Шрамы на твоём плече

Заблудилась на Немезиде я уже на следующий день. Они искали, какую работу можно доверить органику тринадцати лет отроду, и пока что решили отправить за энергоном на дальний склад. Склад я, конечно же, не нашла. Прихрамывая, я шла по коридору, старательно отсчитывая повороты и тихо шипя от боли в плечах. Как они тут сами ориентируются? Здесь всё одинаковое!!! Через полчаса я поняла, что ушла куда-то не туда. Абсолютно идентичные коридоры везде были похожи один на другой. Чтобы не стоять на месте, я шла, выйду же куда-нибудь в конце концов! Может, на способности ориентироваться сказывалась и усталость. Эту ночь я не спала, молча лежала на полу у стенки и смотрела на то, как Лазербик чистит себе крылья. Было страшно. Страшно от того, что я не знала, что они собираются делать со мной. И за родителей тоже страшно. Поблуждав ещё часа полтора, я услышала тихий свист, с которым что-то лёгкое рассекает воздух. Потом в искалеченные плечи впились острые когти Лазербика. Он, легко подхватив меня, понёсся к своему хозяину. Перед глазами всё потемнело от боли. Стальная птица, криком оповещая Саундвейва о своём возвращении, влетела в отсек и сбросила свою ношу. Я прокатилась по полу и врезалась в стену, зажмурившись от резкой боли в плечах. Рубашка снова намокает от крови. Лазербик осторожно приземлился на плечевой сегмент к связисту, перебирая лапами. Тот внимательно изучил его и заметил что-то красное на когтях. Саундвейв приподнял лапу своей кассете и осмотрел её, сканируя алую субстанцию. Потом, проанализировав ситуацию, подошёл ко мне, скорчившейся у стенки. Под тяжёлым взглядом десептикона сквозь маску я приподнялась, стараясь не шевелить вновь разодранными плечами. Связист вновь старательно ищет слова, чтобы воспроизвести: — Что… С твоими… Плечевыми сегментами? Я осторожно закатала широкие рукава рубашки, открывая израненные места, и сама сразу ужаснулась их состоянию. В некоторых местах когти проходили насквозь, на многочисленных ранах запеклась кровь. В одну из них попала грязь, и она начала гноиться. Я не заметила любопытное щупальце, тянущееся к открытым ранам. Один захват осторожно ткнул в корку из запёкшейся крови, содрав её. Рана открылась, я зашипела от боли, а щупальце виновато уползло обратно. — Состояние… Не критично… — подводит итог связист, — Но… Требуется… Починка… — Починка не поможет… — тихо отвечаю я, стараясь находиться как можно дальше от огромного робота. Саундвейв высвечивает на маске знак вопроса. Я нервно поёжилась и сказала: — Сама я это сделать не смогу, руки так не выгнутся… — Скажи… Что тебе… Требуется? — уточняет связист, выходя из отсека и отпуская Лазербика охранять меня. Боль мешала думать, но я собрала мысли и быстро перечислила перекись, бинты, вытягивающую мазь и иголку с ниткой. Хотя бы иголку с ниткой. Стальная птица осторожно приземлилась рядом, растерянно оглядывая оголённое плечо и понимая, что часть этих ран оставила она.

***

Смотреть на то, как огромный десептикон щупальцами заматывает тебе плечо бинтом, было страшновато. Некоторые раны пришлось зашить. Я сквозь острую боль подсказывала Саундвейву, что нужно делать и как. То, что смогла, я сделала сама. Последний кружок, и связист отрывает этот кусок бинта от общей массы, разделяет конец на две части и завязывает небольшой узелок на конце. Бинт уже немного пропитался кровью и стал красным в нескольких местах, но это не страшно. Я спускаю рукава обратно и обессиленно откидываюсь к стене после тяжёлого часа работы. — Спасибо, — выдавливаю я, поражаясь сама себе. Я благодарю десептикона за то, что он зашил мне раны, которые оставили его сознаковцы. Весело живём! Саундвейв, возвратившись к работе и не отрываясь от неё, воспроизводит: — Не стоит… Благодарностей… Это не… Забота… Просто… Оно могло… Загнить… Это да…

***

Через несколько часов связиста вызвал Мегатрон. Тот махнул мне щупальцем, показывая, что нужно идти за ним. Повезло, что Саундвейв ходит медленно, но и так я почти бежала за ним, чтобы сильно не отставать. Заблудиться повторно мне не хотелось от слова совсем. Перед высоким десептиконом разъехалась внушительная дверь, он, не торопясь, вошёл туда, следом прошмыгнула я. На нас сразу обернулся главарь фиолетовозначных и тут же заметил, что я не принесла энергон с дальнего склада. Он угрожающе наклонился и приготовился вонзить мне в плечо когти, я съёжилась и зажмурила глаза, предчувствуя новую боль. Прошло несколько секунд, но когти так и не впились в мою плоть. Я осмелилась приоткрыть глаза и увидела перед собой щупальце Саундвейва, закрывающее меня. — Саундвейв? — непонимающе спросил Мегатрон, выпрямляясь. — Убери свои щупальца! Связист отрицательно помотал шлемом. — Вы. Потом. Сами будете. Её чинить? На своём щитке он открыл человеческий интернет и наглядно показал, что будет, если загниют раны. Главарь распахнул оптику, да так и остался стоять, потом пришёл в себя и плюнул со злости: — Какие же они хрупкие! Саундвейв, я понял, что взять на корабль человека было плохой идеей… Они хрупкие, от них нет никакой пользы, в них даже когти вонзить нельзя!!! Даже до склада органика дойти не в состоянии!!! С каждым словом я сжималась всё больше и больше, стараясь казаться как можно меньше. А главарь продолжал: — Нокауту помощники не нужны, мне тоже, вехиконам не надо, никому она не нужна!!! Слушай, Саундвейв, раз уж ты не даёшь ее трогать, сам о ней и заботься!!! Такая же ненужная, как и твои кассеты!!! Я ощутила, как наэлектризовался воздух и встали дыбом волоски от ЭМ-поля связиста, насквозь пропитанного яростью. Мегатрон этого явно не заметил. Связист внешне спокойно уточнил: — Это. Приказ? Серый кон отвернулся и прорычал: — Да! Саундвейв повернулся и вышел, даже не посмотрев, иду ли я за ним. Он и так знал, что наедине с Мегатроном не останусь точно. Назад десептикон шёл ещё медленнее, чем вперёд, и я без проблем шла возле него. — Зря он так про твои кассеты сказал, — наконец проговорила я, чуть поотстав от связиста. Саундвейв замедлил шаг и вытянул щупальце, подхватывая меня и неся в нём, потом ускорился и скоро закрыл дверь своего отсека. Там он осторожно опустил щупальце на пол, позволив мне встать на свои ноги. Он медленно приходил в себя, занявшись своим самым успокаивающим делом — очередным осмотром Лазербика. Стальная птица покорно села ему на манипулятор, безвольно приподнимая крылья и лапы, чтобы кон их осмотрел. Саундвейв всё ещё обижался, но тщательно пытался взять себя в манипуляторы и не навредить своей кассете. — На нём ведь вся разведка, да? — я подошла ближе к ним, рассматривая стальную птицу. Связист утвердительно промолчал, а Лазербик с явным интересом ждал, пока его хозяин расскажет, что случилось. Но хозяин не спешил ничего объяснять: десептикон подошёл к своему компьютеру и начал что-то набирать щупальцами. Кассета связиста незаметно спикировала с его манипулятора и осторожно приземлилась рядом со мной, заставив вздрогнуть и пригнуться. Птица склонила голову набок, разглядывая меня алым окуляром и перебирая лапами. Видя, что я не понимаю, что он от меня хочет, Лазербик провентилировал и хрипло, с паузами между словами, спросил: — Что там произошло? Я отшатнулась от него, но, боясь обидеть, не стала спрашивать «Ты разговаривать умеешь?!», вместо этого уточнила: — Целиком? Птица кивнула. Я только сейчас обратила внимание на то, что даже когда он сидит, его голова нависает над моей — что уж говорить про размах крыльев? — Ну, скажем так, — я тщательно подбирала слова, чтобы не сказать чего-то не того. — Мегатрон не очень хорошо отозвался о том, что на самом деле имеет огромное значение для него в первую очередь — ну а для Саундвейва это ещё важнее. Лазербик сплюнул бы, если мог: — Ты что, на лекции к Шоквейву попала? Сочувствую, конечно, а конкретно-то что Мегатрон опять такого сказал? Тут у меня невольно возник вопрос — странно ли прозвучит то, что я сейчас скажу: — Он сказал, что я такая же ненужная, как и кассеты Саундвейва, — я заранее сжалась, прикрывая голову, чтобы если кон разозлился, то удар был хотя бы не смертельным. Однако тот лишь хлопнул крыльями и каркнул: — Тогда понятно, что с ним такое. Значит, теперь у нас с тобой один хозяин на двоих? Я кивнула, вновь поражаясь сама себе. Я беседую со стальной птицей огромного робота? — Тогда дам один совет — приводи мысли в порядок. Саундвейв — эмпат и телепат, от него скрыть ничего не получится. Телепат?! Ничего себе! Погоди, «один хозяин на двоих»? Он сказал «хозяин»? Это же не включает в себя такие же регулярные осмотры, правда?.. Следя за моими эмоциями, написанными на лице, Лазербик усмехнулся: — Не переживай, осмотры тоже будут!

***

Возможность почувствовать себя кассетой появилась через неделю, когда Саундвейв вновь вернулся в свой отсек не в настроении. Лазербик предусмотрительно отодвинулся от меня подальше, тихо каркнув: — Всё, теперь твоя очередь, он меня вчера опять проверял! За него я спрятаться не успела, от щупалец связиста ещё никто не уходил. Саундвейв аккуратно подхватил меня захватами, перенося на манипулятор. Вот теперь я в полной мере ощутила этот озабоченный взгляд через маску, которым кассету десептикон награждал почти каждый день. — Как… Твои… Плечевые сегменты? Я честно пожала плечами, ощутив ещё оставшуюся лёгкую боль, и закатала рукав рубашки, чтобы кон не делал этого сам. Развязать узелок на бинте мне не дало всё то же щупальце, самостоятельно размотавшее пропитанный засохшей кровью бинт. Под ним всё явно было лучше, чем раньше. Раны заросли почти полностью, но было видно, что следы от них останутся на всю жизнь. Оставшись довольным, Саундвейв трижды просканировал мой организм и лишь после этого спустил вниз — к Лазербику. — Легко отделалась, — хихикнул тот, но тут же примолк, увидев, как Саундвейв набирает в тазик воду с мылом. Я злорадно улыбнулась, но тут же притихла, когда щупальце подало мне губку и тазик с водой. — Думаю… Вы… Без меня… Справитесь… Мы с Лазербиком переглянулись, тот покорно провентилировал и подошёл ко мне со словами: — Будешь делать то, что я скажу, идёт? — По крыльям, — буркнула я, отжимая губку — поднимай лапу! Саундвейв ушёл подзаряжаться, оставив нас в этом отсеке одних. Что ж, такой подробной характеристики моей личности мне ещё никто не давал! Ещё и так красочно! И всего за полтора часа! Я, оказывается, и шарк, и шлак, и автобот хренов, и муш, и спарк, ничего не умеющий, и паразит ботов, и руки у меня кривые, и растут они не оттуда, и вода холодная, и мыло не мыльное, и небо раньше было выше, и трава зеленее и так далее и тому подобное в течение двух часов. Сказать, что Лазербик был недоволен, — значит не сказать ничего. Он был сырой, дрожащий и ругающийся. Пытался ускакать от меня с тряпкой в руке, но с мокрыми крыльями особо не полетаешь. — Иди сюда, я тебя вытру! — Я дорого продам свою жизнь!!! — орал Лазербик, прыгая по полу и тряся крыльями, чтобы те быстрее высохли. — Я ещё жить хочу!!! Я бегала за ним по всему отсеку, пока не зажала в угол. Мы оба тяжело дышали и вентилировали. — Стой… Зараза, я тебя вытереть хочу! Птица закрывалась крыльями, поэтому я начала именно с них. Работать приходилось быстро, тряпку отжимать на пол (лучше потом вытереть, чем ещё раз кассету ловить) и ещё при этом успокаивать Лазербика. Наконец, Лазербик был высушен, зато весь отсек оказался залит водой и мылом. Мы вдвоём из угла испуганно смотрели на это безобразие и риторически спрашивали: — Убирать-то кто будет? В итоге решили привязать к лапам птицы тряпку и послать её в плавание по полу, пусть воду собирает. Лазербик был вроде даже не особо против, но кто его спрашивать будет? И даже если он против, то что это меняет? Птичка каталась по полу, выделывая такие пируэты, что все олимпийские чемпионы по фигурному катанию нервно в сторонке курят и в запой уходят. А какое было музыкальное сопровождение… М-м, красота… Хриплое карканье на весь отсек перемешивалось с кибертронскими-русскими-и-ещё-много-какими ругательствами. Мне оставалось только иногда подталкивать в нужное направление эту орущую моющую машину. Пол сверкал, любая мама позавидует! И Лазербик тоже, кстати. Особенно его недовольные алые окуляры, но сделать он мне ничего не успел, потому что вошёл связист. Мы тут же шмыгнули друг за друга, перепутались, и в итоге я выглядывала из-за крыла кассеты, а тот смотрел на десептикона поверх моей головы. Саундвейв пошёл к нам, и… Олимпийские чемпионы окончательно запили и жалуются друг другу, обсуждая смысл жизни. Мы с выпученными глазами и оптикой смотрели на то, как связист, красиво взмахнув щупальцами и манипуляторами, катится по полу и со всей скорости врезается в стенку отсека. Мы зажмурились, когда услышали характерный металлический скрежет от того, что десептикон свалился на пол в перезагрузку. Мы осторожно подошли к нему с двух сторон, заглядывая в маску и тихо спрашивая друг друга: — Как думаешь, сильно его? — Вроде жив, видишь, щупальцами дёргает! Щупальца связиста на самом деле подрагивали, силясь что-то сделать. — Я, наверное, слетаю за Нокаутом, а ты здесь покарауль, — скомандовал Лазербик, шумно взлетая с пола и вспарывая воздух. А почему я?! А Саундвейв маску поцарапал… Будто услышав эту мысль, десептикон приподнялся на локтевых шарнирах, поводил шлемом в разные стороны и, увидев меня, как-то хищно взметнул щупальце. Уже привыкнув к такому, я без сопротивления позволила десептикону поднести меня к его маске, на самом деле чуть треснутой. Я ожидала упрёков, лекции, чего угодно, кроме того, что сделал связист. А он опять начал сканировать моё состояние. Видимо, чтобы успокоиться. Однако в этот раз даже после сканирования кон не ставит меня на пол, всё так же держа в щупальце и рассматривая сквозь щиток. Меня пробирает дрожь от этого внимательного и молчаливого изучения, но Саундвейв, будто придя в себя, поспешно опускает меня на пол и медленно встаёт сам. В дверь с радостным карканьем влетает Лазербик, а за ним мчится алый десептикон с чёрными окулярами. — Саундвейв? Ты в порядке?! Лазербик, чтоб тебя, я подумал, что с Саундвейвом невесть что произошло! Не пугай так больше! Он, не смотря под ноги, идёт к связисту. Я слишком привыкла к тому, что Саундвейв всегда смотрит под сервоприводы, и слишком поздно понимаю, что убежать из-под стопы медика не успеваю. Я сжимаюсь, мысленно прощаясь с этим светом, как вдруг меня обхватывают захваты щупальца и резко поднимают наверх, унося от опасности. Сердце опять замерло, а потом забилось слишком часто и слишком громко. Я с ужасом смотрела на виноватого Нокаута и поклялась, что впредь буду всегда уходить от роботов к стенке. — Смотри. Куда. Идёшь! Саундвейв берёт меня в манипулятор, проверяя мою целость в очередной раз. Потом аккуратно опускает на пол к Лазербику и поворачивается к Нокауту: — Мне. Не. Нужна. Помощь. Тот кивает и с готовностью выходит за дверь, продолжая ругать «эту шаркову птицу». Нам с Лазербиком стыдно. Связист чувствует это и берёт нас обоих на манипуляторы, бережно поглаживая, как будто говоря, что ничего страшного, со всеми бывает. Кассета тихо урчит мотором в ответ на ласку хозяина, а я ощущаю себя зверьком, которому простили шалость, потому что ругать его бессмысленно. Это странное чувство, что у тебя есть хозяин. Странно, что ты — почти домашнее животное огромного робота. Хорошо, что есть Лазербик, который расскажет о всех тонкостях жизни у этого непонятного, но заботливого со своими пластинками десептикона.