Вдали ото всех

Раны болели. Во рту ощущался привкус пыли, словно я слизывал последние остатки обеда с земли. А я лишь наблюдал за тем, как Зоро готовится. Как принимает чужой груз ответственности, не колеблясь. Я уже знал, что нас ждет, как только мы встретили Брука, и тоже был готов. — Зоро, — на мой зов замерли двое: и военачальник Кума, и сам Зоро. — Бери Санджи и уходи. Зоро открыл рот, а затем его лицо застыло восковой маской в осознании. Его рука крепче сжала мечи, но он не сдвинулся с места. Он знал, что сейчас будет, и не был рад этому. — Иди, Зоро. И никому не говори, что здесь было. Я видел его внутренний конфликт. Как он тяжело сглотнул, но медленно, послушно кивнул, словно понимал что-то, что я молчаливо пытался донести. Было приятно осознавать, что в его голове я имел авторитет, соизмеримый только с авторитетом Луффи, даже несмотря на то, что мы провели не так много времени в путешествии. Я наблюдал, как он подхватывает Санджи на свою спину. Напоследок Зоро кинул тяжелый взгляд и дерганой походкой пошел куда-то в противоположную сторону от ребят. Надеюсь, он доберется до нужного места. Кума сохранял молчание. По моей коже невольно пробежали мурашки, и я не знал, от чего — от того, что я остался наедине с могущественным противником, для которого я как букашка, или от того, что я много на себя беру. Мне не хотелось этого. Но сильнее моего нежелания было желание иметь влияние на основной сюжет. Большую часть времени Луффи позволял мне иметь свое собственное путешествие: идти, куда желаю я, делать то, что желаю я, дружить с теми, с кем встречаюсь я. Не это ли высшая форма эгоизма — пользоваться благосклонностью капитана, прокладывая свой собственный путь, будучи под флагом Луффи? Я молча иду к огромной красной сфере, отключая голову от тревожных, жужжащих мыслей. В конце концов, не это ли долг первого помощника — разделять бремя своего капитана? Произошедшее дальше невозможно было описать словами. Ни одна боль в мире не сравнится с этим — накопленным истощением и усталостью, которые месяцами гноились в Луффи. Дело было даже не в физическом. Это была агония. Дичайшая, от которой сводило все тело судорогами, выворачивало суставы и кости. Крики комом застревали в горле, мешая дышать. В какой-то момент я даже подумал, что потерял зрение. Мелькали непонятные, неясные мне образы. Были ли это галлюцинации или же воспоминания Луффи, которые принесли ему боль? Не знаю. Но какое-то чувство потери заставило мое сердце заныть. Это было хуже, чем все то, что я испытывал раньше. Хуже, чем когда меня едва не раскусил напополам морской король. Хуже, чем любая драка или пулевое ранение. Хуже, чем лихорадка на Литл-Гардене. Меня словно разбирали по кусочкам на молекулярном уровне — атом за атомом. В этот самый момент пират Зиппо, чье имя знал только он сам, прекратил свое существование на несколько долгих десятков минут.

***

Я хрипло втянул воздух, полностью дезориентированный. Не знаю, сколько я лежал так, просто наслаждаясь свободой. Я никогда в жизни не чувствовал себя настолько счастливым, как в этот самый момент: избавленный от бремени чужой боли. Мне потребовалось время, прежде чем я собрал себя по кусочкам. Вдалеке слышались беспокойные голоса. Поначалу я не обращал на них внимания, не желая тревожить мирный отдых. Но стоило лишь разобрать два знакомых голоса, которые торопливо переговаривались, как меня словно подбросило. Внезапно появились силы на побег. Я приподнялся на дрожащих руках и осмотрелся в поисках укромного места. Искать не пришлось — в паре метров обнаружилась щель, которая могла вместить меня. Глаза закрылись сами собой, словно налитые свинцом. Надеюсь, меня не найдут. Не хочу видеть ребят. Вообще никого. Мне нужно оправиться и с новыми силами встретить команду. Хочу отдохнуть. Разве я многого прошу?

***

К сожалению, при следующем пробуждении я был в бинтах, что указывало на то, что в какой-то момент меня нашли. Но молчаливый Санджи и такой же молчаливый Зоро успокоили мои тревоги — остальные не узнают. Я слабо улыбаюсь им, благодарный.