Red light

Они начали встречаться. Наверное. Пит решил обозначить это так в своей голове, хотя вслух они это не обсуждали. Просто Вегас начал периодически ловить его в пустых коридорах университета и целовать. Стал целовать на тренировках, на которые, если позволяло расписание, он отвозил их обоих на своем мотоцикле. Иногда градус между ними накалялся, и они прерывались для взаимной помощи друг другу. После они стали заглядывать в кафе неподалеку, и Вегас кормил его ужином, а потом увозил домой. Порш, если бывал дома, махал им рукой из окна, ухмыляясь, заставляя Пита нервно хихикать и смущаться. Потом они долго целовались у подъезда, и Пит заходил внутрь и из подъездного окна любовался тем, как Вегас уезжал. Они не ходили за ручку в университете, но Вегас открыто и ярко улыбался рядом с ним, когда они вместе шли в столовую. — Вы слишком приторные, у меня зубы сводит. — подразнил Порш, садясь рядом в столовой. Пит зарделся, хотя они ничего не делали, просто смотрели друг на друга и улыбались, сидя напротив друг друга. Вегасу вообще очень шла улыбка. Пит зарделся и пнул стул Порша, на что тот засмеялся. — Не смущайся, ты очаровательно выглядишь, когда пытаешься сравняться цветом лица с помидором. Порш вскочил, уворачиваясь от тяжёлой руки Пита и смеясь, оставил сумку, двинувшись в сторону буфета. Вегас рядом тихонько загоготал. — И ты, Брут? — Пит пнул его стул снизу по сидушке, заставляя подпрыгнуть. Вегас перехватил его ногу коленями, зажимая. — А вообще Порш прав, ты особенно красивый, когда смущаешься, — Вегас потянулся, погладив его алеющую щеку. Пит вскочил, выдергивая ногу. — Я в туалет. Он практически сбежал, провожаемый взглядом Вегаса, и встал у зеркала, смотря на свои пунцовые щеки. Набрал ладонями холодной воды и пару раз умыл лицо. Подобное внимание и действия по отношению к себе для него были в новинку, это все жутко смущало и немного нервировало. За дверью послышались голоса, и Пит запрыгнул в ближайшую кабинку, чтобы не пересекаться. Достаточно было и тех разговоров, что уже о них вели. Дверь хлопнула и, судя по голосам, зашли трое. Двоих он не узнал, а вот у третьего голос был знакомый. — Ты видел это? Похоже Вегас решил снова провернуть свою схему. Пит замер, задержав дыхание, стараясь не издавать ни единого шороха. — Да, даже жалко парня, закончить год с разбитым сердцем, это грустно. — Пит узнал голос одного из них. Это был Таван. — Надеюсь, он окажется сильнее Кима и не сбежит из университета, как только все поймет. — с притворной заботой разглагольствовал Таван. Шум сушилки для рук перекрыл дальнейший разговор, затем хлопнула дверь, и Пит снова остался в одиночку. Пит понял, что говорили о нем, но вот остальное вызывало массу вопросов. Что за схема Вегаса? Кто такой Ким? И почему ему должны разбить сердце? В прострации Пит вернулся на место. Вегас чуть нахмурился, глядя на него. — Пит, все нормально? Тот резко оторвал взгляд от стола и заулыбался, оставляя мысли в голове на будущее. — Да, я просто… Внезапно вспомнил, что у меня зачёт по искусствоведению через два дня, а я не готовился совсем. — Не проблема, можем сегодня вместо тренировки поехать ко мне, у меня есть лекции за первый курс, я тебя погоняю. М? — Было бы отлично. Так он оказался в логове Вегаса второй раз в жизни. — Проходи, чувствуй себя как дома. Вегас распахнул входную дверь, впуская Пита вперёд. Первый этаж с открытой планировкой состоял из гостиной и кухни. Была лестница наверх, видимо в ванную и хозяйские комнаты. — Давай так, поднимись наверх, первая дверь — моя комната, там под кроватью коробка с тетрадями, возьми те, что нужны, и спускайся, я пока соображу что-нибудь перекусить. — А не боишься, что вместо тетрадей я найду какие-нибудь журнальчики порнографического содержания? Обычно под кроватью хранят именно их. Пит хихикал, пока Вегас неожиданно не подкрался сзади, обнимая со спины. Пит мгновенно замер и вытянулся. — Зачем мне журнальчики, когда у меня есть целый, — Вегас провел языком по шее вниз, — горячий, — вдавил руками зад Пита в свой пах, прижимая спиной к груди. — и весь мой Пит. — он впился зубами куда-то в районе яремной вены, оставляя следом засос. Пит со стоном откинул голову ему на плечо, закрывая глаза и зарываясь правой рукой в его волосы. Пит сжал их в кулак, отнимая Вегаса от своей шеи. — Вегас, стой. Во-первых, прекрати оставлять на мне засосы, мне надоело их прятать. А во-вторых, мы пришли заниматься. Заниматься учебой, Вегас! Пит с силой рванулся из объятий и побежал вверх по лестнице. Комната Вегаса была, пожалуй, самой информативной комнатой в доме. Стены здесь были выкрашены в темные цвета, висели странные лампы, меняющие цвет на фиолетовый, жёлтый, красный. Пит полез под кровать, вытягивая коробку. Только она оказалась не той, что нужна. Он с шокированным выражением лица вынимал из нее наручники, какие-то фиксаторы для рук и ног, и даже такую же цепь, которую они использовали для реквизита. Судорожно складывая все назад, Пит думал о том, что теперь, вероятно, никогда не сможет спокойно смотреть на цепь в танцзале. Задвинул коробку назад, выдвигая следующую, наконец попадая на нужную. Порылся, листая тетради, и достал ту, что нужна, когда с первого этажа послышался звон разбитой посуды. Пит вздрогнул, следом донёсся мужской кричащий голос, и он поспешил выйти к лестнице. Лестница была устроена так, что если стоять на самом верху, то снизу тебя не будет видно из-за косяка, но зато ты можешь рассмотреть, что происходит внизу. — Отец! Пит успел увидеть незнакомого мужчину в песочного цвета костюме, заметить на полу разбитую тарелку с рисом, когда мужчина замахнулся и с силой ударил Вегаса ладонью по лицу. Пит вздрогнул всем телом, ногами врастая в пол. Ему показалось, что ударили его. Словно что-то старое, но вбитое на подкорку сознания всплыло в его голове, заставляя мелко задрожать всем телом. — Кусок дерьма! Ты пошел против меня, ты пошел на свои танцульки и для чего?! Чтобы тебя отчислили на втором курсе?! Чтобы опозорить меня в очередной раз своим существованием! Я поверить не могу, чтобы такой идиот мог быть моим родным сыном. Если ты вылетишь из университета, я лишу тебя денег, имей в виду. Вегас тяжело дышал, его лицо скривилось в приступе боли. Отец Вегаса грубо схватил его за подбородок. — Ты понял меня?! — Да, отец. Тот пихнул Вегаса и широким шагом вышел из дома. Пита трясло, он медленно сполз по стенке, за которой стоял. Внизу стояла оглушительная тишина, пока Пит не услышал звук отъезжающей машины. А потом Вегас закричал, кулаком вбиваясь в кухонный стол, смахивая всю посуду на пол. Он кричал, а Питу казалось, что это кричит маленький мальчик внутри него, тщательно запрятанный и глубокой забытый, как ему казалось. Пит подскочил, на негнущихся ногах сбегая по лестнице вниз, и кинулся к Вегасу, попытавшись перехватить его руку, на которой уже были в кровь сбиты костяшки. Взгляд Вегаса был диким, он, казалось, вообще забыл о Пите, о том, что он в его доме. Рыкнув, он схватил его за шею, больно вбивая спиной в стену. Пит начал задыхаться, но не пытался отнять руку Вегаса от себя. Он лишь молча аккуратно поднял ладонь, едва касаясь, провел по покрасневшей от удара щеке. Вегас дернулся и разом обмяк, Пит видел, как его взгляд прояснился, зрачки пришли в норму, и вот он уже не удерживает Пита, а, кажется, сам держится за него, тяжело дыша. Пит подался вперёд, обхватывая его руками, поглаживая по спине. Он почувствовал, как Вегас крепко сжал его, уткнувшись лицом в шею, а затем заплакал, дрожа всем телом. Пит молчал, пытаясь успокоить Вегаса своим теплом и присутствием, он гладил его по спине, пока тот не перестал плакать. — Прости, ты не должен был этого видеть. И за то, что я тебя схватил, прости. — Все хорошо. Слышишь? Пойдем со мной. — не отпуская Вегаса из рук, Пит потянул его в сторону дивана в гостиной, сдернул с него плед, сел спиной к углу и уложил Вегаса поверх, накрывая их обоих. Вегас лег ему на плечо, обхватив руками, словно боялся отпустить. Правой рукой Пит обнял его, а левой переплетал пальцы с ладонью Вегаса, играл с ними, вырисовывая узоры на ладони. Они оба нуждались друг в друге в этот момент. — Мой отец всю жизнь пытался сделать меня идеальным, лучше, чем я есть на самом деле. — Пит не спрашивал, но Вегасу явно и самому хотелось выговориться. — Кинн для него как бельмо на глазу. Я таскался за ним везде — на встречи, на занятия по боксу, на занятия по скрипке. В какой-то момент мне даже стало казаться, что я стал живой тенью, также неотрывно следующей, но являющей собой лишь бледное подобие оригинала. Отец всегда злился. Я не смог оправдать его надежд, и за это он бил меня каждый раз, когда Кинн становился в чем-то лучше меня. Мне кажется, что он никогда меня не любил. — Вегас говорил тихо, практически шепча, и каждое слово было пропитано болью и ненавистью. — Он пытался отправить меня на инженерный, но танцы, это то, что мне по-настоящему нравится. Это, пожалуй, немногое, что я делаю лучше, чем Кинн, вероятно только поэтому отец до сих пор не заплатил за мое отчисление. — Когда я был маленьким, мой отец до того, как погиб, отдал меня на бокс. Я был самым юным в группе и не мог бороться хоть с кем-нибудь. Меня ежедневно лупили на тренировках. А потом я приходил домой, и меня лупил отец, за то, что я никудышный, что у меня ничего не получается, что я худший в группе. Даже в тот день, когда они погибли, он побил меня за то, что я не получил первое место на соревнованиях. Когда я переехал к бабушке, спустя пару лет я узнал, что отец сам когда-то хотел стать боксером, но он был так плох, что его даже на соревнования не брали никогда. И он решил выместить это все на мне. Сначала он видел во мне себя самого, а затем видел того, кем он не стал. Нас бьют не потому, что мы уроды, нас бьют, потому что они сами уроды. Они ещё долго обнимались, пока у Пита не заурчал живот, заставляя Вегаса засмеяться ему в ребра. Они готовили вместе новый ужин, пока Пит действительно готовил, Вегас обнимал его со спины. Также в обнимку они поели, потом позанимались, а затем так и уснули на диване в объятьях друг друга, в которых так отчаянно оба нуждались в этот день.