Follower.

      Аппетитное чавканье уже которую минуту сбивает Рики с толку. Он зарывается пятью пальцами в длинные, завязанные в пучок волосы, выдыхает под нос и устало оглядывает Сонхуна. Липкими ладонями, покрытыми жиром и острым соусом, он уплетает за обе щеки куриные крылышки, ловко цепляя зубами кожицу, втягивая её шумно в рот и облизывая сначала губы, затем косточки, а после — пальцы. Он вовсю наслаждается едой, запивает её любимым качественным пивом, которое когда-то рекламировала какая-то популярная айдолка, и издаёт удовлетворённые звуки, нагло игнорируя прожигающий взгляд на себе.       — Может, мы уже поговорим? — Рики складывает руки на груди, на что Сонхун машет ладонью и с набитым ртом отвечает:       — Говори.       — Ты должен быть сосредоточен.       — I am, — выделывается минимальным знанием английского и, после тяжёлого молчания со стороны младшего, закатывает глаза и без желания вытирает руки салфетками. — Только не смотри на меня так.       — Отлично, — качает головой Нишимура, хотя совсем не удивляется тому, как старший любит поесть. Поставьте перед ним целый заполненный едой стол — после появления Сонхуна на нём и крошки не останется.       — Итак? — вместо того, чтобы сесть напротив, Пак опирается на спинку стула и смотрит выжидающе.       — Итак, — повторяет тот, — у нас три главные проблемы: как мне снова встретиться с Сону; как мне с ним сблизиться и сдружиться; и как то же самое сделать тебе с Хисыном. И на все эти три проблемы я уже нашёл решения. Смотри, — Рики достаёт из кармана какой-то с ключ и с громким звуком удара металла о лакированную доску кладёт его на сиденье перед собой.       Сонхун наблюдает за ним, ждёт хоть какое-нибудь другое действие, чтобы прийти к логическому умозаключению, но Нишимура как ровненько уселся обратно, так и остаётся неподвижным, ничего более не говоря и ожидая теперь реакции от друга. Пак хмурится — кажется, реально не врубается.       — И...? — делает круговые движения правой рукой, разомкнув пальцы.       — Как ты думаешь, зачем мне ключ? — задаёт очевидный вопрос, на который Сонхуну самому нужен ответ.       — Я без понятия.       — Именно: незачем, — ухмыляется кудрявый парень и берёт предмет в руки так, чтобы он висел в воздухе, после чего приближая его к лицу Пака. — Чего здесь не хватает?       Брюнет наклоняет голову, очень сильно напрягает мозги, осматривает ключ со всех сторон и вдруг облегчённо и одновременно взбудоражено вздыхает:       — Только не говори мне, что ты...!       — Да, — удовлетворённо кивает Рики, гордясь собой, и прячет вещицу в карман. — Именно то, о чём ты думаешь.       — Ой, я же чай поставил. Как только закончите со всем, выходите на кухню, я должен угостить вас фирменным пирогом своей сестры.       — Это необязательно!       — Нет, обязательно! В общем, я вас жду там через несколько минут, — Сону не оставляет и шанса на возражения и выходит из спальни.       Рики улыбается вслед, думая, как же, должно быть, ему повезло встретиться с Сону вживую и не умереть на месте от этого. Он забывает вовсе про экран монитора и продолжает пялиться в приоткрытую дверь. Но его, наконец, осеняет, и он вспоминает о своём плане. Парень вскакивает с места, на цыпочках подбегает к дверному проёму, чтобы убедиться, что владелец дома ещё не скоро собирается возвращаться в комнату. Рики осторожно достаёт из своего кармана ключ с висящим на нём брелоком в виде черепа и пытается отсоединить его. Но внезапно руки начинают дрожать. Ничего не удаётся сделать, и дело даже не в неуклюжести или волнении — он просто физически не может управлять своими действиями. Тело ослабевает в секунду, ноги становятся ватными, а перед глазами появляются чёрные пятна. Нишимура пытается добраться до рабочего стола Сону, чтобы сесть обратно, делает пару шагов, но в этот момент голова бежит кругом, в глазах окончательно темнеет, и он устало сваливается. Ключ с брелоком скатывается с его руки под шкаф.       Когда он приходит в себя, переосмысливает всё и сдерживает себя — лишь бы не поцеловать Сону сейчас и не испортить всё, пока оно только начинает зарождаться, — ситуацию спасает (или не совсем) звонок в дверь, благодаря которому Ким отвлекается. В это время Рики, которому становится чуточку лучше, хотя встать на ноги для него всё ещё большой труд, ползёт по периметру комнаты в поисках своей вещи. Наконец, обнаружив её, он нетерпеливо отрывает череп от ключа и подбрасывает его под кровать Сону. Пока парень возится там с сестрой и, почему-то, что на руку Рики, исчезает надолго, японец собирает всю волю в кулак и из последних сил выбирается в коридор. Он замечает промелькнувшую в дверях кухни тень Сону и спешит уйти из его дома как можно скорее. Заметив, что тот уже собирается возвращаться, Рики плюёт на всё, берёт свою обувь в руки и выбегает в одних носках в подъезд, забираясь на этаж выше, если вдруг блондин надумает искать его на улице. Но этого не происходит. Через несколько минут железная дверь семьи Ким закрывается, Нишимура спокойно обувается и, выждав ещё несколько минут, чтобы не покатиться по лестнице кубарем, уходит оттуда.       — Жесть, Рики, ты... Ты гений, — изумляется Сонхун и качает головой в восхищении. — Кстати, ты не говорил до этого, что упал в обморок. С того дня больше такого не случалось? Может, стоит обратиться к доктору? — обеспокоенно тараторит парень.       — Нет-нет, всё в порядке. Я не думаю, что это из-за чего-то серьёзного, — отмахивается японец.       — Тогда по какой причине ты почувствовал себя плохо в тот день? — не унимается Пак.       Рики не спешит с ответом. Он замолкает, неуверенно кусает нижнюю губу и чешет лоб, опустив голову вниз от неловкости.       — Я... ничего не ел в тот день, — нехотя тихо выдавливает из себя он, потирая шею, и тут же меняет тему. — Так о чём я там говорил...       Пак игнорирует его попытки продолжить речь и садится на стул, обеспокоенно смотря на макушку парня, опустившего взгляд на свои колени, словно на них что-то написано.       — Почему ты не ел?       — Не хочу об это-       — Рики, перестань быть скрытным. Я твой лучший друг, я переживаю за тебя. Я не причиню тебе вреда, я, наоборот, хочу позаботиться о тебе, — с искренним волнением в голосе говорит парень и берёт Нишимуру за запястье. — Отвечай.       Прежде чем решиться на ответ, Рики потирает шею и жмурит глаза. Он не понимает, как некоторые люди могут просто взять и кому-то открыться. Да, Сонхун — его самый близкий человек на данном этапе жизни, человек, который даже перепрыгнул по важности его собственного отца. Но он просто не умеет делиться своими мыслями, переживаниями, проблемами. Хотя с последним он может как-то и справляется, только если они связаны с чем-то, с чем друг может помочь, но никак ни с тем, что касалось его ментального здоровья, настроения или чего-то, отчего кошки скребут в сердце. Как это вообще делается? Неужели люди не стесняются рассказывать о чём-то личном? Это ощущение для Рики сравнимо с выходом на широкую публику абсолютно нагим. Слишком много информации для других, слишком большая возможность ударить в его самое слабое место, слишком уж страшно. Страшно позволять кому-то войти в твой внутренний мир, узнать твои мысли, секреты, настоящие чувства... Но разве Сонхун не заслуживает всего этого после верной и преданной дружбы в течение полутора лет?       — Хорошо, — кивает Нишимура и прочищает горло, набирая в лёгкие как можно больше воздуха. Иначе он сейчас попросту задохнётся.       — Я слушаю, — Сонхун всем видом показывает, что он здесь, что он рядом с ним и поддержит его.       — Я скучал по ней.       Сонхун хмурится, не совсем понимая, о ком идёт речь. Рики выглядит подавленным. Его голос звучит очень тихо и хрипло. Складывается впечатление, что он на грани слёз и еле держит себя в руках, чтобы не дать слабину и не опозориться. По мнению самого Рики.       — По...? — осторожно пытается дополнить Хун, боясь вставить, как сдаётся ему, весьма нетактичный вопрос «По кому?».       — Два года назад, девятого сентября, я потерял маму, — через силу, едва произносит Рики и нервно выдыхает под нос, пока у замершего на месте от неожиданной новости Пака всё складывается в единое целое. Вот почему он никогда не видел у него дома ни одну женщину, вот почему Рики никогда не упоминает её и вот почему он успешно делает вид, что не слышит любые вопросы, касающиеся этого человека. Тем не менее Сонхун предпочитает дальше молчать и позволить ему выговориться. — Она работала врачом в больнице. Я боялся. Я все те месяцы чёртового карантина беспокоился за неё, когда она каждый раз брала по две смены и не ночевала дома, ухаживая за больными. Она была слишком доброй для этого мира. Мама хотела спасти каждого человека, которого привозили, но она не смогла спасти саму себя. Она заразилась и тут же слегла с тяжёлым случаем. Я был очень обижен на неё и отказался говорить с ней в день её смерти, но я очень скучал, и мне было больно. Вечером я услышал от отца, что она... Что она сделала свой последний вздох... — дрожащим голосом шепчет последнюю фразу Рики, прикрывает лицо, вырвав запястье из хватки друга, и его моментально пробивает на слёзы.       — Тш-ш... — глаза самого Сонхуна оказываются на мокром месте, и он тут же заключает парня в свои объятия. — Плачь, плачь. Выпусти все эмоции.       Проходит несколько минут, в течение которых Рики обмякает в руках старшего, его тело подрагивает из-за беззвучного рыдания в дружеское крепкое плечо, пока тот утешительно похлопывает по спине. Немного прийдя в себя, он высвобождается из объятий Пака, протирает лицо рукавом одежды и потихоньку продолжает:       — Я очень жалею о случившемся и наказываю себя так каждый год. Я знаю, что мне и этого мало, но на большее я не способен. Я слабак.       — Нет, Рики, это не так... — не зная, что ответить на такие резкие слова о парне, Сонхун неловко касается его плеча. Ответа не следует.       Это небольшое откровение со стороны младшего оставило на парне непонятный осадок. Произошедшее только что ощущалось, как сон. С самого их знакомства и начала дружбы Рики особо не рассказывал ничего о себе или своей семье. Речь шла лишь об их общих интересах или Сону. Всё. О семье Сонхун знал только по работе — что его босс является отцом Рики, и у него несколько точек магазинов по всей Южной Корее. Как и говорилось ранее, о матери никогда не упоминалось. Сказанное младшим для него действительно своего рода шок, но при этом он словно был готов к такому ответу, так как чувствовал и подозревал подобное, но не решался в этом признаться, ибо зачем?       Сонхуна тронуло, что Нишимура сделал этот маленький шажочек к нему навстречу и рассказал об этом... секрете? Это ведь своего рода секретик, верно? Это очень ценно для Пака. У него и самого не мало тайн, связанных что с его семьёй, что с тем, почему он оказался на улице, хотя у него есть собственный дом. И Сонхун прекрасно понимает, что для таких душевных разговоров нужна уйма времени и смелость. Он очень гордится тем, что хотя бы в одном из них этого всего хватило. Когда-нибудь он тоже сможет сделать это. Но пока рано.       Рики сидит на месте некоторое время, опустив глаза, после чего уходит в ванную. Как полагает брюнет — умыться. Возвращается не сразу, но более-менее свеженький, хотя опухшие веки всё ещё выдают его состояние. Он медленно и тихо выдыхает, словно это последний этап для успокоения, и смотрит сверху на всё ещё сидящего старшего.       — Продолжим?       Пак кивает. Рики идёт в сторону дивана, где можно удобнее расположиться, и слышит сзади благодарное:       — Спасибо.       Он ничего не отвечает и лишь садится на мебель, сглатывая. Сонхун располагается рядом, так и не досказав «За доверие». А оно и не нужно.       — Значит, как устроить следующую встречу с Сону?

***

      Потные зеркала практически закрывают весь вид на чёткое отражение нескольких танцоров, чуть ли не доводящих пол до дыр своими прыжками, но это не мешает им наслаждаться видом своих энергичных движений, от которых они кайфуют не меньше своего хореографа. Хисын сидит в сторонке, наблюдая за раскрывающейся картиной, и качает головой в такт музыки, не отрывая восхищённого взгляда от своих учеников, которых хоть сейчас подними на сцену — взорвут танцпол. Конечно, не в тридцать два, но во все имеющиеся зубы он точно улыбается. Как только проигрывается последний завершающий бит, команда встаёт в крутую позу, а в центр — со сложенными на груди руками, широкой улыбкой и буквально текущим, как из-под крана, потом по всему лицу проходит красноволосая девушка, Хисын вскакивает с пола и гордо хлопает в ладоши, ободряя ребят.       — Браво! Бра-во! — не перестаёт аплодировать, пока те и от усталости, и от радости обессиленно валятся с ног. — Вы меня сегодня очень шокировали. Чан Кюджин, — обращается к той самой ученице, — красотка! — показывает большой палец, а та находит последние силы в себе, чтобы хотя бы на коленях поклониться в благодарность. — Я никогда в вас не сомневался.       — Хисын-сонсэнним, вы самый лучший учитель, — вытирая полотенцем мокрую шею, на выдохе говорит один из парней.       — Это вы самые лучшие у меня, Джеймс, — тепло улыбается Ли, а внутри ликует от таких слов. — Кто-нибудь знает, который уже час?       Только ребята хотят посмотреть в свои телефоны, как дверь открывается, и в помещении появляется чья-то макушка.       — Ой, вы ещё не всё? Прошу прощения! — неловко извиняется парнишка, кланяется Хисыну и закрывает за собой дверь.       — Даниэль пришёл? Уже время вечерней группы? — удивляется хореограф тому, что время с ними так быстро пролетело. Кто-то из ребят оповещает, что по графику занятие подошло к концу, и он удивлённо вздыхает. — Вау... И вправду. Ну что ж, ребята! Давайте, собираем шмотки и скорее освобождаем помещение, мне ещё его проветривать!       — Сонсэнним, когда наш дебют? — перед выходом спрашивает последняя девушка, выпятив губу и смотря на него щенячьими глазками снизу вверх.       — Нужно ещё... — уже воодушевлённо начинает Хисын, но замечает сзади неё проходящего в зал Сонхуна и забывает, что хотел сказать.       Ему, честно говоря, очень стыдно. Хисын, наверное, ещё никогда не чувствовал такой стыд перед кем-либо. Он чувствует себя предателем после того, как вообще заикнулся о танце Сонхуна другим хореографам. Да, он сделал это вообще без задней мысли, посчитал чем-то милым и забавным, и не мог ручаться за реакцию остальных, а тем более за то, что нетактичный Джихун вообще выскажет это в лицо ученику. Вина Хисына в том, что это необдуманное действие могло разрушить (а может, уже) самооценку начинающего танцора: когда кто-то лучше него смеётся над ним в открытую, а ты — тот, из-за кого это узнали. И откуда ему знать, что теперь думает о нём Сонхун? Может, Хисын был первым, кому он вообще продемонстрировал фристайл, и после этого он усомнится в своих навыках и закроется? Потеряет уверенность, закомплексует? Может, он уже не имеет к Ли доверия и ему теперь некомфортно и стыдно танцевать в чьём-либо присутствии? Может, он боится, что его снова осудят и обсмеют? Кто знает, что в голове у Пака?       Хисын не знал, как замять эту ситуацию, поэтому и не пытался. Он не считает правильным свой проступок, но и вымаливать прощение не собирается. Всё-таки статус. В такие моменты его мозг уже твердит другое: а вдруг Сонхун не обижается? Он же никак не подаёт это своим видом. Нормально ведёт себя, как обычно общается, входя — здоровается, перед выходом — прощается. Всё, как и должно быть!       «Айщ...», — от мыслей голова сейчас взорвётся.       Тем временем девушка рядом не перестаёт трясти парня за руку, чтобы он уже обратил на неё внимание и перестал сверлить взглядом Пака, заправляющего свою футболку в штаны у зеркала.       — А...? — задумчиво, Ли, наконец, переводит взгляд на неё, на что та надувает губы и хлопает ресницами.       — Когда наш дебют, сонсэнним! — топнув ногой, хмурится она.       — Ещё пару репетиций, и, думаю, вы будете готовы к съёмкам, — натянуто улыбается, снова высматривает Сонхуна, который уже испарился с прежнего места, находит его растягивающегося на полу позади себя и убирает с себя руку ученицы. — Так, Хеин, тебе пора, у меня уже занятие с другой группой.       Урок танцев, как обычно, начинается с зарядки и растяжки. Хисын перестал вставать в центр и показывать примерно, чем заниматься, поэтому танцоры уже сами берут это дело в свои руки и по очереди выходят вперёд, направляя друг друга. Когда наступает очередь Сонхуна, он бросает на старшего мимолётный взгляд, не означающий абсолютно ничего: ни обиды, ни отвращения, но при этом и никакой симпатии — просто пустоту, — Ли тихонько кивает, одобряя его упражнения, и старается лишний раз не смотреть, чтобы не ставить его в неловкое положение.       Как и все предыдущие разы. Всё опять проходит как всегда: Сонхун теряется в толпе из других ребят, а Хисын учит всех одновременно, не используя ни к кому индивидуальные подходы. Было ли так всегда, или он перестал этим заниматься, чтобы и к Паку не подходить? Сонхун правда без понятия. И пора это всё исправить. Нужно уже что-то сделать, чтобы расположить старшего к себе.       — А! — короткий вскрик разлетается по комнате, и Хисын прерывается от объяснения нового движения, заметив в отражении зеркала, как ученики образовывают толкучку и наклоняются вниз. Обеспокоенный, он идёт к ним и проходит вовнутрь небольшого круга, где видит сидящего на полу и держащего лодыжку Сонхуна.       — Что случилось? — глаза Ли широко раскрываются от волнения, он тут же садится рядом с ним на одно колено и накрывает своей руку парня, которой тот держался за больное место. Сонхун прикусывает губу, негромко стонет, стараясь передвинуть ногу, но тут же вздыхает и, тяжело дыша, отвечает:       — Кажется, я подвернул ногу, — полушёпотом говорит он и массирует лодыжку, игнорируя касания старшего лишь для вида, хотя внутри не знает, куда себя деть от паники. Не думал он, что хореограф такой тактильный и такой... горячий. Жарко в зале.       — Тебе нужно в медпункт, — констатирует факт Хисын, огибает Сонхуна и перебрасывает одну его руку через плечо, помогая подняться. — Так, дорогу расчистили и пока порепетируйте то, что уже выучили! — отдав приказ группе, он выволакивает хромающего ученика из комнаты.       Не учитывая того, что вся эта ситуация с подворачиванием ноги и завоеванием внимания старшего — план Рики для сближения с ним, чтобы присматривать за Ли и быть в курсе дел, Пак не такой хороший актёр, чтобы так отлично сыграть. Ему действительно пришлось причинить себе боль и вред, чтобы всё выглядело максимально правдоподобно. Нога ныла безумно. В момент, когда что-то там закололо, из глаз Сонхуна чуть слёзы не брызнули от того, на какие жертвы он идёт и как страдает.       Весь коридор, в конце которого находится медпункт, он пыхтит, как паровоз, повиснув на плече у Хисына, у которого, о боже, такой приятный парфюм — несмотря на то, что он проводит далеко не первое занятие, он всё ещё продолжает пахнуть им. Что насчёт самого хореографа, нельзя было сказать, что он так же сильно мучается, ну, как минимум, в отличие от младшего. Весит тот немного, ходить с такой ношей особого труда не составляет, но переживает он сильно. Не серьёзная ли травма? Не сломал ли он там себе что-нибудь? Сможет ли посещать занятия после этого случая? Сколько времени уйдёт на восстановление? Возможно, это не пойдёт под его ответственность, но забить на это ему не даёт совесть.       — Сильно больно? — почти дойдя до медицинского уголка, интересуется Хисын и смотрит на Сонхуна, что в это время разглядывает дорожку под собой и внезапно поднимает голову, оказываясь слишком близко к хореографу. Он начинает быстро-быстро хлопать ресницами от неожиданности, отстраняется на несколько сантиметров и прочищает горло, отворачиваясь от него. Как неловко!       — Н-нет, — качает головой и прикусывает изнутри губу то ли от боли, то ли от нехватки воздуха в лёгких при зрительном контакте с Ли, у которого взгляд такой пробивающий и обнажающий, словно Пак сейчас оказался перед ним абсолютно голый и беззащитный.       Двое оказываются в медпункте, но, увы, что в школе, что в университете, что даже в танцевальных учреждениях, всегда одно и то же — врача нет на месте. Хисын аккуратно усаживает Сонхуна на койку, помогает поднять его ногу наверх, осторожно снимает кроссовок и, когда тот шипит, тихо извиняется. Он несколько раз выглядывает в коридор, ожидая хоть кого-нибудь, но никто не приходит, поэтому он решается сесть рядом. Со второй попытки, так как сначала ему мешает телефон, который он решил захватить на всякий случай перед выходом и положил в карман.       Тишина и молчание. Уж слишком напрягающее.       — Терпеть... можешь? — робко спрашивает Хисын, не зная, как начать разговор.       — Да, — кивает младший и поджимает губы, отводя взгляд в сторону. Они ещё немного молчат, поочередно вдыхая и выдыхая — было настолько тихо, что хоть за жужжанием мухи следи ушами.       — Я хотел сказать, — в унисон начинают оба, резко повернувшись друг к другу, но удивляются такому коннекту и замолкают.       — Да, давай ты первый, — уступает Хисын, но Сонхун настаивает, чтобы тот говорил первый, ведь он старше и всё же учитель здесь. — Хорошо. Я хотел извиниться за тот случай. Я не думал, что Джихун скажет такие обидные слова в твой адрес, и мне не стоило делиться этим. Наверное, моя вина в том, что моё описание твоего танца прозвучало смешно. И, хочу сказать, что это всё неправда, и я так не считаю. Мне он очень понравился, — спокойным и ровным тоном проговаривает Ли и чувствует, как камень с души падает. Неужели он это сделал?       Пак смущённо смотрит (старается) в глаза парню и после его речи легонько кивает, не зная, как вообще реагировать на извинения от самого хореографа, но ему очень приятно слышать это. То, что он первый пошёл на уступки, говорит о том, что, несмотря на свой статус одного из лучших танцоров страны, Хисын остаётся всё таким же скромным человеком, ничуть не высокомерным — не таким, как многие, которые считают, что их ученики им в подмётки не годятся, и вообще не ставят их ни во что. У которых девиз «Я здесь лучший, я всегда прав, хочешь — учись. Мне нужны только твои деньги». Нет. Кажется, у сонсэннима доброе сердце.       — Всё хорошо, сонсэнним, — улыбается уголками губ Сонхун и чешет затылок. — Я тоже хотел вам сказать, что если вы вдруг переживаете по этому поводу, то незачем! Я пришёл сюда, чтобы научиться танцевать, и должен уметь воспринимать критику в любой форме, тем более от тех, у кого навыков больше.       — Я бы поспорил с тем, что это была адекватная критика с его стороны...       — Как бы то ни было.       — Отлично, — с лёгкостью в сердце улыбается Хисын и начинает от радости водить руками от колен к бёдрам и обратно, а после глядит на дверь. — Что-то она вообще пропала. Пойду посмотрю, где наш врач, тебе нужно скорее оказать помощь. Посиди здесь, — указывает он Паку, тот послушно кивает и остаётся. Будто есть другой выбор.       «Теперь сблизиться будет намного проще...»       Сонхун очень рад тому, что эта проблема теперь позади, что между ними не будет никаких недопониманий, а доброта и приземлённость Хисына — это просто сплошные бонусы для достижения результата. Сону общительный, Хисын простой, да Рики жесть как везёт!       Но всегда ли удача будет на его стороне?       Сонхун прислоняется спиной к стене и прикрывает глаза, желая расслабиться до тех пор, пока кто-нибудь из двух пропавших не придёт, но ему не даёт отдохнуть громкий, даже пугающий звук уведомления, что парень аж дёргается на месте, а его сердце просто вскакивает от неожиданности. Это был телефон Хисына, на который пришло какое-то сообщение. Сонхун прекрасно знает, что заглядывать в чужие телефоны очень плохо, но разве он не должен пользоваться любой выпадающей возможностью? Вдруг это поможет что-то узнать о нём?       Он бросает быстрый взгляд на дверь и тут же на телефон, пока экран всё ещё горит и не выключается, дабы не касаться руками. Жаль. Это обычный спам от какой-то компании. Парень уже хочет разочарованно вздохнуть и забить на это, но перед тем, как монитор гаснет, он замечает какой-то список на главном экране. Что же это?       «Чёрт с ним», — думает он и нажимает на кнопку блокировки.       Список дел на понедельник, 12 сентября.       • Заглянуть к Чеён за папками       • Постирать бельё       • Дать маме деньги       • Купить молоко для Бэкку (желательно, бутылочку тоже)       • Отсортировать ненужные подписки в ютубе       Сразу же убрав от себя телефон, Сонхун принимает прежнюю позу и задумывается. Молоко и бутылочка для Бэкку? Это маленький ребёнок? Новорождённый? Кто это, и почему Хисын должен ему что-то покупать? Так, стоп... Неужели...       «У него есть... сын?»

***

      Среда. День, который Сону вроде бы очень сильно ждал, но внутренне боялся и переживал — лишь бы больше не произошло никаких инцидентов. Конечно, за неделю никто не забудет о произошедшем. В воротах университета показывались студенты, бурно обсуждающие недавнее преступление и переживающие за свою собственную безопасность, несмотря на то, что вся территория учебного заведения обставлена сотрудниками полиции. Столпившиеся по группам ребята всё жужжали друг другу о результатах расследования, которых попросту не было. Оно не сдвинулось с места, и вычислить убийц не получилось, что заставляло каждого беспокоиться о том, что они всё ещё на свободе, и что чья-то жизнь, возможно, на грани опасности. Панике поддаются без исключения все, но некоторые стараются успокаивать себя мыслями о том, что покойные были блогерами, и, по большей вероятности, так с ними поступили хейтеры. А Сону эта теория уж точно не позволяла спокойно спать по ночам, пока он не забывал о ней. Но может ли кто-то так ненавидеть это чудо, которое и мухи не обидит? Но ненавидят даже за то, что человек просто успешен, популярен, красив... Так что да, может.       — Рад видеть вас снова в привычном для нас месте, — с приподнятыми уголками губ Чонвон заключает в объятия по очереди Сону и Джея. — Если честно, я даже заскучал дома. Не думал, что буду тосковать по учёбе.       Ким слабо улыбается на его слова, вздыхает и поправляет рюкзак, в то время как Пак тоже счастлив оказаться в стенах университета, встретиться с одногруппниками и даже послушать нудные лекции. Джей останавливается глазами на Чонвоне, идущем посередине, который с теплом рассказывает Сону о днях, проведённых у бабушки, не замечая чужого взгляда со стороны. С того дня они ещё ни разу не виделись и не общались даже в соцсетях, и теперь Джей пытается понять, как настроен к нему Чонвон: обижен, недоволен, ревнует или вообще ничего плохого к нему не испытывает. Может, парень сам додумал для себя какую-то недомолвку и думает, что между ними сейчас что-то не так? Но тогда почему Ян ни разу не написал ему?.. Хотя он и Киму не писал! К тому же, сам Пак тоже не пытался связаться с ним. Квиты.       — ... поэтому она ждёт вас тоже у себя летом, — слышит конец предложения Джей, выпавший из разговора ещё в начале, и непонятливо хмурит брови, переспрашивая:       — Что? Кто? Чонвон сдержанно улыбается, смотря взглядом «Ты меня вообще слушал?», и повторяет:       — Я рассказывал о вас своей бабушке, она хочет увидеть вас, поэтому приглашает в деревню на всё лето.       — Ух ты, — удивляется Пак и скручивает губы. — Звучит неплохо.       — Я постараюсь, но мне ещё на каникулах родителей навещать, ты же знаешь, — виновато смотрит Сону на Яна.       — Конечно, понимаю. Ты можешь присоединиться к нам в любое время. Ты же сразу со мной поедешь? — парень поворачивается к старшему, который даже не обдумывал это решение и теряется от этих слов.       — Э... Наверное.       Кажется, между ними всё хорошо, или Чонвон старается общаться с ним так же, как и раньше? Ничего подозрительного в его словах нет. Быть может, он и не придавал этому много значения. Джей думает, что слишком много себя накручивает из-за всего происходящего.       — Вот и прекрасно.       Троица обсуждает последние новости друг друга, но в основном рассказывает только Чонвон. Напряжённая атмосфера сразу же исчезает, когда Сону перехватывает инициативу и делится своими идеями для следующих видеороликов. Обычно он не зависит от чужого мнения, но ему очень важно знать, что думают о конкретных вещах его близкие друзья. Чаще всего они поддерживают любой кипиш, а если что-то вызывает в них неуверенность, Сону обдумывает свои решения ещё несколько раз. Если остаётся при своём, они поддерживают его, если меняет мнение — тоже. В этом заключалась вся ценность их дружбы.       Сону взбудоражено говорит о том, что хочет снять влог одного дня университетской жизни; иногда он подпрыгивает на месте и хвалит себя, когда в голову приходит какая-то прикольная деталь, неправильно произнося фразу «I'm a genius» (у него всю жизнь были проблемы с английским языком, пары по которой он удачно игнорирует и не посещает). Чонвон слегка подправляет друга, на что тот цокает, в шутку обижаясь, отворачивается и уже хочет по новой что-то заглаголить, но нечто цепляет его внимание, и, не успев даже взглянуть в глаза Яну, он снова поворачивает голову туда, где что-то кажется ему непривычным. Даже не что-то...       А кто-то.       — Мне же не кажется? — прищурившись, блондин тихо бормочет под нос, рассматривая за углом соседнего корпуса чью-то мужскую фигуру в чёрных брюках, чёрной рубашке, красном галстуке и накинутом сверху тёмно-синем жакете. На ногах у «знакомца» туфли с каблуками, поза максимально расслабленная, в одной руке какая-то папка, а в другой — мобильный телефон, в котором он копается.       — Что стряслось? — заметив, что Ким остановился, Джей с Чонвоном тоже приостанавливают движение в сторону здания.       Сону ещё не рассказывал им про него. Он вообще без понятия, как начать этот разговор! С чего начать? Чем закончить? А стоит ли оно вообще того внимания? Нет-нет, это необязательная информация для того, чтобы ей делиться. Они же даже не познакомились: Сону только известно его имя. И друг другу, по сути, они никем не являются. Зачем уделять этому время?       — Ничего... — неуверенно отвечает парень и присоединяется к ним, но потом, жалея наперёд о том, что собирается сделать, мысленно ударив себя, разворачивается, кидая негромкое: — Я сейчас приду на пару, вы пока идите!       Ребята, растерянные, остаются у крыльца, смотря вслед другу, что быстрым шагом направляется куда-то, куда вообще раньше не ходил. Они переглядываются между собой и, пожав плечами, продолжают свой путь.       «Зачем я вообще это делаю?» — злится на себя Сону и, напролом встречным студентам, уверенно направляется к своей цели.       — Извините! — неловко вылетает из его уст, когда на горизонте показывается кудрявый, что приподнимает веки и приоткрывает рот от неожиданной (или нет) встречи. Сону робко подходит к нему, сжав кулаки, и старается улыбнуться, пока напротив стоящий убирает телефон в карман и делает несколько шагов к нему.       — О, Сону-щи. Не думал, что увижу вас здесь, — с дружелюбием говорит Рики и сравнивается с ним, подмечая, что выше блондина на значительное количество сантиметров. Это кажется ему даже милым и ещё больше влюбляет в старшего.       — «Сону-щи»? — замирает парень. — Вы знаете моё имя?       — Вы же говорили, что блогер вы — Витамин Ким, нет? — убедительно кивает тот.       — А-а, да... Точно... Я, кстати, тоже не знал, что вы учитесь в моём университете, — старается начать разговор Ким.       — Нет, я не учусь здесь. Пришёл увидеться с другом. К тому же я ведь на заочке.       — Оу, вот как, — почему-то расстраивается парень, чья реакция льстит Нишимуре. Значит ли это, что Сону был бы рад видеть Рики здесь почаще? — В прошлый раз я не успел проводить вас, — смущается он, вспоминая пятничный вечер, но всё-таки решается упомянуть об этом — собственно, ради этого он и подошёл к нему.       — Ах, это, — кудрявый чешет затылок, — мне срочно нужно было идти. Извиняюсь за это. С вашим компьютером всё нормально? Он перезагрузился ведь?       — Да, с ним всё в порядке, — кивает Сону и думает, как бы ещё продолжить разговор. Ну, хочется ему. Хочется дольше постоять и поговорить.       — Ох, очень хорошо, что я вас встретил здесь! — словно вспомнив что-то важное, информирует Рики, и у поникшего Сону тут же загораются искры в глазах с надеждой на что-то. — Мне кажется, я уронил в вашем доме свой брелок. Было бы хорошо, если вы смогли мне его вернуть, — выпятив губы, парень демонстрирует свой «голый» ключ, на что второй сразу реагирует:       — Так вы можете прийти ко мне и забрать! — восклицает он, а потом, поняв, что это предложение прозвучало очень резко для «незнакомцев», старается обосновать свои слова: — Я хотел сказать, что у меня зрение так себе, ну... вы бы сами поискали свою вещицу...       В душе японец ликует от этих слов и, стараясь скрыть победную ухмылку, отвечает сдержанно:       — Если только вы не против...       — Конечно нет! Кстати, как смотрите на то, чтобы общаться более неформально? — предлагает блондин и начинает вертеть носком ноги на месте, чтобы успокоиться и перестать моментально озвучивать любую чушь, которая взбредёт в голову. Что с ним творится-то!       — Я думаю, что буду только «за»! Но, так как я младше вас, я буду обращаться вам как к Сону-хёну, не так ли? — игриво улыбается Рики.       — Вы правы! То есть, ты... — тёплая улыбка вырисовывается на лице Сону, — прав.       — Тогда, когда будет удобно прийти к в-.. к тебе? — смеётся от непривычности Нишимура, и Ким тоже подхватывает, хихикая и прикрывая рот рукой. Таким он расцветал всё больше и больше в глазах японца, что просто не был в состоянии оторвать от него взгляд. Какой же Сону солнечный.       Солнце и вправду появилось в его жизни, только теперь наяву.       — Может быть, сегодня или завтра вечером? Я свободен сразу после пар! Они заканчиваются в три часа дня.       — Хорошо. Дашь мне свой номер, чтобы предупредить на всякий случай?       — Безусловно.       Парни обмениваются контактами и, немного поговорив, расходятся по разным сторонам, так как Рики говорит, что ему ещё нужно успеть встретиться с другом до начала занятий. Но никакого друга, учащегося в одном и том же университете, что и Сону, и в помине нет. Он пришёл сюда исключительно ради того, чтобы устроить их встречу, и ему это удалось. Как всегда. Его дела всегда идут по плану. Порой Рики даже думает, что он избранный Бога.       Проводив издалека Сону взглядом, чтобы убедиться, что он внутри здания, Рики сразу же покидает территорию и у крыльца уже ищет глазами такси, чтобы доехать до дома; переодеться там в более-менее повседневную одежду, дабы не бродить по улице в парадных вещах; и поехать на работу в ТРЦ; но его внезапно останавливает уведомление, пришедшее на телефон. Счастливый, он сразу же достаёт его и надеется увидеть новое сообщение от Сону, но имя контакта человека, высвеченное на экране, немного настораживает.       Jaeyun: Нам нужно встретиться.