Лилии с шипами

      Буччеллати сидел в одиночестве за столом, за которым они с командой по обыкновению собирались. Раннее утром, все еще спят, до прихода персонала еще достаточно времени. Молодой человек размышлял, размышлял над тем, что произошло этой ночью. Он не сомкнул глаз после произошедшего. Снова и снова возвращаясь к своим воспоминаниям за деталями. Просить помощи Аббаккио было бы кощунством, то, что ему требовалось обдумать он помнил широкими мазками, важные детали тоже проявлялись к месту.       Вздохнув, Бруно положил ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, закрыл глаза. Его решение спасти человека по тому же мотиву, который он использовал для спасения другого не привел к хорошему концу. Доставив только боль. Боль не только ему самому, но и человеку, за которого он взял ответственность. Буччеллати не был уверен, что это был стыд. Скорее нечто среднее между стыдом и раскаянием, может, это и есть «взросление», о котором многие говорили. Когда берешь ответственность не только за будущие, но и за прошлые решения. В любом случае, это были лучшие решения на тот момент, как он может в них сомневаться? Он не имел возможности предвидеть будущее, чтобы знать наперед, что было бы лучше, а что хуже. Это и есть соль реальной жизни.       А вот что касается Аббаккио… Тот вернулся в Libeccio в странном состоянии посреди ночи.       — Всё! Буччеллати, все закончилось как нельзя лучше! — прокричал Леоне с порога.       — Что закончилось?       Такое поведение Леоне было в новинку. Он никогда не вламывался в ресторан с криком.       — Конти. Она умерла, понимаешь! Причина наших будущих проблем умерла. Ха-ха, это я ее убил… отчасти. Ну, то есть я ее не убивал в прямом смысле. Но я это сделал два года назад.       Аббаккио нес какую-то ересь, продолжая вести себя неадекватно. Как в таком состоянии он умудрился добраться до штаб-квартиры на авто? Обычно бутылка вина на него так не влияла.       — Подожди, ты хочешь сказать, что Алетта Конти мертва?       — Самоубийство. Бедняжка! Ну это часто случается. Я же тебе говорил, что ты ей не поможешь, она не просила помощи у тебя, а вот у меня просила… два года назад просила.       Леоне сел за стол напротив Буччеллати и достав из кармана все содержимое со стуком положил в центр. Бруно аккуратно поднял пакетик с неизвестным содержимым кончиками пальцев левой руки. Неприятное подозрение холодком пробежало по загривку.       — Ты принял. — Бруно больше утверждал, чем спрашивал.       — Эту хуету нельзя смешивать с алкоголем, а я намешал и еще как. Прости…       Буччеллати отвернулся от Аббаккио закусив губу. Он был в шоке от признания Леоне. Наркотики. Как же он ненавидел всё и всех, кто имел к этому отношение.       — Девчонка подавала заявление на изнасилование, а это я тогда… в ту ночь прошел мимо и не стал вмешиваться. И сейчас я накосячил, Бруно! Если бы я пришел вовремя, она могла бы еще пожить. Но она не особо-то и хотела! Так что это ее решение, моей вины нет.       — Леоне, перестань! — С ужасом сказал Буччеллати.       — Так ты же сам сказал, что я должен тебе рассказать, когда буду готов. Вот я и готов, по всем параметрам. Бруно, отпусти мои грехи…       Молодой человек ничего не ответил. Леоне встал, опрокинув стул и призвал Moody Blues. Почему-то он решил, что один раз показать случившееся будет достаточно. Станд воспроизвел всю сцену, которую увидел Аббаккио в комнате номер четыре. Вплоть до повторения перемотки за сутки. Когда воспроизведение было закончено, Леоне подошел к Бруно и обхватил руками его голову, прижимаясь лбом к его лбу.       — Я просто такой парень… бесполезный парень, который ничего не видит до конца. Я всегда лажаю на полпути.       Леоне поддался порыву как в ту ночь, когда занялся сексом с Конти, и попытался поцеловать Буччеллати. Бруно резко отвернулся и Леоне скользнул по его щеке, оставляя след от темной помады.       — Ты не сможешь всех спасти, Бруно. Я тебе говорил это сто раз! Она умерла, потому что не хотела, быть спасенной. Это я похоронил в ней надежду.       — Хватит, Леоне, ты не в себе, — на глазах у Буччеллати навернулись слезы.       — Бруно, ты отправил меня покаяться. Я все осознал, отпусти мои грехи.       Буччеллати нахмурился. То, что он сейчас увидел от Аббаккио и его импульсивные действия под влиянием наркотиков разбивали его душу на тысячу частей. Насколько же было плохо Леоне, чтобы тот перешел от алкоголя к наркоте, зная при этом как к ним относится Бруно? Хотел осуждения? Жестокости к себе? Да, решения, которые принял в разное время Аббаккио косвенно привели к смерти людей. Именно из-за этого он снял с себя ответственность и переложил ее на старшего в лице Бруно. Который имел возможность раздавать приказы, чтобы у Леоне сократились возможности принимать самостоятельные решения. Особенно, связанные с другими людьми.       Леоне вновь был сломлен. Как в тот первый раз, когда Бруно встретил его в ту дождливую ночь. Но он хотел принять помощь. Может в этом и скрывалась истина бытия? Побуждения исходящие из благодетели не всегда могут принести пользу. Быть может, не попытайся он помочь Конти, в которой он узнал Аббаккио, тот бы не сидел сейчас на полу в наркотическом бреду, мучаясь от тяжести результатов своих поступков. Но разве Алетта не была достойна помощи? Была. Также как и все остальные на тех фотографиях, также как и каждый член его банды. Также как и старики на районе, которые обращались к нему за помощью. Хотя может в этом и было дело? Они просили помощи, они нуждались в ней. Леоне был прав, Конти уже вряд ли попросила о помощи еще раз, после случившегося с ней. Ее доверие к людям было растоптано. Жестоко растоптано решением Аббаккио два года назад. Мог ли он поступить иначе? Конечно, мог. Но сделано было то, что сделано.       Ему пришлось подождать, когда Аббаккио наконец-то успокоится и в одиночку потащил его на себе в комнату. Конечно, он мог перенести его закинув в кейс благодаря способности, но в тот момент он хотел ощутить хоть какую-то физическую тяжесть от вины, чтобы не давила вина душевная.       Бруно махнул рукой перед собой, словно отгоняя неприятный морок от воспоминаний ночи от себя. На столе все еще лежал невинный увядший бутон белой лилии. Молодой человек покрутил его в руках и создав в районе сердца молнию поместил цветок туда. Как раз вовремя. Вниз спустился полусонный Миста, пора было выдвигаться на задание.       — О, Бруно, ты уже тут как тут.       — Доброе утро, Миста, — поприветствовал его Буччеллати.       — Снова миссия в стиле «Чип и Дэйл спешат на помощь»?       Неприятное чувство царапнуло его за душу. «Только разве что на помощь тем, кто об этом просит», подумал Бруно, присоединившись к Мисте.