Wild at Heart / Дикие сердцем

      «Куда, куда же я теперь пойду?» — беззвучным эхом стучала мысль в голове Жади.       Она неспешно брела по кварталам Рио, с тяжестью переставляя ноги. Семья наконец отказалась от неё. Это должно было случиться. Давно, ещё тогда, двадцать лет назад. Жаль, что этот момент отсрочило так надолго. Быть может, прокляни её Али раньше, ей бы удалось прожить жизнь совсем не так, по-другому.       Прохладный ночной ветерок то и дело трепал небрежно повязанный голубой платок на голове женщины. С тем порывом, с которым освободившийся раб скидывает со своей шеи цепи, Жади сорвала это покрывало, символ её многолетнего подчинения чуждым нравам, со своих волос. Теперь она свободна. Больше никогда она не будет носить чадру.       Греховность данного поступка её отнюдь не беспокоила. В глазах людей и Аллаха она набрала уже столько проступков, что на покаяние ей не хватит и Судного Дня. Распутница, познавшая плотскую любовь до брачной ночи с единственным мужем. Нелюбящая, незаботливая жена, не следящая за домом, не готовившая каждый день баранину, не желающая родить много детей. Изменница. Позор, свалившийся на голову семье, из-за которого дядя Али уже давно лишился подушки в Раю. Везде чужестранка. Жади, благодаря воспитанию матери, так и не смогла стать бразильянкой. Но и интегрироваться в марокканскую культуру у неё тоже не вышло. Можно сказать, она была слишком марокканкой в Бразилии и слишком бразильянкой в Марокко. Аллах, почему твои создания могут быть обречены на подобные скитания? Такие твои дети, подобные Жади, с цыганской душой и диким сердцем, они ведь никогда не найдут покоя и приюта. Разная кровь будет звать их в разные стороны, в разные культуры и разрывать по разным континентам.       Она продолжала идти, и сама не знала, куда. Влажный воздух пах тропическими растениями, цветы которых раскрывались и благоухали по ночам. «Те, кто восхваляет каменные цветы пустыни, никогда не видели этого чуда» — подумала Жади. Её свобода отныне будет пахнуть ночными кварталами Рио.       Кажется, у неё не было денег даже на такси. В небольшой сумке лежал только мобильный телефон. Поискав хотя бы мелочь в её кармашках, Жади вспомнила, что денег у неё не было никогда. Своих. Кроме драгоценностей, что она около часа назад сбросила с рук и сняла с ушей на пол в доме Саида. Их можно было бы сдать и получить хоть какую-то сумму на первое время… Но она обойдётся и без них. Пускай Рания с Аминой подберут — им, конечно же, украшения нужнее. Им ещё придётся выслуживаться перед Саидом, притворяясь красивым предметом мебели. А ей больше не придётся. — Эй, донна, чего шляешься здесь туда-сюда? — женский голос вырвал Жади из мыслительного оцепенения.       Две женщины стояли под фонарём у обочины. Вид их был достаточно вызывающим, а точнее сказать, вульгарным. Искусственный свет бросал тени на их лица, покрытые толстым слоем яркого макияжа. Уличные проститутки. Обыденность для Рио. Жади, которая жила довольно безбедную жизнь, слышала о них, но никогда не сталкивалась с ними вот так, лицом к лицу.       — Простите? — неожиданно для себя ответила она.       — Это наш квартал, подруга. Проваливай, давай.       — Кэт, ты что ли за наших её приняла? — заговорила вторая девушка, обращаясь к первой. — Посмотри на неё. Она старовата. И уж больно одухотворённая для такой пыльной работёнки. Но смотри, — проститутка уже обращалась к Жади, — если надо, Мамуля найдёт и тебе местечко.       — Я должна буду… спать за деньги? — рассеянно спросила Жади, несколько побаиваясь собеседниц. Если бы Латифа увидела, как её сестра ночью, одна, без платка разговаривает посреди улицы с падшими женщинами, она бы вновь прокричала, что её принесут в жертву, как барашка.       Девушки рассмеялись.       — Нет, блин, стихи читать!       — И на гитаре играть.       — Подруга, тебе ещё повезёт, если за деньги. Бывает, что ни гроша не оставят, обманут и свалят. А хозяйке отстегнуть всё равно придётся. Думала в сказку попасть? Так сказок здесь нет, тут жестокая реальность.       Они возмущенно говорили что-то ещё — их жизнь, очевидно, была незавидной, и просто хотелось кому-то выговориться, пусть даже так. Но Жади не нашлась, что им сказать, и побрела в обратную сторону. Какая разница, куда идти ночью, если дома у тебя нет? И не было. Она с горькой усмешкой подумала, что их брак с Саидом очень был похож на обыкновенную проституцию. Нет, конечно, ей не приходилось торговать лицом вдоль шоссе. Но каждый день отдавать своё тело нелюбимому человеку, который знал, что нелюбим и нежеланен, а взамен, в качестве извинений или просто в подтверждение сделки, получать шёлковые платки, драгоценности, красивые наряды — разве это не скрытая, буквально узаконенная проституция?       Она больше не будет заниматься любовью без любви.       Движение города к полуночи стихло. Редкие машины проезжали по дороге. Жади спускалась к пляжу. Как красив океан ночью! Те, кто поют о песчаных дюнах, наверное, никогда не видели, как лунная дорожка скользит по беспокойной воде, не слышали шума волн.       Издалека женщина заметила на берегу мужскую фигуру.       Лео.