Шрамы на твоём плече

Жить на Немезиде, может, не так уж и плохо. По крайней мере — весело. Ну то есть нам с Лазербиком весело, а остальным, наверно, не очень. Однажды мы с ним решили проверить, сможет ли стальная птица поднять меня в воздух не в когтях, а на спине? Лазербик гордо сказал, что определённо да. Я сомнительно покосилась на него, будто уточняя «Не слишком ли мал?» Тот обиделся и каркнул: — Залазь, сама увидишь! А дальше всё уже по-старому… — Пластинки не трожь! Металл не гни, потом и Саундвейв не выправит! Сюда не наступай! Ты вообще знаешь, как на птиц садиться?! Праймус, ну-ка слазь! Я спрыгнула назад, но только для того, чтобы через секунду оказаться в его клюве. Стальная птица повернула голову и закинула меня на спину между крыльев: — Видишь вон те выступы? Я кивнула, приготовившись схватиться за них. — Вот их трогать нельзя!!! Держись рядом с ними, ясно? Я быстренько убрала руки от удобных для держания сегментов и перехватилась рядом, кивнув Лазербику. Тот довольно каркнул, расправил крылья, подобрался, потом разом взвыл мотор, и птица резко взмыла в воздух, заставив меня пригнуться к самому корпусу от встречного порыва. Поджав лапы, Лазербик редко махал крыльями, большей частью паря по коридорам. Сейчас я впервые почувствовала, как круто быть пилотом военного самолёта. Все разбегаются, прикрывая шлемы, я почти кричу от восторга, а Лазербик, усмехнувшись и заметив, что я освоилась с парением и уже не так испуганно хватаюсь за сегменты, начинает такие пируэты, что вслед за олимпийскими чемпионами по фигурному катанию в запой уходят Иккинг и Беззубик. Стальной птиц, конечно, огнём не плюётся, зато сколько ругательств знает! Слушай и записывай, потом поразишь всех своим знанием кибертронского. Лазербик отвесно ушёл вниз. Пол стремительно приближался. Я прижалась к гидравлике кассеты, которая наслаждалась моим ужасом. У самого пола он резко затормозил, выправил полёт, набирая скорость и высоту. Все десептиконы шарахались от нас. Боятся! Птица каркнула, будто о чём-то предупреждая. Я не стала искушать судьбу и ухватилась покрепче. В ушах свистел рассекаемый острыми лезвиями крыльев воздух, а кон вдруг расправил крылья и, перевернувшись набок, влетел в какую-то тёмную щель. Я, не выдержав, завопила от азартного восторга и ужаса. Довольный такой реакцией десептикон быстро вылетел из щели и оказался в ещё одном коридоре. Он начал часто переворачиваться в воздухе, накрывая меня своими крыльями, чтобы я ненароком не выпала. Мир смазался от этой скорости и всё ещё кружился. Лазербик вновь полетел прямо, неспешно паря над полом: — Ну, как ощущения? — Это! Было! КЛАССНО!!! — я на секунду забыла, как дышать, вспоминая пережитое. Он довольно усмехнулся: — А ты сомневалась! Ещё кружок? — ДА-А-А!!! Птица хрипло засмеялась, набирая скорость и резко поворачивая, заставляя всех десептиконов вновь прикрывать шлемы и с громкой руганью разбегаться в разные стороны. Лазербик застыл в воздухе, перестав двигать крыльями, я испугалась, а тот, начав падать, с новыми силами и усмешками кинулся вперёд, рассекая воздух. — Повелась! Я не стала спорить, следя за новыми манёврами птицы. Коридоры мелькали, а мы даже не замечали, куда, собственно, летим. А зачем? Новое пике, переворот вверх лапами и парение в таком состоянии, плавная спираль в воздухе, резкое торможение, снова просто быстрый полёт… А потом во время переворота у меня дёрнулась рука, и я поняла, что теряю эти сегменты. Руки соскользнули, я почувствовала, что нахожусь в свободном падении. Дыхание перехватило. Я старательно пыталась сгруппироваться, предчувствуя скорую тёплую встречу с полом. Но тут в рубашку вцепились сильные и уже знакомые когти, а сам Лазербик плавно опустился на землю, расцепив когти лишь тогда, когда я коснулась ногами пола. Я тут же грохнулась без сил и постаралась отдышаться от пережитого ужаса. Сверху заботливо навис стальной птиц, алыми окулярами разглядывая распростёртое на полу белковое. — Ты цела? Утвердительный кивок с моей стороны, я судорожно хватаю ртом воздух и пытаюсь успокоить бешено бьющееся о грудную клетку сердце. — Я бы предложил помочь встать, но у меня крылышки, — виновато развёл этими самыми крылышками Лазербик. — Не стоит, — я приподнялась на локтях, потом, подождав, пока перестанет кружиться голова, встала на ноги. Пол тут же пошатнулся под ногами, но меня клювом придержал десептикон. Отдышавшись, я пришла в себя и смогла нормально стоять. Мы огляделись и вновь в панике посмотрели друг на друга: — И где мы теперь?! Мы сели к стеночке, обдумали всё и решили: — Саундвейв нас в любом случае найдет! Мы посидели. Походили по этому кусочку коридора. Я нашла мелок в кармане и научила Лазербика играть в крестики-нолики. Тот будто наперёд знал, куда я схожу, и каждый раз выигрывал. Я чертыхалась и рисовала новое поле на стене. Вскоре весь коридор был изрисован клеточками с крестиками и ноликами, а мы с Лазербиком сидели около стены. Он держал в клюве мелок и рассчитывал ходы. Потом нам стало скучно, и дошло до того, что стальная птица вдруг вспомнила нашу первую встречу и спросила: — А что ты тогда в школе забыла? От напоминания про тот вечер я сникла, и очередная партия была проиграна в пух и прах. — Сама не знаю, зачем туда полезла. Лазербик внимательно склонил голову набок, алым окуляром заглядывая мне в лицо. — Там дети были, а от них ой сколько шуму здесь было бы… — неуверенно предположила я, рассеянно чертя новое поле для игры. Кассета хихикнула: — Ты тогда явно не о нас переживала. Потом, видя, что со мной что-то не так, он мягче продолжил: — Всё в порядке? Я кивнула и только сейчас заметила, что сжала мел слишком сильно и он раскрошился. — Вот черт. Да, всё в порядке или что-то вроде того. Ты тогда красиво спикировал, — я попыталась улыбнуться. Но Лазербик уже заметил, что затронул не ту тему. Он тихо виновато каркнул, подходя ко мне и кладя свою голову мне на плечо. Я не глядя погладила его клюв, успокаивая кассету: — Нет, всё правда хорошо. — Мы же видим, что нет. Я дёрнулась, заставляя птицу приподнять голову и прислонить органику к себе крылом. — А почему «мы»? — спросила я из-под крыла, ощущая тёплый корпус птицы и вибрацию её двигателя. Лазербик не успел ответить. Он воинственно встопорщил пластинки металла и громко предупреждающе каркнул. — Кто это тут у нас? — ласково спросил ехидно стрекочущий голос, обладатель которого глядел на нас. Робот походил на огромного жука и был раза в полтора больше вехикона. — Органика? — продолжил он, медленно подбираясь ближе. — И птичка нашего связиста… Он угрожающе засмеялся и застрекотал. Стало понятно, что хорошего от него ждать не стоит. Лазербик быстро подхватил меня когтями и резко взмыл в воздух, уходя от цепких манипуляторов жука. Без разницы, куда лететь, лишь бы подальше от этого робота! Кассета на лету взяла меня из когтей в клюв и закинула на спину. — Ты знаешь, за что держаться! — каркнул он, — инсектиконы шарковы… Совсем распоясались… О, а вот это хорошо! Я выглянула из-за его головы и тоже порадовалась. Нам навстречу двигался Саундвейв. Он угрожающе приставил щупальце к шее вехикона, спрашивая «Где. Они?!» Он изобразил на щитке улыбающийся смайлик, и Лазербик приземлился на его плечевой сегмент. — Саундвейв, спасай! — проговорил птиц, стараясь казаться как можно меньше на его плече. Из-за поворота тяжело вышел жук. — А ну иди сюда, чучело пернатое… Ой, Саундвейв! Жук, тебе не повезло. Ты мог просто уйти — ладно, убежать — ладно, какая разница, всё равно бы не успел. Ну, мы предупреждали, как говорится. От стенки себя сам отскребать будешь, ладно? И чинить себя после такого сильного разряда электричества тоже, ты согласен? Молчание ведь знак согласия, правда? Саундвейв угрожающе спокойно уточнил: — Ты. Обидил. Мои. Кассеты?! Жук, конечно, помотал головой, но наше энергичное кивание ей же дало поразительный результат. Незадачливого кона впечатало в стену щупальцем, а второе подобралось к его шлему, пуская электричество. Саундвейв закрыл нам уши и аудио манипулятором, чтобы мы не слышали крики жука, но это не особо помогло. После он развернулся, взял нас на манипуляторы и начал гладить, попутно сканируя. Погодите, он сказал «Мои кассеты»? Но ведь я не кассета! Или он уже считает меня таким же роботом? Я задумчиво обвисла в осторожных объятиях связиста. Тот склонил голову набок, рассматривая меня, а потом высветил на щитке улыбающийся смайлик.

***

Вечер того же мегацикла. Саундвейв на своей платформе смотрел в потолок, пытаясь понять, чего же ему так не хватает. Прошло два милицикла, и он пошарил манипулятором рядом с собой, чтобы убедиться, что Лазербик рядом. Но кассеты на платформе не оказалось. Связист сел в темноте и обвёл отсек внимательным взглядом, ища стальную птицу. Он включил свет щупальцем, перед ним мягко распахнулась дверь. Кон посветил фонариком по стенам, потом по полу. На уголке на полу лежал Лазербик с виноватыми окулярами, на его крыле заснула белковая. На щитке Саундвейва возникло сердечко, он куда-то ушёл и скоро вернулся с фотоаппаратом. — Не снимай! — злобно прошипел птиц, но было уже поздно. Вспышка, и вот снимок готов. Саундвейв, со словами: — Кассеты… Подружились… Ушёл подзаряжаться, оставив Лазербика тихо ругаться в углу.