Нижегородская повесть

Последующие дни Александр томился в хвойной западне, ожидая ответ на свою телеграмму, не потребовалось ли его срочное присутствие на работе. Руководство благоразумно игнорировало запрос. Поэтому Саша обреченно любовался цветочными клумбами и тщетно пытался заблудиться в лесу, где навстречу регулярно попадались физкультурники с тропы здоровья. С Генрихом они не пересекались. Наверное, выезжал на экскурсии, одновременно оставаясь в его мыслях. В конце концов вскоре он сдался, и ближе к ночи, не позволяя себе передумать, неуверенно постучался к нему. Дверь открылась, приглашая внутрь. Генрих только что вышел из душа, на его влажном теле было полотенце оптимистичной расцветки. - Здравствуй, Александр. Белов не смог соблюсти правило приличия, потому что взглядом отыскал на Генрихе тонкий след от аппендицита. Перед глазами все поплыло. Из носа потекла кровь и обожгла губы, Саша покачнулся. Тот подлетел к нему и уложил на незастеленную покрывалом кровать. Александр старался вынуть из кармана платок, но рука странно онемела, поэтому Генрих удержал ее и сам достал лоскут ткани, обтер Саше лицо. Белов предпочел воспринимать ситуацию приемлемой, чтобы не усугублять ее: - Ничего, сейчас пройдет... - И как мне облегчить твое состояние? - тот выглядел беспокойно. - Тебе бы доктора вызвать. Он возразил, что такое с ним впервые и все в порядке, но Генрих продолжал расспрашивать. И Александру пришлось рассказать про военную службу, про то, как захлебывался кровью, как ему наскоро сшивали ранение, и то, что лежавшее рядом окровавленное тело другого солдата до сих пор часто ему снится. Генрих приподнял край его водолазки, погладил шрам под ребром. - Все хорошо. Тебя зашили, как плюшевую игрушку, - ладонь неуловимо сместилась на бедро. - Сашенька. - Генрих, - соображалось уже трудно. - А почему ты представился другим именем? - Вопросы потом. Александр закрыл глаза. В чужом номере он задержался до утра. Телеграмма никак не приходила.