Follower.

      March 2021.       Лёгкое дуновение ветра пробирается под тонкую футболку, остужая не только тело, но и разум парня, одиноко сидящего на потрёпанном сидении вокзала Сеула, что не имеет ни сил, ни тем более возможности купить билет в каком-либо направлении, даже только в одну сторону. Без пути назад. Между длинными холодными пальцами покоится непотушённая сигарета, что вот-вот да обожжёт его кожу. Глаза неподвижным взглядом уставлены куда-то вдаль; Сонхун, может, и находится телом здесь, но мыслями он точно далеко не в этом месте. Рядом лежит дорожная сумка с открытым нараспашку замком, откуда выглядывает воротник белой рубашки, по виду которой не скажешь, что к ней относились бережно и аккуратно; изношенный материал, желтоватое пятно, помятый край… Парень с тяжестью задумчиво вздыхает, откидывается на спинку сидения и разминает шею, которую, в итоге, также откидывает назад, прикрыв глаза.       Сонхун думал, что этот самый кризисный переломный момент у него прошёл ещё год назад, но тогда у него была хоть какая-то опора. А сейчас что? В тупике он оказался как раз таки сегодня, после получения от декана не очень-то и приятной повестки. Звучит слишком банально, но что-то ему подсказывает, что вот теперь он точно остался один. Не к кому обратиться, не у кого попросить помощи, не к кому даже просто пойти и поплакаться в плечо, ибо, чёрт, он слишком устал от такой жизни.       Он не выбирал, каким ему рождаться.       — Осторожнее, — совсем внезапно слышит под ухом парень, вздрагивая от чужого голоса рядом, появившегося неожиданно, ведь всё это время Сонхун сидел один. Он открывает глаза и оборачивается на источник звука — то есть направо от себя.       Сбоку от него располагается юноша лет восемнадцати с короткой стрижкой и кепкой на голове, из-за чего лицо его практически не распознать. Одет он в чёрную кожанку с выглядывающим из-под неё серым худи, скинни джинсы тёмно-синего цвета и конверсы. Это всё создаёт образ обычного подростка, нарушаемый привлекающей внимание Пака татуировкой незнакомца на кисти. Сам тот сидит расслабленно, раздвинув ноги широко в стороны и сложив руки на груди. Непонятно, на что он смотрит так внимательно, что у него не колеблется даже подбородок, но даже без головного убора, навряд ли бы Сонхун нашёл в себе смелость посмотреть ему в глаза и поймать его загадочный взгляд.       Не успевает Пак и спросить, о чём идёт речь, как ответ напрашивается сам: сигарета полностью сгорает у него в руках, оставляя небольшой след ожога на кончике указательного пальца. Сонхун издаёт звук, похожий на шипение змеи, выбрасывает окурок (или то, что осталось от него) и тут же берётся за ухо.       — Я предупреждал, — слышится спокойный ответ незнакомца, и Сонхун, не зная, как вообще реагировать на его завязавшийся монолог, лишь смотрит мимолётно и начинает жалеть свой пальчик, кладя его меж губ.       На это юноша хмыкает и, отвернувшись в сторону, продолжает говорить.       — Долго сидишь здесь?       Сонхун напрягается. Что ему от него вообще надо?       — Извиняюсь, но кто ты вообще? — кривит брови он, а сам внутри дрожит от странного предчувствия, что их разговор не приведёт ни к чему хорошему. Ему мало было уже имеющихся проблем, так Вселенная решила преподнести ещё одну.       — Возможно, такой же затерявшийся в одиночестве среди чужих мёртвых душ, как и ты, — слабо улыбается другой. — Рики, — протягивает он руку. — Рики Нишимура.       — С чего ты взял, что я одинок? — полностью проигнорировав представление того, насупливается Пак.       — Тогда, наверное, ты бы не сидел здесь, как брошенный хозяевами щенок, нет? — и только другой собирается перебить, как Рики с более повышенным тоном голоса продолжает свою речь, ясно давая понять, что он не намерен спорить, а просто хочет доказать свою правоту. — Поверь мне: если бы у тебя были друзья, ты бы немедленно сейчас пошёл к ним. Ты бы не стал сидеть и мёрзнуть на вокзале, несмотря на то, что наступил период весенних дождей. Оставшись на улице, человек борется любыми способами, лишь бы выжить. И даже самый гордый забудет о своей гордости и попросится к кому-нибудь переночевать, — Сонхун опять пытается возразить, но Рики ему не позволяет. — Не настраивайся на конфликт, ссору или что-то ещё. Я не пытаюсь унизить тебя, задеть или спровоцировать, мне это ни к чему — я тебя не знаю. Я просто говорю… — Нишимура потягивается, зевает и поворачивается к Сонхуну, — факты?       Это была последняя капля.       — Слушай, — Пак поднимается с места и расставляет руки по бокам. — Может, сгоняешь, хм, не знаю, например, на хуй? — приподнимает вопросительно бровь, на что другой пожимает плечами, тоже встаёт и, достав из кармана какую-то визитку, кладёт её в нагрудной карман Хуна.       — Как скажешь. Если нужна работа — звони.       Нишимура скрывается из виду, снова оставляя Сонхуна одного, но на этот раз вдобавок ещё и раздражённого. Появился ни с того ни с сего, высказал своё ненужное мнение, о котором его, казалось бы, никто не спрашивал, отдал бумажку, пригласил на работу и… свалил. Будь это любой другой день, предшествующий сегодняшнему, этот инцидент у Пака забылся бы обычными кулаками и ссадинами на лице, но никак не тем образом, как сейчас: он действительно задумался о предложении. Учитывая его положение, в котором он оказался благодаря отчислению из университета за прогулы и выселение с общежития, знакомство с этим странным парнем Рики — будто бы подарок свыше. И такие возможности нельзя упускать — ведь сама Вселенная даёт ему этот шанс, когда он едва ли не оказывается на улице (хотя, по факту, оказывается). Если у него появится работа, то с жильём разобраться будет не так сложно, как в состоянии безработного и бездомного.       Сонхун берёт визитку в руки и начинает разглядывать.

"Classic".

Магазин техники и аксессуаров для гаджетов.

Киоко Нишимура.

Email: nishimurakioko79@gmail.com

Телефон: +828247115778

— Он разве не представился мне, как «Рики»? Может, это магазин кого-то из старших… — задумывается он, а потом сплёвывает в сторону. — Пф, не дождётся. Сам разберусь.

***

      — И это твоё рабочее место, — солидный мужчина в возрасте показывает парню лавку с товарами, за которой находится кресло на колёсиках и рабочий стол с необходимыми принадлежностями.       — Спасибо, босс, — Сонхун благодарно кланяется ему. Старший покидает помещение, слабо улыбнувшись парню, и, словно призрак, за его спиной оказывается его сын. Нишимура Рики собственной персоной, с довольной улыбкой на лице. Он уже приоткрыл рот, чтобы высокомерно позлорадствовать над ним, мол, «Ну, и где ты сейчас?», но Пак сразу перебивает его, ущемлённо отвернувшись: — Я пришёл сюда, потому что мне нужны деньги, понятно, — скорее утвердительно, нежели вопросительно заканчивает он и показушно машет рукой, прогоняя того. — Всё, иди. Я должен работать.       — А куда ещё денешься, — хмыкает Рики. — Кстати, я младше тебя, значит, ты мне будешь, — наигранно задумывается он, — хёном? — и давит детскую игривую улыбку.       — Иди, я сказал! — Пак замечает швабру в углу комнаты, хватает её и шуточно замахивается на него, стараясь сдержать улыбку, дабы не испортить имидж и статус "войны" между ними.       Тем временем младший, хихикая, выбегает из магазина и с той же лыбой идёт к выходу из ТРЦ, не желая заставлять отца ждать на машине. Насколько Рики может себе припомнить, это первый раз с того самого дня, когда он смеялся и улыбался так искренне. Это и вправду было очень давно.       Может быть, Сонхун и не заменит ему человека, которого он потерял, но, возможно, у них сложится неплохая дружба? И, видимо, они оба не против такого исхода. Не просто так ведь аура какого-то обычного студента (уже бывшего) на вокзале, сидящего без денег, настолько притянула его к себе, что он аж предложил ему работу, от которой сам заебался, и теперь мог сосредоточиться на более важных делах, чем на продаже чехлов и наушников. Да, определённо, это должен быть подарок судьбы.       September 2022.       К середине дня детвора на детской площадке уже начинает потихоньку рассасываться: силы иссякают, некоторые дети даже ложатся спать. Лето ещё не покинуло город окончательно, следовательно, к этому времени суток наступает самый пик жары — что и прогуляться составляет труда. Зато тем и хорош такой «режим», благодаря которому двор опустевает и открывает свои ворота для тех, кто не любит скопление людей, особенно детей.       Например, двум юношам, тихо и мирно кушающим мороженое в обставленной заборами и крышей из древесины лавочке. Джей серьёзным взглядом смотрит вперёд, медленно хватая зубами огромные куски шоколадного рожка, глубоко задумавшись о чём-то и уж точно не обращая внимание на блондинистого друга, активно всасывающего в себя кончиками губ фисташковый пломбир, при этом раскачивающего ногами и расслабленно наслаждающегося временем, которое проводит рядом с ним — третий из них всё-таки не пришёл, хотя говорил, что вернётся от бабушки в воскресенье. Сону очень радует, что он впервые за несколько дней смог спокойно выбраться на улицу не по нужде, а просто потому что захотелось, ещё и с другом. Как это всегда происходило раньше. До преступления в университете.       Его с мыслей касающихся приближающегося дня, когда нужно будет вернуться на учёбу, и с настроя на то, что с ним «ничего не произошло, не происходит и не произойдёт», сбивает не заметивший сам того, громко и тяжело вздохнувший друг, что под конец сдаётся и, не доев растекающийся десерт, выбрасывает его в урну, сразу же вытирая липкие пальцы влажной салфеткой с резким запахом мужского одеколона. На упаковке написано, что это влажные салфетки для мужчин. Как же стереотипно они подобрали запах, конечно.       — Ты расстроен тем, что не успел съесть мороженое? — наивно полагает Сону, смотря жалостливым взглядом на мусорку, где уже покоится оно. — Хочешь куплю ещё одно?       — Да нет, дело не в этом, — выбросив салфетку, Пак вытирает слегка влажные ладони друг об друга и, задрав штаны у бёдер, дабы не порвать их, садится обратно рядом. — Я просто задумался и понял, что слишком себя накручиваю.       — Насчёт чего?       — Насчёт Чонвона.       — О? — удивлённо приподнимает брови Ким, для которого такой ответ слегка неожиданный. — А что ты думаешь о нём?       Шатен не отвечает сразу. Он опускает взгляд на свои пальцы, начиная хрустеть костяшками, поднимает глаза на блондина и снова отводит, устремляясь в неопределённую точку. Походу, Джей и сам не уверен в своих мыслях и не знает, стоит ли в них просвещать кого-то ещё или лучше пока оставить при себе. Но Сону — один из его лучших друзей, при этом знающий Чонвона вдоль и поперёк, почему бы не поделиться? Быть может, он даст какой-то совет или успокоит. Сону отлично справляется с поддержкой и понимает его с полуслова, никогда не обесценивая его чувства. На самом деле, Джею просто необходимо рассказать о том, что мучает его в последнее время.       — Знаешь… Он иногда такой странный. Я не хочу говорить ничего плохого о нём, но порой мне кажется, что Чонвон… — замолкает ненадолго Джей, — эгоист.       — Эгоист? — переспрашивает Сону.       — Да, ну, то есть… Позволь мне объяснить, — сразу реагирует он, дабы его не поняли неправильно, ведь от формулировки зависит абсолютно всё. Не хватало ещё, чтобы неправильно высказанная речь довела до разрушения дружбы. — Я знаю, что мы с тобой у Чонвона — не единственные друзья, у него есть и другие, и я прекрасно понимаю, что это нормально. И я пойму, даже если где-то внутри себя он считает лучшими друзьями не нас, а кого-то другого, кого он видит ближе. Но сам он… — опять молчит, думая, как подобрать слова, — он хочет, чтобы у нас был только он. Ладно, насчёт тебя не знаю, но на свой счёт я уверен.       — Откуда у тебя такие предположения? — без доли осуждения, с любопытством интересуется Сону.       — Когда я общаюсь с кем-то другим или говорю о левом человеке, у него сразу меняется настроение, которое он портит и мне. Он не то что бы грустит или что-то ещё, он злится, словно не хочет, чтобы я был связан с кем-то ещё, кроме него или тебя. Хорошо, может, он ревнует меня к другим друзьям, но почему он так реагирует, если я просто заобщаюсь с девушкой? У меня теперь, что, не может отношений быть из-за него?       Ответы на вопросы заставляют себя ждать. В воздухе висит небольшое напряжение: Джей задумывается, не сказал ли он чего-нибудь лишнего или плохого, а Сону тщательно обдумывает слова, сказанные им. Прежде чем вынести какой-либо вердикт, надо посмотреть на ситуацию с адекватной точки зрения, будучи на нейтральной позиции и не принимая ничью сторону.       Джей уже вдыхает в грудь воздух, чтобы прервать неловкое молчание, с намерением попросить друга забить на это, но Ким начинает разговор первый:       — Ты очень хороший человек и прекрасный друг, — Сону говорит сначала то, чего Пак не ждал, отчего тот вздёргивает бровями и наостряет уши. — Ты был первым человеком, которому он открылся после своего переломного момента. Нет, даже больше. Ты — тот, кто спас его тогда. Ты очень ему дорог, Джей, и мне кажется, что он просто боится потерять тебя. Он боится, что кто-то станет тебе дороже и ближе, чем он. Я уверен, что Чонвон очень ценит и любит тебя, а подобное поведение — это защитная реакция. Он изредка начинает даже грубить, не так ли? — Джей кивает. — Я, конечно, не психолог, но могу с уверенностью сказать, что некоторые люди так поступают, чтобы скрыть свои истинные чувства и отношение к человеку. Он не хочет показывать, что ему больно и неприятно, поэтому он специально злится и дерзит, чтобы скрыть то, что на самом деле чувствует.       Джей понимающе кивает и в который раз удивляется мудрости Сону. По его виду не скажешь, что он даёт дельные советы, умеет хорошо слушать и всегда первый, кто придёт на помощь. Он кажется таким легкомысленным и глупым, но только близкие ему люди знают, что в этой всегда улыбающейся, яркой и доброй личности скрывается зрелый не по годам мужчина.       — Думаю, в твоих словах есть смысл, — тихо заключает Пак. — Но что ты предложишь мне делать?       — Я бы посоветовал поговорить с ним и убедить его, что ты правда им очень дорожишь, и что никто его тебе не заменит, — Сону снова становится беззаботным и раскачивает ногами, сидя на лавочке и доедая мороженое. — М, — вытирает он уголок губ пальцем, — в следующий раз куплю клубничное.       — Спасибо, — благодарит Джей, на что Сону цокает.       — Вообще-то не тебе, а себе, — наигранно закатывает глаза, чтобы не смущать и без того робкого на такие душевные разговоры друга. И они оба понимают, что речь не о мороженом.       Далее ребята переключаются на другие темы, одна из которых — состояние Сону, и тот очень старается, когда говорит, что он в порядке и ничего не боится, чтобы звучало убедительно и не заставляло Джея переживать. Правда, он опускает один момент. Момент с тем самым продавцом Рики и странным инцидентом, произошедшим между ними. Почему-то это в голове парня выглядит настолько интимным моментом, что, как только он вспоминает то, как близко находились их лица и что они оба ничего не предпринимали, чтобы создать дистанцию между собой, это заставляет его кожу покрываться мурашками, а щёки — румянцем. Ему даже стыдно говорить об этом: разве не будет звучать странно то, что его сердце слишком сильно забилось из-за какого-то рандомного человека, пришедшего установить ему защиту на компьютер? Причём ещё и из-за парня? Нет-нет, его друзья не являлись гомофобами и уж точно не осудили бы его за это. Сейчас, на самом деле, каждый второй оказывается нетрадиционной ориентации, так что молодёжь привыкла к этому и относится нормально, просто Сону сам не может воспринять этот факт, как должное. Он признаёт, что ему нравятся представители обоих полов, но всё же… Что, если он испытал подобное лишь из-за одной случайности, а потом это повторится и в следующий раз, но уже с другим человеком? Что, если с Джеем? Или с Чонвоном? Или даже с Хисыном. Нет-нет, его друзья могут и вправду посчитать, что раз у Сону в животе вспорхнули бабочки из-за человека, которого он почти знать не знает, то и к ним могут проявиться какие-то чувства, а это опасно для их дружбы.       Ведь любви с первого взгляда не существует, верно?       Сону сам себя съедает этими мыслями, пока Джей ему рассказывает какую-то смешную ситуацию, произошедшую с ним на днях, даже не слушая его и не обращая внимания на какие-то звуковые эффекты в виде то ли мычания, то ли бибикания (Джею давно пора подать документы на театральное искусство), и единственное, что помогает ему выйти из этого странного состояния, когда он вроде бы здесь, но не здесь, — это телефонный звонок. Скорее, вибрация в кармане штанов, на звук он вряд ли среагировал бы.       — ...телефон, — словно издалека слышится ему, и, разок встряхнув головой и похлопав глазами, Ким выходит из своего транса. Он поворачивается к Джею, одновременно нащупывая аппарат. Звонил Хисын.       — Алло? — берёт трубку Сону и тут же в шоке отстраняет от себя телефон, из-за чего даже Пак немного отдаляется, удивлённо смотря на друга. Сону всё же потихоньку прикладывает его обратно к уху, слушает монотонную, быструю и громкую речь Ли и вскоре отключается. Джей кивком спрашивает у него, в чём дело. — Хисын-хён узнал о том, что у нас в университете двоих прикончили, и немедленно едет ко мне, чтобы убедиться, что я в порядке, — спокойно оповещает Ким и поднимается с места, намекая на то, что ему пора домой.       — Он что, до этого не знал?       — Я ему сказал, что нас закрыли на карантин из-за ковида.       — Но ведь ковид…       — Да-да, но хён вообще не чекает никакие новости и узнаёт обо всём всегда в последнюю очередь. Я думаю, наша ситуация тоже сюда относится, — пожимает плечами блондин. — Я тогда пойду, мне нужно ещё успеть на автобус, а то мой приезжает раз в полчаса, знаешь же, — тепло улыбается на прощание Ким.       — Да, конечно. Давай я тебя провожу, потом зайду домой, — Пак кивает в сторону многоэтажки, у которой они сидели, и кладёт руку на плечо друга. — Пошли.

***

      — За два месяца вперёд, ага, — удовлетворённо разглядывая купюры в своих руках, парень протягивает их своему арендодателю и с облегчением вздыхает, закрыв за ним дверь. — А всё не так плохо, как казалось бы.       После увольнения с работы, жизнь Сонхуна похожа на мечту: просыпается, когда хочет; никуда работать не идёт; не видит каждый день людей, которые нервируют его; не считает деньги на кассе; кушает, что хочет; гуляет, когда хочет; лишь по расписанию идёт по вечерам на танцы, ещё и за всё это получает зарплату в два раза больше. Не рай ли это? Честно, знакомство с Рики полтора года назад — просто подарок с небес. И надо же было случайно пересечься с его объектом обожания, Сону, чтобы Рики пришёл к такому решению. Жаль, что из-за всего этого ему пришлось перекраситься, да и ладно! Всё равно светлые волосы ему уже начинали надоедать.       До занятий с Хисыном было ещё около четырёх часов, времени уйма, а дел — ни одного. Кстати, говоря о нём — о его хореографе — ничего пока что не сдвигалось с места. Прошла всего парочка уроков, сблизиться никак не удавалось, да и попыток никто из них не делал: Сонхун чувствовал себя неловко из-за случая тем вечером, когда он один оказался среди профессионалов, и один из них высмеял его экзаменационный танец, поэтому даже не знал, какой подход к нему избрать. Если честно, особо и не хотелось сейчас. Что насчёт Хисына, Сонхун не знал. Тот обращался к нему, как ко всем остальным ученикам, проводил занятия и покидал помещение, или это делала сама группа. Ничего особенного. Кажется, он тоже избегал этой темы, ведь её всё равно нужно было бы обсудить перед тем, как начать другой разговор. И как в такой ситуации сдружиться?       Плевать, считает Сонхун. Деньги он получает, на занятия ходит: всё будет, но не сразу, и не только от него всё зависит. Обстоятельства не позволяют, так пусть всё идёт своим чередом. Рики должен был учитывать, что дружба не так легко строится, особенно, когда у вас разные статусы: хореограф и новенький ученик. Ему бы сначала хотя бы немного доверие завоевать.       Сонхун не знает, чем заняться, из-за чего достаёт из холодильника маленькую коробку молока, берёт пульт с подлокотника дивана и только хочет усадить свою пятую точку на него, как вскакивает обратно из-за телефонного звонка, доносящегося с другого конца комнаты. Смиренно выдохнув под нос, он идёт поднимать трубку и приятно удивляется: неужели его высочество удостоило своим вниманием!       — Здравствуйте, ваше величество, — ехидничает Пак, слыша недовольное бурчание в ухо.       — Не утрируй. Нужно встретиться, — слышит он серьёзный тон от Рики.       — Для чего?       — Хочу узнать, как у тебя обстоят дела, и в соответствии с этим, придумать следующий план действий.       — Могу ответить сейчас: они обстоят абсолютно никак, — с сарказмом Сонхун выставляет большой палец в воздухе, будто кто-то там его увидит.       — Именно поэтому надо обдумать всё, чтобы шло хоть как-то, — колко произносит младший и прикрывает глаза от усталости. — Я сейчас к тебе приеду. Нужно как-то сдвигаться с мёртвой точки.       — Ла-а-адно, — нехотя соглашается брюнет, словно у него был выбор, и, услышав в ответ пустоту, впопыхах быстро тараторит: — Эй, привези курочку! С пи... вом... Зараза, — ругается, когда в ответ только звучат обрывистые гудки.       — Много хочешь, — отключившись, цокает Нишимура, будто бы не он сейчас привезёт в два раза больше еды, чем просят, и выходит из своей комнаты.       Погода на улице стоит солнечная, но всё же немного прохладно, из-за чего Рики решает захватить с собой ветровку. Он, огромными шагами перепрыгивая через одну лесенку, в два счёта оказывается на первом этаже и заканчивает шнуровать ботинки, когда навстречу отворяется дверь, и в помещение заходит высокий мужчина. Завидев сына у порога, его лицо сразу становится виноватым, и с тяжёлым дыханием он подходит к нему.       — Рики, сын мой…       — Извини, я спешу, — прерывает его тут же юноша и хочет обойти, но отец перекрывает ему дорогу.       — Прости меня за то, что не был с тобой позавчера, — по его голосу понятно, что ему искренне жаль. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — холодно отвечает Рики, смотря на него совершенно равнодушно.       — Надеюсь, ты смог позаботиться о себе…? — Киоко делает ещё один шаг навстречу, приподнимая руку, дабы коснуться его лица, но парень опрокидывает её и вылетает из дома, не бросая напоследок и слова.