Нижегородская повесть

Товарищ Белов окинул помещение беглым взором в крайний раз и захлопнул крышку чемодана. Прокрутил в голове список самых главных вещей - партийный билет и билет на транспорт, путевка, предоставляемая лучшим людям профсоюза, набор советских рублей - вроде все на месте. Пригладил волосы, поправил платок в нагрудном кармане и тихонько притворил за собой неровно выкрашенную дверь. Попытка отказаться от ухода в очередной отпуск на этот раз была категорически пресечена сердобольным начальством, да к тому же еще всунули поездку в санаторий, засекреченный где-то в лесах города имени Горького. В самый разгар сентября! Волга отцвела летней зеленью, погода стояла солнечная, но зябкая, а Саша смирился с неизбежным. Теперь будет только он один наедине со своими ночными (и дневными) кошмарами, пышные елки и парочка недель в незнакомой родимой глуши. Фасад учреждения в стиле сталинского ампира радовал чувство прекрасного, внутри все было просторно и светло. Александр послонялся по округе, и ближе к вечеру устроился старательно штриховать по шершавой бумаге елочную фактуру, когда на единственную занятую скамейку, то есть рядом с ним, опустился молодой человек среднего возраста. - Один здесь отдыхаешь? - светский вопрос отвлек Белова от его занятия и заставил взглянуть на незнакомца. Он был красивый, праздно скучающий и с каким-то цепляющим взглядом. - Один. Александр Белов, рад знакомству, - со сдержанной вежливостью назвался тот. - Геннадий. Они кивнули друг другу. - Симпатичные елки, - Геннадий наклонился к его альбому. - Людей тоже рисуешь? - Нет, людей не люблю. - Совсем или только рисовать? Ты как Пластов, да? Или кто там природу изображает. Пластов рисовал не только природу, но и юношей на её фоне, иногда без некоторых элементов одежды. Саша об этом дипломатично промолчал. Геннадий протянул ему небольшой бинокль, предлагая глянуть в сторону реки. На берегу сновали припозднившиеся фигуристые купальщицы, видимо, спортсменки. Александр плотнее укутался в воротник и начал осматривать клин птичьей стаи у горизонта. Когда он наконец отнял бинокль от лица, Геннадия на обозримой местности уже не было. Загадочный маневр озадачивал. Не было иного выхода, кроме как узнать на стойке регистрации номер комнаты данного посетителя. Однако среди малочисленных постояльцев ни одного Геннадия и даже Георгия не оказалось. Зато в ходе расспросов и поисков обнаружился некий Генрих Рудольфович с неразличимо записанной фамилией. Белов поблагодарил за оказанное содействие и направился к себе, растерянно неся чью-то частную собственность в личные апартаменты.