Лилии с шипами

      — Какие люди! Да еще и с опозданием, ну надо же! Рождество раньше времени наступило?       Карузо широко улыбнулся, глядя на Аббаккио обнажив четыре золотых зуба. Удивляться было чему. Леоне впервые опоздал на встречу.       — Может выпьем, Аббаккио? — прогнусавил Карузо, расчищая стол от хлама.       — Давай.       Леоне хотел раствориться в этом мире. Вернуться на то самое дно из которого он бы не увидел свет. Там было уютно, не было терзаний, раскаяния, вины. Только ты и твои демоны, которые помогали тебе забыться. И на предложение Карузо он не мог не ответить по-другому. Ему нужно больше тумана в голове, чтобы подавить трезвый голос разума.       Карузо ликовал. Еще никогда Аббаккио не был таким беззаботным. Значит можно было умаслить по каким-то моментам. Но Леоне не был бы Леоне, если бы не позволил придурку этим воспользоваться. Пресек несколько попыток «договориться» и самоотверженно пил стакан за стаканом какой-то дорогой вискарь. Так он просидел у Карузо полтора часа. Настойчиво повышая градус.       В какой-то момент Леоне глянул на офисные часы позади выпившего до свинского состояния Карузо. Они показывали полночь. Ну что ж, он достиг того самого баланса, когда он все еще мог выполнять задания, а внутренний голос был прижат алкоголем. У него закружилась голова, когда он вышел из кабинета. Воздух, который был чуть свежее, чем в той каморке заставил его напрячь все свои мышцы, чтобы не упасть. Да он же профессионал! Пройдет по струнке на второй этаж так, что никто и не догадается.       Блондинка, вечно стоявшая на его пути ничего даже не успела ему сказать. Аббаккио остановил ее жестом и крепко держа в руках увесистый кейс с деньгами уверенно поднялся на второй этаж. Он знал куда идти, знал, что делать. Нужно просто нанести визит, обычная ритуальная фигня, из-за которой так переживал Буччеллати. В «зале ожидания» он снова почувствовал себя как рыба в воде, лишь бы его хватило на визит сеньориты Конти.       Предметы и очертания комнаты плыли перед глазами, но это не останавливало молодого человека. Он знал маршрут, у него была цель, он смягчил оковы совести и готов вести себя как ни в чем не бывало. Ради приличия он решил постучать в комнату, на как только он коснулся костяшками двери, он понял, что та была не заперта. Слегка потеряв равновесие Леоне ввалился в комнату, лишившись опоры. В комнате как всегда было темно.       — Конти, тебе передает почтение сеньор Буччеллати и надеется, что ты в добром здравии.       Никто не откликнулся. Ни единого движения в комнате.       — Конти! — требовательно позвал Аббаккио.       Предположив, что она вышла из комнаты, Леоне зачем-то проследовал в центр комнаты. Но по пьяной неосторожности обо что-то запнулся. Каким-то чудом ему удалось устоять на ногах. Он не смог это сразу себе объяснить, но в помещение было что-то не то. Молодой человек пригляделся к предмету на полу, который чуть не лишил его баланса.       Это была женская нога.       Холод начал подниматься с пола и по сантиметру продвигаться от пяток до макушки. Отгоняя любой дурман, отгоняя расслабление в любой мышце. Аббаккио накрывала тревога, отрезвляя его. Он внимательно присмотрелся к месту, где предположительно должно было быть тело.       Прислонившись к комоду, на котором стоял кувшин с букетом белых лилий и какие-то другие вещи, на полу сидела Алетта Конти со стеклянными глазами. Сомнений не было, она была уже мертва.       Леоне попятился и столкнулся со стеной. Пальцы левой руки разжались от неведомого импульса и кейс с глухим стуком упал на пол. Этого не может быть… он снова принял неверное решение? Почему? Первая волна отрезвления начала расходиться с неприятными последствиями, его начало мутить. Аббаккио спустился по стене, шоркая спиной. Что произошло? Было что-то подозрительное в ее позе. И в деталях.       Жгут. Леоне теперь словно кипятком окатило, его начало бросать то в жар, то в холод. На левой руке красовался жгут, а неподалеку от правой руки валялся шприц. Самоубийство? Передоз? Дрожащей рукой Леоне прикоснулся к трупу. Насколько он мог определить, умерла Алетта совсем недавно. Буквально перед его приходом. Он опоздал! От осознания у Леоне перехватило дыхание. Если бы он не задержался у Карузо, возможно, она могла остаться в живых. Хотя причем тут Карузо? Это он сам решил съездить в Rione Sanità, потратил там время. Один час — такова цена спасения жизни Алетты Конти.       — Moody Blues!       И вот второй раз за день он использует стенд в личных целях. Леоне закрыл глаза. Он не хотел видеть фрагменты перемотки, не хотел узнавать с порога то, что его ожидало. Начнет с сегодняшнего утра.       Ничем не примечательное утро. Алетта читала Алигьери, которого ей передал Буччеллати, смотрела в окно, наблюдая за жизнью горожан. По факту она находилась в тюрьме, в тюрьме результатов от его решения. Это ясно читалось по ее глазам.       День. В комнату приходит Джойя. Леоне остановил перемотку. Та не просто так к ней зашла, судя по всему с какой-то целью. Дружеский визит? Аббаккио в такое не поверил, хотя просто девушки вели непринужденную, насколько это возможно было, беседу. Не верил он и потому, что вспомнил реакцию Джойи, когда та узнала, что он был у другой.       Вечер. Несколько часов до смерти. В комнату снова приходит Джойя, в руках пакетик. Аббаккио понял, что это и у него задрожали руки. Сманивала таким образом на наркоту, прикрываясь добрыми намерениями? Долго уговаривает принять, Конти сопротивляется, но поддается уговорам. Леоне сжал кулаки и остановил перемотку. Джойя никогда не была проста, как казалось. Наркотики — это не тот элемент, который принимал на себя христианскую мораль о дружбе и равенстве. Все рассчитано. Дозировка рассчитана хладнокровно. Количество, которое приняла Алетта — выверенное до грамма, чтобы ввести человека в то состояние, из которого сложно выйти самостоятельно.       Джойя уже готова на все ради мести. Она расчётлива, холодна и у нее есть цель: устранить соперницу не вызвав подозрений. Драма, которая развернулась у него под носом, которой он снова был причиной. Такой глупой причиной, что не верилось, что женщина может пойти на такое из-за ревности. Девушка подготовилась. Как только Алетта отправилась в пограничный мир грез, Джойя вытащила из кармана все принадлежности. Жгут, шприц, наркотик, все было подготовлено. Оставалось только сделать вид, что инъекция была сделана самостоятельно, в чем ей же сама услужливо помогла. Последний штрих и все содержимое шприца уже разносится по венам. Джойя уходит, не закрыв за собой дверь. Конти умрет, но проживет чуть дольше, чем полагается.       Аббакио внезапно вспомнил, что ему нужно дышать. Убийство прямо перед его глазами. И именно в этот день он опоздал на встречу. Шанс помочь Конти оставался. Выпивал с Карузо — лишился его. Нет, он не хотел перед ней извиниться или признать то, что он поступил подло по отношению к ней два года назад. Он должен был лишь действовать по плану, по расписанию. В итоге он оказал медвежью услугу Джойе.       Молодой человек нервно рассмеялся. Шутка судьбы, не иначе. С ее смертью не изменится ровным счетом ничего. Леоне встал, взял в руки кейс и смахнул с комода «вещественное доказательство» в виде пакетика с наркотой, загреб при этом и увядший бутон цветка. Затем невозмутимо вышел из комнаты Конти. Расследования никакого проводить не станут, закопают, сбросят в реку, в общем, найдут способ избавиться от трупа.       На выходе он наклонился к блондинке.       — В комнате номер четыре… девушка. Самоубийство. Сообщи «синьоре». — спокойно сказал Аббаккио.