последний понедельник

Кенма выдыхает. Лучше бы они посмотрели Сумерки с Кристен Стюарт, от которой тащится Куроо, или Круиз по джунглям с Дуэйном Джонсоном, от которого тащится Кенма, а не Алису в стране чудес третий раз за лето с Джонни Дэпом, от которого никто из них двоих не тащится. Но это был единственный скачанный фильм на ноутбуке Кенмы, а интернета в деревне у бабушки не было. Рыжая шевелюра будет ему снится сегодня ночью. Если он будет спать, конечно. — Это последняя неделя августа этого года, — говорит Куроо, когда они сидят во дворе после просмотра фильма и щелкают жаренные семечки. — А сегодня последний понедельник. — И? — Мы должны провести эту неделю по-особенному. Так, чтобы до конца дней запомнилось, — Куроо не говорит «навсегда», проглатывая это слово, каждый раз заменяя тысячами других. Кенма закатывает глаза. А ведь и правда последняя неделя лета. Время снова пролетело слишком быстро, слишком незаметно. Лето почти закончилось. Куроо говорит, что «почти» не бывает. Либо всё, либо нет. — Как именно? — спрашивает Кенма, случайно проглатывая скорлупу вместо бубки и хмурится. — Сегодня мы сходим в магазин, накупим вкусностей, оденемся по-сельски и встретим рассвет на поляне, — довольно, словно кот, лыбится Куроо. Кенма вздыхает. Дворовый пес поскуливает, наблюдая за соседской кошкой, которая идет домой после трех дней гулек.

***

Когда Куроо говорил «оденемся по-сельськи», Кенма и подумать не мог, что этот идиот стащит из бабушкиного шкафа платье и оденет его в старье прошлого века. Ради Бога, даже сама бабушка, которая почему-то не спала в четыре утра, посмеялась с него. Само платье, доходящее до колен, с подолом, обшитым кружевом, белое, с маленькими цветочками, не было ни велико, ни мало, а идеально облегло хрупкое тело Кенмы. Возмущаться он не стал, Куроо все равно слушать не станет. Сам Тецуро напялил дедушкины штаны темно-зеленого цвета, белую рубашку заправил в брюки, а поверх накинул пиджак, подходящий цветом к штанам. Они прихватили корзинку, наполненную чупачупсами, мармеладками, семечками, вафлями, конфетами, шоколадками и жвачками с переводными тату, взяли одеяло и отправились к поляне на небольшом холме, за которым находится ставок. — Завтра мы пойдем туда, — говорит Куроо. — Будем купатся и ловить рыбу. Кенма молча кивает, расстилая одеяло и плюхаясь на него. Куроо садится рядом и Козуме откидывается ему на плечо, чувствуя пальцы на своей талии. Кенма опускает взгляд на руку Куроо. Тянется своей и переплетает пальцы, тихо выдыхая. В груди теплеет от разницы величины их ладоней. Его, такая маленькая и нежная, так хорошо смотрится с огромной и мозолистой Куроо. Горизонт постепенно светлеет, звезды исчезают друг за другом и Кенма почему-то думает, что если Куроо вдруг тоже исчезнет, то он пропадет вслед за ним. Когда слышится первый крик петуха, Кенма закидывает в рот жевательную конфету. Клубничную. Куроо такие любит. Поэтому он негромко зовет Тецуро, а стоит тому повернуть голову, целует, языком толкая в рот Куроо конфету и отстраняется. Тот широко улыбается, жуя конфету и оставляет на лбу Кенмы сладкий поцелуй. Наконец солнце поднимается и они крепче переплетают руки. Красиво. «Красиво», — думает Кенма, опуская глаза на их переплетенные ладони и улыбается. «Красиво», — думает Куроо, смотря на Кенму и улыбается. Куроо вдруг отстраняется, убирает руки и хлопает по карманам. Достает что-то и смотрит прямо в глаза Кенме. А после протягивает кольцо. Детское, из простого металла и с синим камушком, незаметно купленное в магазине, пока Кенма выбирал шоколадку. — Ты будешь со мной всегда? — говорит Куроо, с заметным волнением. Словно по-настоящему предложение делает. Кенма не сдерживает улыбку, не сдерживает глупых слез. — Конечно. Они возвращаются домой в шесть, держась за руки. Бабуля тепло улыбается, замечая на пальце внука колечко. Фотопленка Куроо пополняется Кенмой в дедушкином темно-зеленом пиджаке, накинутом поверх платья.