привела нас сюда… Нин Гуан, Верховная Управляющая Ли Юэ, осуждается на показательную казнь. А вместе с ней — и её город. Её народ. Её ложная надежда.              Номен сделал паузу, готовился к последнему слову. Но Нин Гуан уже не слушала. Она склонила голову — не от страха, а от молитвы. Сложила руки на груди и закрыла глаза.              — Моракс… — прошептала она. — Если слышишь… прими. Не моё тело. А мой свет…              Свет, который ещё теплился в ней. В последних секундах. И тогда всё исчезло.

***

«Настоящее время. Далёкие Края (Кламбирт).»

      Люмин распахнула глаза. Крик вырвался сам — надрывный, животный, отчаянный:              — НЕТ!!!              Её тело сотрясалось, грудь вздымалась, руки дрожали. А в ушах всё ещё звенели слова приговора, как предсмертные колокола. Перед ней ещё мелькали красные глаза Нин Гуан. И мир, рушившийся вокруг. Шезму стоял рядом. Его пальцы всё ещё касались её лба, а губы шептали:              — Видишь? Это — не кошмар. Это правда. И ты будешь частью её…              — Нет! Нет! Это ложь! Это всё ложь! — слёзы душили, ярость и печаль смешивались в единородную массу и освобождались рыданиями. Она смотрела на своих друзей и любимого. Те всё ещё лежали, но в их фигурах можно было разглядеть то, чего никогда невозможно было лицезреть… Принятие поражения. Принятие смерти.              — Ложь? — усмехнулся Господин. — Что же… думаю, кое-кто будет рад рассказать тебе о ней гораздо подробнее.              Мрак ещё клубился в воздухе, оседая на плечах, вжимаясь в лёгкие, как пепел — после смерти видения. Люмин тяжело дышала, сквозь дрожь, сквозь панический трепет в груди. Шезму всё ещё держал её за голову, но даже он на мгновение замер. И тогда… повеяло морозом. Не просто холодом или зимней прохладой. А чем-то смертельным, чужим. Холодом, что напоминал о безвозвратности, как на вершинах Драконьего Хребта, где мёртвый воздух обнимает душу, не давая ей уйти.              Из дальнего прохода — того, где до этого был только мрак — полился снег. Он не падал — вырвался, как волна, осыпая камни, тела, землю. И каждый кристалл был идеально вырезан, как алмаз. Он не таял, ибо знал только одно — вечность. Оборотни, рыкнув, упали на землю, будто кто-то сломал им волю. Прижались к полу, не поднимая головы, будто это была не просто сила — а бог. За секунду чудовища превратились в настоящих псов.              Послышались чёткие и ровные шаги. Неторопливое, надменное, возвышенное цоканье каблуков. Гул этого звука перекрывал стуки напуганного сердца. Каждый удар об пол был, как отбивание финального марша. Чжун Ли поднял голову, как будто учуяв что-то… родное? Нет. Равное ему. Е Лань невольно отползла назад, её пальцы легли на свою накидку, прикрываясь то ли от холода, то ли от страха. Даже Сяо, обычно равнодушный, вздрогнул, как от прикосновения мороза к сердцу.              И тогда вышла Она из густой мглы прямиком на фон алого света, как из чрева небес, что рождало разрушение. Царица. Императрица Снежной. Лёд будто сотворил её сам. Высокая, статная, прямая. Платье из слоёв морозного шёлка и тяжёлых пластин, похожих на рваные снежные лепестки, обрамляло изящный силуэт. Всё её одеяние переливалось синим, серебристым и бледно-голубым — как пазори, застывшие на ткани. За её спиной — ледяные ленты, будто крылья павшего архонта, извивались медленно, подобно дымке. Волосы — светлые, почти белые, с холодным, глянцевым блеском, собраны в высокую корону изо льда, часть локонов свободно спадала на плечи. Её лицо — мраморно-прекрасное. Симметрия, как у статуи. Губы — тонкие, чуть поджатые. Брови — острые, как наконечники стрел. Глаза не просто голубые, а бездонные, где погибали жизни — и в этом была их сила.              Царица остановилась перед сферой. Посмотрела на Люмин, потом — на Шезму, а затем — на Чжуна Ли. Остальных даже своим взглядом не одарила. Путешественница смотрела на неё, как на главную угрозу в этом мире, которую уже поздно давить, ибо букашка превратилась в змею, отравляющую всё живое. Господин поклонился с благоговение, едва не падал к ногам, произнёс торжественно, так, как Люмин никогда не слышала:              — Госпожа наша… Царица… Мы ждали тебя.              Её голос раздался, будто из глубин ледника, — глубокий, низкий, женственный, но с таким отголоском власти, что он резал, как лезвие:              — Молчите.              И всё замолчало. Даже сама сфера, словно послушный зверь, утихла, дрожа в воздухе. Царица посмотрела на неё, уголок губ дрогнул в полуулыбке, что исчезла в ту же секунду. Затем Крио Архонт медленно перевела взгляд на Путешественницу. Люмин не отводила глаза, не пыталась показывать своего страха перед ней. Но Царица, подобно хищнику, всё чувствовала и считывала по зрачкам. Безо всяких лишних слов и монологов Царица подтвердила все страхи, усилив их до предела:              — Ли Юэ пал.