Я не дам тебе забыть меня

Гук отправился домой, не зная точно, как будет исполнять данное только что обещание, но готовый подумать над этим как следует, чтобы воплотить в жизнь сказанное. По пути он, конечно же, в очередной раз специально пошел мимо дома Юна в надежде застать его там, но света в квартире все еще не было. Он специально зашел в подъезд, ключ от которого у него все еще был, посмотрел почтовый ящик: письмо все еще было там. Парень, расстроенный, отправился дальше домой. Чем-то особенным все это время Чон не занимался, преимущественно базовые рутинные вещи, бытовуха и пара походов к Юну, которые не увенчались успехом. Но зато к воскресенью продумал план действий. Высота второго этажа здания была не такая и большая, он уже договорился с другом, чтобы тот дал ему стремянку, которая раздвигалась до пяти метров. Этого точно должно было хватить, чтобы Чим смог по ней спуститься. Все гениальное просто было в его понимании, план должен был сработать, главное делать все неспеша и тихо, чтобы не привлечь лишнего внимания. Все это время у Гука было желание посетить Мина снова, но он боялся, что его могут заметить, тогда их план провалится. Утром воскресенья парень взял стремянку и направился к больнице. Недоработки в плане были, так как любому прохожему было бы странно видеть человека со стремянкой у окна больницы, поэтому он решил хотя бы немного законспирироваться. На Чоне была одежда, которую он специально измазал зеленой краской, которую для этого вчера и купил, в цвет больницы, а ведерко, практически пустое, взял с собой для вида. Лестницу парень оставил у дерева и решил подойти к окну, чтобы вызвать Чимина и рассказать свой план. Он несколько раз негромко произнес его имя, затем повторил громче, но ничего. Он подождал полчаса отойдя от здания, чтобы не привлекать внимание, затем снова подошел, пытался вызвать парня, но ничего. Поднялся аккуратно по стремянке, заглянул в окно, но шторы были закрыты. Гук расстроившись, подумал, что Чан снова наговорил ему чего-либо, и парень передумал с ним идти, снова поверив этим негодяям, но резко, в небольшом кустике около угла здания, он заметил его открытку, которую писал Чиму в тот раз. Парень уже готов был расстроиться и решить, что он выбросил его подарок, но, взглянув на нее, был неприятно удивлен. На обратной стороне ручкой было написано: “Чонгук, если ты это читаешь, то меня тут уже нет. Они увозят меня в какой-то дом около монастыря в деревне неподалеку”. Гук не знал, в какое время парень написал это и, когда они увезли его, но он знал лишь один монастырь поблизости. В этой же одежде, совсем забыв о стремянке, он вызвал такси и побежал к главному входу, у которого оно должно было остановиться. Запрыгнув молниеносно в машину, он назвал адрес монастыря, к которому ему нужно было приехать как можно скорее, даже готов был заплатить сверху за скорость. Они домчались до монастыря - никого, проехали мимо ближайших домов - никого, поспрашивали людей - ничего. Даже в монастырь обратились за помощью, но никто ничего не знал и не слышал. Чим вместе с машиной словно сквозь землю провалились. Водитель начал беспокоиться об оплате еще после того, как доехали до монастыря и им пришлось ехать куда-то еще, но парень был честен, заплатил хорошую сумму, велев ехать дальше, но по итогу им пришлось возвращаться домой ни с чем. Гук был растоптан полностью, ему было все равно на звонки друга, которому стремянку спустя полдня он так и не вернул, было все равно на то, что на кровать завалился он в одежде в краске. Ему уже даже было все равно на то, кто это устроил и как, все равно на Юна, который так и не выходил на связь. Раньше он пусть и волновался, но знал, где его любимый. Сейчас же он не знал ничего. Он даже не мог узнать, где он, как он и с кем, как с ним обращаются, все ли хорошо. Ему было важно лишь увидеть его и забрать к себе, тем более что он теперь и сам была не против этого. Первые три дня он активно искал информацию о других монастырях неподалеку, ездил туда, пытался узнать у людей хоть какую-то информацию, ходил по домам, спрашивал монахинь и монахов о парне, но все безрезультатно. Следующую неделю он жил словно отшельник: никуда не выходил, толком не ел, основной рацион его составляла вода. Если бы это было возможно, то он бы даже не дышал. Парень потерял надежду, веру в успех дела, он уже не надеялся снова быть счастливым с Чимином, не верил даже в то, что ему хоть когда-то удастся хотя бы ненадолго увидеть его снова. Пропущенные звонки, многочисленные сообщения, стуки в дверь и голоса друзей из-за нее не могли его заставить снова вернуться к жизни, вернуться в социум. Чон впервые за свою жизнь был в таком состоянии, по крайней мере, в состоянии полного паршивого опустошения, с которым нет сил бороться. Если бы сейчас кто угодно сказал ему, что он раскис и потерял вкус к жизни, то он бы безоговорочно согласился. Он не знал, как дальше жить, чем заниматься. Он жил слишком хорошо, чтобы потом получить это. … Вы можете счастливы быть бесконечно, Думать, что это все точно навечно, Познавать вместе счастье, делить все моменты, Учиться всему вместе словно студенты. Познать вместе можно реальное счастье, Как вместе быть в радости и ненастье, Ничто никогда не будет помехой, Но вдруг вот так резко ваш поезд уехал… В вагонах совместного счастья пустоты, Не узнаешь ты себя, кричишь: кто ты? Но в ответ получаешь лишь тишь, А реальный в углу ты тихо сидишь. … (Полную версию стихотворения и истории в целом можно прочитать в книге “Я не дам тебе забыть себя”, авторки Надежда Надежды на ЛитРес (https://www.litres.ru/72710638/) или Ридеро, печатную версию книги приобрести на ВБ и ОЗОН)