Шрамы на твоём плече

— Э-эй, вставай! — кто-то назойливо махал крылом перед моим носом. Я сонно поворчала и открыла глаза. Как и ожидалось, сверху на меня смотрел Лазербик. — В общем, Саундвейв подумал и решил, что остальных кассет тоже можно оставить с нами, пока он работает. Я резко вскочила, чуть не упав на стальную птицу: — У Саундвейва не одна кассета?! Лазербик тяжело провентилировал, смотря в сторону: — К сожалению… — Это органика?! Из-за него выглянули два похожих маленьких робота с визорами на серых фейсах, один — фиолетовый, а второй — красно-чёрный. Они с любопытством, даже заворожённо, смотрели на меня, и я сразу отметила, что ростом они не сильно превосходят человека. Лазербик на всякий пожарный отошёл в сторону, уходя от всех вопросов: — Вот сами и спросите! Миниконы нерешительно подошли ближе, не осмеливаясь что-либо сказать и лишь сверкая оптикой. Наконец я, не решив, кому подать руку первому, протянула обе сразу: — Ася. Роботы застыли, но быстро пожали мне руки, одновременно переглядываясь и называя себя: — Френзи! — Рамбл! В уголочке тихо шипел Лазербик: — Закончились спокойные времена… Роботы наперебой расспрашивали меня о полёте на стальной птице… — А страшно было?! — А вас правда чуть инсектикон не сожрал?! — А Саундвейв снова пришёл и всех спас? — Ух ты, а почему у тебя во-о-от тут красненькое? — ответом им стало шипение от боли, когда тебе тыкают в зажившую рану. — Ой, прости! А всё-таки, что это? — А у вас правда есть слизь, которая может прожечь сплав? Я кивала или отрицательно мотала головой, не успевая вставить и слова. Наконец, дождавшись секундной паузы в вопросах, я быстро спросила: — А раньше-то вы где были? Миниконы ненадолго задумались, и я два милицикла наслаждалась долгожданной тишиной. Вполне понимаю Лазербика, который заранее свалил отсюда подальше. — У Саундвейва в отсеке, или нет, и вообще, я не связист, чтобы всё знать! — ответил за них стальной птиц из своего убежища, когда все выжидающе уставились на него, и вдруг всполошился: — Погодите, нас ведь было четвер… Рэведж!!! Она пятая!!! Рэведж? Не успела я оглянуться, как рядом со мной опустилась большая металлическая лапа. Такая красивая, не сказать, что тяжёлая, наоборот, лёгкая или даже изящная стальная лапа. — Она? Пятая? — низкий урчащий голос был наполнен презрением до отказа. Впрочем, как и его недовольная морда с миндалевидными алыми окулярами, которая сверху разглядывала мою небольшую тушку. На его голове были большие острые уши, а аккуратная мордочка с небольшим обонятельным рецептором сейчас с любопытством склонилась набок. Я обернулась и увидела… Огромного… Стального… КОТА! С четырьмя лапами. Задние он аккуратно подобрал под себя, а передними красиво опирался на пол. Длинный хвост был сложен вокруг лап, и лишь кончик подрагивал, выражая заинтересованность. — Позор роду кассетников… — проурчал он, привставая и хищно наматывая круги вокруг меня, недовольно помахивая хвостом. — Пригрел же Саунд… Вот сейчас пришлось вспомнить свои первые дни на Немезиде. Я сжалась и накрыла голову руками. — Не боись, — недобро усмехнулся робокот, усаживаясь на пол, — не съем. Саундвейв не одобрит. Однако захват на кончике его хвоста как-то странно щёлкнул. Я вздрогнула, но Френзи и Рамбл вдруг каким-то чудесным образом оказались рядом с Рэведжем и с таинственным видом увели его к стенке отсека. Под шумок я перебралась к Лазербику. — Пустишь? — шёпотом, и постоянно оглядываясь, попросила я. Птица тяжело провентилировала и приподняла одно крыло, куда я и шмыгнула без всякого промедления. От его корпуса исходило тепло от работы двигателя и небольшая вибрация. Под крылом было темно, но уютно. — Лазербик? Кассета тихо откликнулась: — Что? — Помнишь, ты сказал перед тем, как мы жука встретили: «Мы же видим, что что-то не так». Почему «мы»? Десептикон задумался, вспоминая тот случай, потом тоже с подозрением огляделся, убеждаясь, что остальные кассеты шушукаются в противоположном углу кварты, и доверительно каркнул: — Никому не скажешь? — Честное… Слово кассеты! — я подняла руку в знак клятвы. Лазербик то ли поперхнулся, то ли рассмеялся, хрипло пытаясь что-то сказать. — Акхм, извини. Так вот, я тоже немного эмпат. Чувства других ощущаю, но свои передавать не умею, — с улыбкой в голосе поведал он. Мы расслабились и задумались каждый о своём, заметив, что как-то тихо стало… — РЕБЯТА!!! Лазербик испуганно закаркал, хлопая крыльями, и чуть не прибил меня стальными лезвиями. — Ой, извини!!! — одновременно потупились миниконы, но тут же радостно сверкнули визорами. — Давайте Саундвейву сюрприз устроим? Птица на всякий случай подцепила клювом ворот моей рубашки и пододвинула меня ближе к себе. — Если там что-то связано с органикой, то я сразу не согласен, вы ещё не знаете, какие они хрупкие! — Да нет же!!! — замахали Френзи и Рамбл манипуляторами, разубеждая Лазербика в его странном предположении. — А тогда что именно вы хотите сделать? — настороженно выглянула я из-за корпуса уже знакомой и почти родной птицы. Миниконы таинственно переглянулись и наклонились к нам, шепча свой замысел…

***

Вечером Саундвейв задержался на своем рабочем месте, вновь выслушивая гневные тирады Мегатрона. Связист с каждым мегациклом все больше убеждался, что старого Мегатронуса он потерял, а из его праха восстал какой-то безумец, помешанный на тёмном энергоне и жажде власти. Он начал бояться его. Сторониться, уходить от разговоров и сворачивать, если главарь появлялся в коридоре. Десептиконы были сами не свои, они становились всё более озлобленными и вспыльчивыми. Теперь он доверял лишь своим кассетам, остальные получали настороженные взгляды, в которых скользило недоверие и упрёк. Знакомый коридор с трубками, по которым тёк энергон. А вот и дверь его отсека. Саундвейв раздвинул створки и замер — внутри было темно и не слышалось ни звука. Он в панике включил свет и оглядел кварту. Пусто, безмолвно. Всё на своих местах. Он стоял в проёме, не в силах шагнуть в опустевший отсек. На его маске высветился грустный смайлик, а сам он отчаянно сдерживал омыватель. И вдруг сверху на него прыгнули все пятеро его питомцев: — Сюрприз!!! Саундвейв быстро выставил манипуляторы и поймал озорников, глаза и оптика которых светились азартом и разгорячённым весельем. Он обнял всех своими длинными руками, прижимая к своему корпусу и склоняя шлем. — Пожалуйста… Не делайте… Так… Больше… Я переживаю… Рэведж тихо проворчал что-то вроде «а я говорил», но, получив свою долю ласки, замурчал, вибрируя всем корпусом. Остальные виновато смотрели в тёмную маску связиста щенячьими взорами, показывая, что добивались далеко не этого. Мимоходом он отметил, что органика безбоязненно глядит на него, вместе со всеми беззвучно извиняясь за содеянное. И только сейчас он понял, что, пожалуй, не зря тогда решил помочь ей. Отпустив всех на пол, связист быстрым шагом дошёл до шкафчика, который был в соседнем отделённом дверью от остальной кварты отсеке, и достал оттуда какую-то гремящую коробочку. Кассеты замерли, сразу делая свой самый милый и невинный вид, и только органика не знала, почему все так обрадовались. Саундвейв открыл, видимо, важную коробочку и извлёк из неё четыре голубых небольших брусочка, потом раздал их кассетникам. — Это крийи, — пояснил Лазербик с набитым клювом, от удовольствия жмуря яркую оптику. Органика задумчиво кивнула, запоминая новое слово. Вот сейчас десептикон был готов хлопнуть себя манипулятором по фейсу, ведь получилось так, что один питомец остался без угощения. Он извиняюще взял органику в манипулятор, поглаживая второй рукой. Та не поняла намерений связиста и удивлённо посмотрела ему в маску. Саундвейв не стал объяснять и просто подошёл к иллюминатору, приподнимая органику так, чтобы ей было видно. Немезида медленно продвигалась по орбите Земли, и за прозрачной стеной была видна голубая планета, окутанная белёсыми облаками, из-за которой вставало огромное слепящее солнце. Кажется, он нашел, чем её обрадовать. Девочка приподнялась, жадно запоминая все подробности и чуть ли не прижимаясь носом к иллюминатору. Кассеты прыгали внизу, тоже хотя увидеть космос. Саундвейв взял всех сразу, показывая звёздную бездну. Все с восхищением замерли, хотя видели её, в отличии от органики, не в первый раз. Они долго стояли так, а потом Френзи зевнул, и связист немедленно отправил кассетников и органику спать. К его удивлению, все улеглись в одном углу, согревая девочку, и тихо засопели, почти моментально уйдя в оффлайн. Саундвейв вновь взял фотоаппарат, добавляя ещё один снимок в большой файл на своём датападе, подписанный «Мои любимцы». За иллюминатором, в котором отражался тёмный силуэт связиста, было безмолвно, звёзды, будто тоже с умилением, мигали, заглядывая в отсек.

***

Уже ночью, когда Саундвейв опять мучался от бессонницы и от нечего делать разглядывал звёзды, в дверь отсека кто-то тихо и нерешительно постучался. Сначала стук был частый, но потом интервалы между звуками возросли, и десептикон поспешил открыть створки. На пороге стояла сонная девочка. Она тёрла глаза руками, сквозь зевание спрашивая: — Саундвейв, можно я у тебя посплю? Она не стала дожидаться ответа и, приметив ближайший угол, потопала туда, на ходу поясняя: — Там от них всех так жарко… Десептикон пару милициклов не осознавал, что происходит, но потом, увидев, что органика легла в углу, подошёл к моментально заснувшей девочке и взял её в манипулятор. Он уложил её на платформу, пристраиваясь рядом. Органика приобняла колени и уткнулась в них лицом, как-то тревожно дыша. Саундвейв, не веря в то, что это произошло, аккуратно обнял её. Девочка расслабилась и выпрямилась, дыхание стало ровнее. Какие же они всё-таки хрупкие, маленькие, тонкие и непонятные… Хорошо, что он тогда, не раздумывая, помог ей. С пятью милыми созданиями веселее, чем с четырьмя. Он улыбнулся под маской, разглядывая спину и волосы органики. На глоссу сразу легло легко слетающее человеческое имя: — Асёнок… Она вдруг застыла во сне, видимо, услышав знакомое сочетание звуков, и бессознательно обняла первое, что попалось ей под руки. Это был манипулятор связиста. Саундвейв затаил вентилирование, второй раз за одну ночь не веря своим окулярам, смотрящим на девочку сквозь тёмную маску. Она разделяла их. Этот безмолвный визор, скрывающий его эмоции, обернулся против него и злобно расхохотался в его фейс. Он мешал, сбивал с толку её мысли, не давал спокойно смотреть на него. Он пугал и завораживал одновременно, отвлекая противников от подкрадывающихся к ним длинных бесшумных щупалец. Саундвейв медленно снял свободным манипулятором визор с экраном. Его уставшие от маски окуляры внимательно фокусировались на органике, сменяя настройки. На девочку упал рассеянный изумрудный свет, струящийся из молчаливых, но заботливых зрительных сенсоров, сравнивая изображение из-под маски и вживую. Без визора было ещё хрупче, ещё тоньше, она казалась ещё меньше. В соседнем отсеке сопели обонятельными рецепторами четыре кассеты.