Follower.

      Всё, чего хотелось бы сейчас Рики, — это вернуться в начало сентября и никогда не писать чёртово пугающее сообщение Сону, который после убийства братьев Ли стал шугаться даже своей тени. Почему? Потому что теперь он испытывает эту тревожность на собственной шкуре.       Спустя несколько дней с возвращения Тэхёна в жизнь Рики буквально не может лежать с открытыми глазами и постоянно навязывается к Сону, порой доводя его до раздражения — даже любящей паре нужно друг от друга отдыхать.       Утро пятницы ноября тоже не является исключением. Хэллоуин давно миновал, зима приближается, дни становятся всё холоднее и короче, а слои одежды увеличиваются в количестве. В парке сыро, зябко и хмуро. В целом, как и во всём городе. Тем не менее очень красиво. Везде висят гирлянды, включающиеся незадолго до наступления сумерек, цепляющие взгляд декорации, ещё не снятые после минувшего праздника, и, естественно, тёплых оттенков листья, срывающиеся с кронов деревьев и опадающие под ногами.       Клён опускается прямо на носочек обуви Сону, нагнувшегося, чтобы взять листочек в руки и рассмотреть. Он любит наслаждаться природой и собирать в галерее фотографии, которые, кажется, в последний раз делал только ранней осенью. Тогда летний зной всё ещё ощущался на теле, что одежда прилипала и увлажнялась от пота. Сейчас сколько не надень, да всё равно продувает.       Кончики пальцев соприкасаются со стебельком листа, поднятого в воздух. На него направляется горячее дыхание парня, образовавшееся в пар.       — Совсем скоро наступит зима, — губы почти не двигаются от холода, лишь содрогаются, а шарф натягивается повыше.       В поле зрения вырастает юноша, до этого стоявший сбоку. Сону вынужденно переводит взгляд на него и не старается даже улыбнуться.       Честная реакция.       — Сону-хён, ты мне доверяешь?       В прохладном воздухе повисает долгая пауза, и в этой тишине слышатся лишь вдохи и выдохи, сопровождаемые равномерными движениями грудной клетки, со стороны старшего. На вопрос Рики Сону отвечать не спешит, тем самым заставляя его забеспокоиться и занервничать. Он совсем не видит, как в карманах куртки впиваются ногти в кожу, доводя до кровоподтёков; не замечает, как зубы закусывают нежную нижнюю губу и нервно скачут зрачки в глазах, полных смятения, из-за режима ожидания.       Рики старается оставаться внешне холодным и невозмутимым, скрывая страх и волнение. Секундой позже ответ — и он бы уже вскрикнул.       Ким, облизав губы, всё-таки спасает ситуацию от ненужных разбирательств.       — Конечно, Рики. Что за вопросы? — усталый, но при этом искренний вздох порывом ветра уносит в сторону Нишимуры, сжавшегося на месте, и касается его ушных раковин, обжигая замёрзшие участки и вонзаясь в перепонки. Не верит всё равно, сомневается. Боится встретиться с обратным.       — Просто спрашиваю, — пожимает плечами, пытаясь звучать непринуждённо. Не выходит. Смешок максимально фальшивый, и это чувствуют оба.       Оба улавливают запах горелого. Горит между ними неосязаемый и невидимый мост доверия и любви. Пожар, вызванный чересчур навязчивым и странным поведением младшего, скоро погубит его самого, оставляя пеплы сожалений и боли.       Прежде чем последовать вдоль аллеи за Кимом, Рики застывает на месте, ощутив вибрацию в кармане. На телефон приходят два уведомления, готовые выжать из него весь сок и превратить в просроченный лимон, выкинутый в мусорку после одноразового использования.       Первое сообщение он читает от сохранённого контакта, и им оказывается — что неожиданно — Джеюн, попросивший встречи. В прошлый раз она не вызвала положительных эмоций, ведь старый знакомый предупредил о том, что начальство может следить за ним, однако ничего всё ещё не произошло. Может, теперь будут хорошие новости?       А второй контакт даже не нуждается в сохранении, ведь одно содержание сообщения вызывает в нём табун мурашек и заставляет кулак сжаться от гнева, безысходности и собственной беспомощности.       «Часики тикают.»

***

      «Найди для меня свободное время сегодня. Нужно встретиться.»       Надеясь, что парень прочтёт сообщение в скором времени и немедленно ответит, ведь речь пойдёт буквально о жизни и смерти, Джеюн выходит из салона машины, припаркованной напротив церкви.       Приличное время не бывал он в этих стенах. В последние дни Шим слишком занят сборами и дальнейшими действиями в ближайшем будущем, однако о Боге старается не забывать, чтобы не потерять с ним связь; потеряешь — потеряешься в этой жизни сам.       Оторвавшись от телефона на секунду, ему чудится, что сквозь калитки мелькает знакомая фигура с короткими тёмными волосами, и это заставляет его вовсе убрать аппарат от лица. Джеюн вглядывается в ровную спину девушки, направляющуюся в храм, и распознаёт в ней Минджон. Под рёбрами приятно колет от внезапной встречи, и ноги уже несутся в сторону Ким, но разум останавливает и отговаривает от импульсивных поступков.       Ни к чему это делать. Лишь усугубит ситуацию, усложнит предстоящий побег и даже может испортить их с Ниннин планы.       Сердце чертовски ноет, когда девушка скрывается в дверях церкви, а Джеюн всё ещё стоит на месте, не решаясь зайти. Лучше не пересекаться и забыть поскорее, отпустить и зарыть едва проявляющиеся чувства.       Шим разворачивается и идёт обратно к машине. Он пойдёт в другую церковь и сделает всё возможное, чтобы не врываться в чужую жизнь и не пускать кого-то в собственную. Почему всё именно сейчас? Это называют правильным человеком, но неправильным временем?       — Джейк?! — воздух прорезает женский звонкий голос, и рука парня застывает в нескольких сантиметрах от ручки дверцы, не смея опуститься или всё-таки потянуться вперёд.       Это она. Минджон всё-таки заметила его, и они оба не смогли убежать от судьбы.       — Джейк, это ты? — со спины слышится цокот каблуков от сапожек, который звучит всё громче и говорит о том, что девушка подбегает к нему. Шаги неуверенно замедляются, и точно так же подаёт голос она: — Я рада, что мы… встретились…       Шим сглатывает и нерешительно опускает взгляд на свои ноги перед тем, как развернуться к ней и поднять глаза, наполненные нескрываемой радостью вперемешку с разочарованием. Он впервые испытывает такие смешанные чувства от встречи с противоположным полом.       — Привет, Минджон, — улыбается он и выдыхает, всё же чувствуя, как повышается настроение при виде неё.       Джеюн замечает, насколько выразительны её тёмно-карие глаза и прекрасна обворожительная улыбка, едва заметная на розовых губах.       И он не может поверить, что ему удалось поцеловать их прежде, чем почувствовать к ней что-то романтическое. Можно повторить ещё разок?       — Ты мне не отвечаешь уже два дня… — с неловкостью перебирает пальцы перед собой Ким, пытаясь выведать причину игнорирования в соцсетях. — У тебя всё хорошо?       А Джеюну просто чёрт как стыдно встретиться с ней лицом к лицу после подобного поведения. Он же старается как лучше… Видимо, Бог даёт ему возможность расплатиться за грехи ещё в этом мире. От смущения он берётся за шею.       — Извини, немного заработался… У тебя всё хорошо?       — Да. А у тебя? — глаза Минджон блестят, словно в них горят звёзды — сложно не заметить.       — Лучше некуда.       — В таком случае… пойдём в церковь? Ты ведь сюда приехал?       Парень сглатывает и мнётся. Не сто́ит.       — Я… На самом деле, я… Нет. У меня другие дела… В следующий раз зайду, наверное, — Ким улавливает волнение в голосе парня, но всё равно понимающе кивает, не скрывая своей расстроенной улыбки.       Неприятный осадок оседает на душе девушки. Они встретились спустя столько времени, и неизвестно, когда это произойдёт вновь, а на сообщения — уже по опыту понятно — Шим может не отвечать сутками.       Вмиг прорезавшийся восторг испаряется, а в голове начинает твориться хаос из-за внутренней борьбы. С одной стороны, Минджон считает, что слишком рано и это может отпугнуть его, но с другой… Хочется рискнуть и не гадать днями и ночами, предполагая возможные ответы. Если она сейчас не возьмётся за свою судьбу, то упустит её.       — Джейк, я хочу сказать тебе кое-что, — резко начинает Ким и выдыхает горячим паром, который бьёт в лицо парню, приподнявшему брови.       Данная атмосфера начинает казаться ей сказочным отрывком из дорамы: этот момент она годами прокручивала в голове, как признание мечты. Холодная погода, отсутствие людей на улице. Только она и он, в тёплой верхней одежде, с румянцами на лице от прохлады, но всё ещё тёплыми взглядами, греющими друг друга. У Джейка слегка волнистые волосы, свисающие с висков, красивые глаза, обращённые только на неё, и чистая душа, в безгрешности которой Минджон почему-то уверена.       Но в её фантазиях признавались ей, не она.       — Я слушаю? — с невесомой каплей смятения.       — Пожалуйста, не посчитай меня странной.       — Ни за что, — отрезает.       Да. Несомненно.       Она без ума от него.       — Если бы на твоём месте был другой человек, я бы ещё долго сомневалась и не пыталась что-то предпринимать, но ты… Ты так внезапно исчезаешь и так же резко появляешься в моей жизни, переворачивая в ней всё вверх дном, как и мои внутренности, и я понимаю — если не сейчас, то никогда, — набрав в лёгкие воздуха, Ким отводит глаза ближе к туловищу парня, чтобы не встречаться с ним взглядами и не запнуться. — Я не хочу называть это чувство влюблённостью, потому что есть большая разница между ней и симпатией. Это понятие серьёзное, и я тебя знаю не так хорошо, чтобы определять свои чувства к тебе именно этим словом. Но я заинтересована в тебе, Джейк. С первой нашей встречи я часто думаю о тебе и о том, как хочу встретиться с тобой снова, задержаться надолго, поговорить… Твой образ так засел у меня в мыслях, что до прошлой нашей встречи я чуть ли не сходила с ума, пытаясь застать тебя в церкви вновь, но ты не приходил, хотя говорил, что делаешь это каждый день. Это очень странно, правда? Сами того не зная, мы с тобой пересекаемся совершенно случайно, и я думаю, что это знак от Бога, что нельзя это просто так оставлять. Я знаю, что мы обязательно ещё встретимся, но сроки растяжимые, а я не могу так долго ждать. Если твоё сердце свободно… не против ли ты сходить со мной на свидание?       Щёлк — исчезает свет. Тьма.       Земля испаряется из-под ног, и парня заносит в яму глубиной несколько метров. Там кишат пираньи, терзающие ступни и разлагающие его тело на кусочки. Желаннее ощутить это, нежели слышать слова, которых боялся.       Минджон не должна была почувствовать то же, что и он, но, увы, это произошло гораздо раньше. Невозможно предотвратить зарождение чувств, которые, видимо, ещё несколько недель назад заселились в её хрупком женском сердце. В таком случае Джеюн обязан отрезать сначала их стебельки, затем и вовсе выдрать с корнем. Иначе они погибнут, столкнувшись с предначертанной смертью. Со временем, но всё равно подохнут, как засохший цветок, хозяин которого покинет его и перестанет ухаживать.       Использовать острые ножницы или всё же аккуратный нож?       — Мне приятно это слышать, — и вправду, очень приятно. Настолько, что приходится заставлять себя сказать следующее, контролировать язык и держать сердце за кровеносные сосуды, дабы бешено не стучало. — Но боюсь, что я откажусь от твоего предложения.       Треск от разбитой хрустальной фигурки в квартире, наверное, никто не услышит, ведь ни Минджон, ни Сону дома нет, однако девушка чувствует такие же осколки, вонзившиеся в сердце с одним придыханием. Улыбка надежды застывает на лице от растерянности, превращаясь в кривую тонкую линию губ, позже спрятанных внутри во время попытки сдержать слёзы. Их скрыть получается, но дрожащий голос — нет.       — У тебя есть девушка?       — Дело не в этом, — лучше бы подтвердил, а не вселял ужасное чувство, не дающее никакой гарантии на хороший исход, снова. Джейк делает тяжёлый вздох. — Минджон, ты кажешься очень хорошей девушкой, и я правда был рад услышать такие слова от тебя. Я не приукрашиваю и не вру. Однако нам не стоит ходить ни на какие свидания, в которых не будет смысла, — брови Ким кривятся от недоумения, и парень отвечает на её немой вопрос. — Я скоро покину страну и никогда сюда не вернусь.       Девушке требуется несколько секунд, чтобы понять смысл сказанных слов.       Как это… не вернётся?       Никогда?       — Покидаешь…? Почему? — губы её дёргаются в попытке улыбнуться, но глаза бегают из стороны в сторону от разочарования и печали. Она не может даже представить, что больше никогда не увидит его. Её жизнь вернётся в то же самое русло. Без его присутствия.       Хотя нет. Её жизнь никогда не станет прежней. Раньше она не понимала, что значит влюбиться с первого взгляда. Что значит влюбиться.       — Семейные обстоятельства? — не зная, как определить причину, сам Шим задаётся вопросом и прикусывает язык, наблюдая за тем, как она пытается войти в его положение и смириться. А кристальные глаза всё выдают. Неужто так сильно «заинтересована»?       — Когда ты уезжаешь?       Джейк не может назвать точное число, но уверен в одном: это будет очень скоро. Удобный случай почти в его руках. Осталось сделать всё по плану, воспользовавшись судьбами других людей, даже если придётся поставить чью-то жизнь под угрозу.       Но ведь он тоже борется за свою.       — Я думаю, в течение этой недели решится.       Слезинка катится по щеке девушки, заставляя её тут же опустить глаза и спрятать лицо. Зяблая женская ладонь неуверенно перехватывает чужую руку и сжимает так, что не хочется забывать это ощущение до конца своих дней. Дождавшись, пока мокрая дорожка прекратит нестись стремительно вниз, а солёная капля разобьётся об асфальт, Минджон поднимает голову, заставляет себя изо всех сил счастливо улыбнуться и с трепетом умоляет:       — Давай встретимся в тот день, когда ты уедешь. Сообщишь мне? Пожалуйста?       Джейк чувствует, как свинцовый воздух заполняет его лёгкие, и приоткрывает рот, пытаясь совладать с эмоциями. Сдерживается, чтобы не обнять её от всей обречённости ситуации и их общения. Сжимает руку в ответ и позволяет себе с грустной улыбкой дотронуться до хрупкого плеча, спрятанного за дублёнкой.       Сегодня не последняя встреча.

***

      Морской бриз брызжет в лицо прохладными каплями, освежая и охлаждая. Солнце палит своими лучами, несмотря на наличие панамки и чёрных солнцезащитных очков. Пальцы ног погружаются в песок, скрываясь под плотным слоем грязно-бежевых мокрых крупиц. Лёгкая рубашка увлажняется из-за выступившего пота, вынуждая парня избавиться от себя и позагорать. Забавно будет посмотреть на линии майки, от которой останется светлый оттенок на медовой коже.       — Смотри, что нашёл, — Чонвон прибегает к Джею, таинственно создав закрытое пространство в руках, и раскрывает ладони, демонстрируя интересную находку. — Ракушки!       Однако Джей ненамеренно пропускает чужие слова мимо ушей, зациклившись на тонком запястье Яна. После парень приподнимает свою руку и видит то же самое, на что обращает внимание уже целые полминуты — одинаковые красные ниточки, притягивающиеся друг к другу с помощью магнитиков, свисающих с запястий парней.       Пак снимает очки, натыкается на лучезарную улыбку младшего, тянется к его огненно-красным прядям и начинает перебирать их в руках мягко и невесомо.       — Тебе идёт.       — Ты можешь видеть с закрытыми глазами?       — М?       Холодное прикосновение к щеке заставляет вздрогнуть от неожиданности и раскрыть очи, тяжело дыша и нервно озираясь по сторонам. Веки прикрываются, и Джей щурится, стараясь сориентироваться на месте. Туалетные столики, лампы, зеркала, кресла, множество людей и резкие запахи. Салон красоты.       Влага на лице всё ещё ощущается, после чего парень понимает, что Чонвон прикоснулся к нему мокрой рукой. Хочет побраниться, но застывает, обратив, наконец, внимание на него. Красные волосы под освещением становятся ещё ярче и насыщеннее, а тень, отскакивающая от их краёв, слепит глаза. Лучи от лампы падают прямо на затылок младшего, очертания парня становятся светлее, производя впечатление снизошедшего ангела (либо дьявола с новым-то имиджем), что Паку на секунду кажется, что он помер и явился к Богу, распределяющего смертных в рай и ад.       Чонвон выглядит слишком божественно и нереально.       — Джей? Ты всё ещё бредишь сейчас? — Ян машет ладонью перед его глазами, чтобы вернуть того с небес (или с преисподней) на землю, и тот приходит в себя, жмурясь.       — Я… заснул?       — Кажется, да. Я уже всё. Как тебе? — Чонвон встаёт в милую позу, слегка отдалившись от него: приставляет два пальца к глазам и чуть надувает алые губы, почти одинаковых оттенков с волосами.       Джей затыкается и чувствует ком в горле, не в силах выразить своё восхищение и приятное удивление тому, насколько идёт новый цвет другу. Язык заплетается в попытках промычать что-то нечленораздельное, и он, шарахнувшись, поднимается с кресла, где оставил огромную впадину в форме своих ягодиц.       — К… Красивый, — неловко произносит, заправляя прядь волос за ухо и опуская взгляд. Не замечает удовлетворённую улыбку влюблённого в него Чонвона, закусившего губы, лишь бы не показать истинные чувства. Тот довольно благодарит и спешит к выходу, оглянувшись на мастера, а старший следует его примеру, спотыкаясь о лесенку. О чёрт, что же с ним?       Когда ребята оказываются у двери, а Чонвон прямо перед ним, в Джее появляется сильное и в то же время очень странное желание дотронуться до приятно пахнущих волос непривычного его видению оттенка. Перед глазами лишь недавний сон. Дежавю.       — Боже, очнись, — шепчет себе под нос и отгоняет эти мысли, но почему-то мимолётно, краем глаза глядит на своё запястье, испытывая непонятное чувство тоски. Будто чего-то не хватает. Так… пусто.       Кажется, минувшие модули высосали из него все силы, и теперь ему мерещится всякое. Бред.

***

      Тик-так, тик-так. Рики ломает пальцы.       Тик-так, тик-так. Рики нервно бегает взглядом по очертанию лица парня напротив.       Тик-так, тик-так. Рики ёрзает на месте и кусает внутреннюю сторону губ, поджимая их и втягивая внутрь со всей силы, чтобы хоть куда-то деть напряжение.       Джеюн волнуется не меньше. И именно его состояние заставляет младшего затаить дыхание и терпеливо дожидаться хоть каких-то слов, так как тот словно воды в рот набрал и всё тяжело вздыхает, скрестив руки на столе.       — Хён!       — Я не знаю, как ты воспримешь эту информацию, и пытаюсь собраться с мыслями, чтобы правильно тебе её преподнести.       Прожигающий душу взгляд Рики перенаправляется в стену позади Шима, протяжный вздох разлагается на атомы в воздухе и звучит настолько тяжело и долго, как на кушетке у врача, пытающегося выявить проблемы с дыханием. Дрожь пробирает до кончиков пальцев ног от ожидания, и Нишимура уже не выдерживает томного молчания.       — Скажи, как есть! Мы сидим так уже десять минут. Чем раньше, тем лучше.       — Рики, — вздыхает Джеюн и неожиданно расцепляет свои руки, вбирая в них чужие и крепко сжимая. — Пожалуйста, постарайся сразу не реагировать на это. Успокойся для начала, хорошо?       — Джеюн-хён, ты меня пугаешь, — чуть ли не ноет парень. — Что случилось? Говори…       — На днях мне пришло письмо с заказным убийством, — очередной вздох со стороны старшего, прикрывшего веки, чтобы не видеть, как сейчас начнёт бледнеть знакомый. — Заказчиком является некий Такаяма Рики, заплативший огромную сумму начальству, которое поручило это задание мне.       — Такаяма Рики? — прерывает вдруг Рики, сводя брови к переносице. — Мой тёзка получается. И что дальше?       — Он является фанатом Ким Сону, твоего любимого блогера, с которым ты сейчас встречаешься. Верно? Можешь не отрицать, я читаю новости и статьи, этот слух давно во всех сетях.       — Хорошо, допустим… — сдержанно затихает тот и дышит глубоко, уже чувствуя, как сердце начинает отбивать бешеный ритм. Неожиданно хватка в руках Джеюна становится сильнее: Рики напрягается аж до мурашек по всему телу и вставших дыбом волос. — Фанат Сону-хёна? И… он теперь хочет меня убить, потому что мы встречаемся? — аккуратно предполагает, сглатывая.       — Нет, — Шим обречённо качает головой, после чего опускает её и стискивает зубы.       — Тогда кого…       После услышанного напротив сидящий перевернёт стол — если не всё кафе — и пойдёт убивать свою тёзку собственными руками, поэтому старший выжидает время и смотрит многозначительно, успокаивая знакомого взглядом. Лишь бы не закричал, лишь бы не сделал что-нибудь опасное и необдуманное. Но ведь стоит это сказать.? Если Джеюн не скажет сейчас, то Рики всё равно выбьет из него правду.       — Рики не хочет убивать тебя, — взгляд, полный предупреждения. — Рики хочет убить Сону.

***

      [ 🎶 BIGBANG — Loser ]       Весь мир рушится на кусочки прямо на глазах. Трещит земля под ногами, лавы окутывают в своё горячее, не щадящее никого пекло, океан уносит в глубину и топит до самого последнего пузырька под водой, а затем — умиротворение, мёртвая душа, покой…       Так вот каким бывает ад.       Конец света наступает уже сейчас.       Ноги плетутся в неизвестном направлении, едва-едва отрываясь от асфальта, шарф развязан и криво висит на шее, позволяя холодным ветрам пробираться сквозь открытую массивную шею под одежду и кусать своим трескучим морозом. Зима настигает и оповещает о скорой гибели.       Весь мир Рики рушится на кусочки прямо под рёбрами, ломая кости, давя органы и выдирая из них всё живое. Существование теряет смысл. У него отнимают всё, сразу. Здесь и сейчас.       Сону — его мир, его смысл существования, его всё. И это началось не сегодня. Карточный домик рухнул, ещё не построившись. Мир рухнул, не успев зародиться.       Отношения были обречены на плохой конец ещё тогда, когда их не существовало, но нет, Рики не осознавал. Видел, но не хотел разглядывать. Слышал, но не хотел слушать. Понимал, но не хотел считаться с этим. Повезёт, думал, всё удастся.       Ничего не удастся. Не повезёт. Ложь обязательно выйдет наружу, рано или поздно. И его случай — не исключение.       Резкое удушье чувствуется у горла, словно это сама вьюга решила посчитаться с ним, расправиться и уничтожить, не оставляя права на жизнь. Комок в горле перекрывает дыхание, и Рики падает на колени, не в силах что-либо поделать с собой. Боль от резкого удара даже не ощущается.       Кудрявые чёрные волосы спадают на глаза, с которых моментально брызжут слёзы, но не успевают коснуться щёк, разбиваясь об асфальтированную дорогу и окрашивая её пятнами в более тёмный оттенок. Горькие ручьи вырываются прямо из души, терзая её в клочья и разбрасывая по периметру на съедение волкам — и к чёрту, не жалко.       — Другого выхода…       — Другого выхода нет, Рики.       Вязаный шарф срывается с шеи порывом ветра и застревает в ближайшей ветке, оставшись без единого внимания. Нишимура не замечает, как окружающее перестаёт иметь хоть какое-либо значение, тело не чувствует холода и мурашек, а костяшки не ощущают боли от ударов об асфальт, разодравшейся кожи, трещин, крови… Кулаки продолжают колотить землю перед собой, разбиваясь не сильнее сердца, слёзы же опускаются совсем рядом, смешиваясь с тёмно-красной грязью, размазанной везде. Рёв, вырвавшийся из груди, разгоняет птиц и оставляет за собой следы от слюней, вязко присоединяющихся к уже имеющейся массе из солёной воды и крови.       Рики не хочет терять Сону. Он не хочет терять свой единственный лучик солнца, освещающий жизнь, его батарейку, от которой заряжается энергией и приобретает мотивацию и желание жить дальше. Он не хочет выглядеть подлецом в родных глазах, не хочет разочаровывать, не хочет разбивать сердце и заставлять того возненавидеть себя. Он не хочет признавать свою ошибку, сознаваться в собственной вине, преступлении.       Рики просто хотел стать счастливым…       Ему не суждено? Неужели наступил конец всему?