"В ожидании нашей встречи"

Трудно было не заметить, как новоизбранный царь Пётр нервничал перед этой встречей, что было вполне логично, ведь он планировал её, пожалуй, ещё задолго до выборов, но так и не решался провести. Необъяснимое волнение накрывало его каждый раз, когда тот вспоминал о необходимости встречи с этим человеком, и вполне могло показаться, что Пётр слишком опасается, быть может даже по-настоящему боится его. Пускай и сам слуга народа никак не мог объяснить, почему так происходит, и откуда в нём так много беспокойства перед человеком, который был не только ниже его по должности, но и физически вряд-ли мог принести тому вред, однако отвергать факт опасения было бы слишком глупо. Всё было видно невооруженным глазом. Однако, как бы Пётр не откладывал встречу, сейчас у него попросту не было выбора: теперь он чувствовал ответственность за будущее своей страны, как никто иной. Становление царем маленькой, но всё же прогрессивной страны, принесло в жизнь Петра множество новых обязанностей и забот, которые необходимо было решать в ближайшие сроки, иначе велика вероятность риска полностью потерять контроль над ситуацией в стране. А это было очень нежелательно: как ни как, Пётр, в отличии от Виктора Бывшего, не был таким легкомысленным и сразу поставил себе четкую цель - добиться доверия граждан Сказочной Руси с первой же возможности и закрепить за собой статус достойного правителя. И ради этой цели он, пожалуй, готов был пойти даже на встречу с человеком, при виде которого у него, властного и авторитетного мужчины, пробегали мурашки по коже... - "Соберись, умоляю тебя. Чего он не должен увидеть, так это того, что ты волнуешься... - пытался мысленно внушить сам себе Пётр, гоняя их, как перепуганных тараканов, в голове - Ты ведь вовсе не виновен в том, что с ним произошло, верно? В чем тогда проблема? Будь спокоен и не выходи на конфликт, и всё будет..." - Агрх, в мыслях это так легко!!! - Ч-чого?! - А?! - Пётр поднял голову и понял, что последнюю свою мысль довольно громко озвучил в слух, тем самым введя в недоумение стоящего рядом новоизбранного канцлера Сеню. Он не думал, что собраться с мыслями будет так тяжело. - Не важно. Ты меня напугал, Сеня. Почему ты всё ещё здесь? - Петро Олексійович, н-не треба так перейматися. - в своей обычной манере, чуть запинаясь, однако без особой взволнованности ответил Сеня и подошёл ближе - Це лише бізнес-конференція, ви вже проводили такі з нашими депутатами з Ради! До того ж ви повинні зрозуміти, що відтепер ви - наш цар, і всі ми так чи інакше тепер знаходимося лише під вашим контролем! - Ох, Сеня, если бы ты только знал, как этот человек может быть опасен... - царь снова уткнулся носом в стол, обняв голову руками - Я имею контроль над ним и его городишком, но не стоит забывать о том, кем он был, и кого из него хотели сделать…И пускай меня это не касается, но ведь я должен наладить именно с ним контакт. И теперь не иключено, что я встречусь лицом к лицу с настоящим монстром... и тогда деловой разговор отойдет на второй план... Канцлер Сеня в то же мгновение звучно сглотнул от слов наставника, что было довольно ожидаемой реакцией этой личности. Такого скованного и довольно трусоватого человека могли напугать даже простые слова, что уж говорить о происходящем вокруг него. Однако не смотря ни на что, Сеня, как верный помощник всё ещё оставался рядом с Петром, всеми силами пытаясь поддержать его и направить на нужную волну перед разговором. - М-можливо, це правда, але... Невже цей... як ви мовили... цей "монстр" зможе зробити щось настільки жахливе, щоб ви втратили всяку надію на майбутнє вашого правління? Він - лише шістка... А!?! Громкий стук кулаком по столу прервал уверенную и набирающую высокомерный тон речь канцлера, а сам он пугливо запищал и невольно отошёл на пару шагов назад от стола царя. - Хватит пустословить, Сеня, замолчи!!! - повысил голос Пётр, и даже его внутренний страх сейчас буд-то улетучился, настолько уверенным в себе он показался в этот момент, за исключением бегающего по сторонам взгляда - Ты выражаешься красиво, но абсолютно не по делу! Не смей называть его "шестёркой", канцлер, не будь наивным! ... При желании, он сможет испоганить нам всё, оставить ни с чем, отобрать последнюю надежду! Для него это — как щёлкнуть пальцами, понимаешь?! ... Он не так прост, Сеня, ой как не прост... И я должен сделать всё, чтобы он не испортил мне ещё не начавшуюся карьеру... Царь стремительно встал со стула, на котором ещё мгновение назад сидел тихо, боязливо опустив взгляд в пол, и большими шагами подошёл к канцлеру. На его лице была видна ухмылка, объяснение которой он в тот день так и не смог отыскать. - В-ви його боїтеся, Петро Олексійович? — дрожащим голосом осмелился задать вопрос Сеня, пускай и понимал, что идёт на прямую гибель — Він не зможе нічого зробити, він усього лише-… - Ты и представить себе не можешь, как он может быть могущественен и жесток, когда захочет, Сеня... Ты не понимаешь этого, так как не побывал в его шкуре… Можешь ли ты представить предсмертную ненависть ко всему миру? Конечно нет…Но я могу сказать тебе точно: после того случая я уверен на все сто процентов — он захочет вытереть свою кровь о наши одежды... - царь положил руку на плечо канцлеру, пытаясь успокоить и без того перепуганного мужчину - Ступай к себе и не думай об этом. И не вздумай подслушивать! Я решился. Буду разговаривать с ним один на один, чего бы мне это не стоило... *** Широкая дверь, ведущая в тронный зал совсем негромко скрипнула, приоткрывшись, однако тонкий слух Петра в этой гробовой тишине с лёгкостью уловил бы и самый малейший шорох, что доносился со стороны входа. Как никак, он ждал гостя. И стоило двери приоткрыться лишь на миллиметр, его сердце сжалось: это однозначно был он. - Можно войти? - послышался совсем негромкий, низкий голос в тот момент, когда костлявые, бледные пальцы обвили ручку двери, что вела в главный зал замка царя. Гость не решался входить сразу, буд-то опасался или нервничал, и такая скованность вместе с явной неуверенностью, которая никогда не была присуща конкретно этому человеку, заставила Петра усомниться, нужная ли особа стояла за дверью. - Д-да, входите. - Пётр прокашлялся и выровнял спину, сидя за рабочим столом напротив двери, но всё же недоверчиво прищурился, всматриваясь в дверной проем и нетерпеливо ожидая, когда сможет увидеть собеседника. Когда же дверь наконец отворилась, Пётр невольно ахнул, ведь перед ним, как ему показалось, сейчас стоял совершенно не тот человек, которого он хорошо помнил со времен беззаботных похождений. Царь замер на месте, и в его голове первой пронеслась единственная мысль: перед собой он видит мертвеца... Как бы громко и вызывающе это не звучало, однако всё было именно так, и других слов попросту не находилось, чтобы описать личность, что сейчас стояла напротив правителя. Взор Петра сразу же упал на до ужаса истощенную фигуру низкорослого мужчины, которую слабо скрывала белая рубашка, а затем и на побледневшую на несколько тонов кожу, буд-то та утратила свой природный цвет и посерела. Глаза этого человека никогда не отличались выразительностью, однако сейчас мертвый, буд-то бы безразличный ко всему взгляд, что казалось, смотрит не на него, а куда-то в неизвестность, без единого лишнего движения зрачков. В совокупности с заметно хлипкой походкой все эти ужасающие факторы с первых секунд буквально поразили царя и заставили его полностью забыть речь, подготовленную заранее. Сказать, что он был шокирован - ничего не сказать. - Я пришёл, как вы просили. - монотонно, без каких-либо ярких акцентов произнес мужчина и подошёл ближе к столу. Петр невольно задумался о том, как при таком ужасном внешнем виде и явной болезненности он всё так же старался ровно, изящно держать спину, проходя по тронному залу, и как всегда осторожно ступать с ноги на ногу, слегка покачивая при этом бедрами. Эта черта была очень знакома новоизбраннрму царю. Пожалуй, это сейчас было единственным, что он признал в давнем знакомом...Масла в огонь подливала нехарактерная немногословность гостя, которая нехило накаляла и без того напряженную обстановку в зале. - Ох... Да, да, я тут... Кхм. П-присаживайтесь, Геннадий Адо-... - Я Геша. Забыли? - всё так же монотонно отвечал гость явно взволнованному царю, не проявляя ни единой эмоции, кроме полного безразличия и хладнокровности. Сделав Петру замечание, он в первый раз встретился с ним взглядом, за столь долгое время. Даже сквозь мерцающие линзы очков и обвисшие веки гостя, царь смог разглядеть опустевший, но все ещё оживший взгляд мужчины, и ему, на удивление, стало спокойнее от этой мимолетной встречи глазами. - Да, я помню. Геша... Ох, давайте я вам помогу! - когда мэр попытался самостоятельно опуститься на стул, реакция царя не заставила ждать: он встал со своего места и без всякой высокомерности помог тому безопасно принять подходящее положение. Царь знал обо всём, что произошло тогда, и по правде говоря, это стало для Геши удивительным, пускай он и не подал вида. - А вы всё такой же...Беспечно желаете угодить всем на свете... - негромко произнес Геша, осматривая новый, сияющий наряд царя. В этот день он видел его таким превосходным в первый раз. И сам он не заметил, как увлекшись разглядыванием, привстал на ноги, от чего мгновенно почувствовал боль в спине - Ммгг! Чёрт… - Что? Нет, я не... Ох, я…я сейчас принесу вам подушку, подложить под спину! О мой бог! - услышав, как гость застонал и негромко выругался, Пётр начал незамедлительно рыскать по сторонам, однако ничего мягкого, как на зло, всё не находилось. Царь не понимал, что в ним происходит на данный момент, и почему его так волнует самочувствие явившегося по его же приказу гостя, однако это искреннее желание помочь сейчас двигало им, как никогда. Возможно, он просто почувствовал, что его страх перед этим человеком в таком состоянии стал гораздо более масштабным, чем он ожидал... Геша молчал, однако вместо пары слов, в его голове витали тысячи мыслей. Он незаметно для правителя бегал глазами по блистательному кабинету, ловил эмоции на лице царя, одетого с иголочки, однако не мог поверить в искренность действий Петра, а от того оставался холоден, словно камень. - Мне не нужна подушка, Пётр Алексеевич. Вернитесь на своё место и успокойтесь. - окликнул правителя Харьковский, в доказательство своих слов демонстративно оперевшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Пускай это принесло ему боль, он в этот момент не издал ни единого звука. - Оу, да? Я просто... Кхм. Извините... Геша. - пока Пётр возвращался на место и пытался собраться с мыслями, под его кожей вновь пробежал холодок, стоило ему услышать, как побледневший мэр впервые в жизни обращается к нему на полном серьёзе по имени и отчеству. Ему нравилось, когда к нему обращаются подобным образом, однако сейчас почему-то обращение из этих уст принесло лишь дискомфорт. - Прежде чем мы начнем, я хотел бы убедиться, что вам комфортно... - Я хреново выгляжу, да? - беззлобно улыбнулся Геша, однако натянутые складки на сильно исхудавшем лице сделали эту улыбку подобной оскалу. - Аааммм... - Да ладно вам, это был риторический вопрос. Я и сам знаю, что хреново... Петр, услышав эти слова, ничего не ответил, а лишь нервно шаркнул туфлей по отполированному полу зала. На мгновение восцарила полная тишина. Новоизбранный царь всё не мог собраться с мыслями и наконец перейти к теме делового сотрудничества, которую и хотел обсудить с харьковским головой. Он сейчас думал совершенно о ином, и от того сам себя возненавидел за это. Такое поведение, по его мнению, было совсем неподобающим для человека такой должности, как правитель страны, однако стоило ему поднять голову и окинуть взглядом собеседника, как тут же собирался ком в горле, который не давал сказать ни слова. Это было безумно странное чувство, которое Пётр не мог ни объяснить, ни побороть, так как ранее никогда с подобным не сталкивался. Это чувство - сострадание. Сострадание, которое он испытал к «монстру»... - Могу я закурить? - Геша поднял глаза на Петра, предварительно взяв в руку сигарету, которую ловко вынул из кармана старого клетчатого пиджака. - Ах? Ну да, конечно... Курите?... Я просто думал, что вы-... - Только в крайних случаях. Боюсь испортить лёгкие. - коротко отрезал незаконченный вопрос царя мужчина и в его руках сию же секунду зажегся огонёк. - "...А сейчас именно такой случай..." - Ваш врач дал согласие на это? - не переставал сыпать вопросы не по теме правитель, внимательно наблюдая за каждым движением мэра. - Чего?! - Ну, вы ведь только-только вернулись в Сказочную Русь с израильского курса реабилитации, верно?... - услышав этот вопрос, Харьковский бросил на Петра ошеломленный и довольно строгий взгляд, от которого второму стало не по себе. Однако остановить разговор на эту тему он уже не мог, даже не смотря на осуждающий вид Геши. - Я надеюсь, с вашим здоровьем теперь всё в порядке... - С чего вдруг вы заинтересовались моим здоровьем? - удивлённо приподнял брови Геша и посмотрел прямиком в глаза Петра, положив руку на его стол. Именно в этот момент царь и заметил, как сильно тонкая кисть мэра дрожит, а пальцы так и норовят нервозно сжаться в кулак. - А?! Куда вы смотрите? Я задал вам вопрос, будьте добры ответить на него! - Ваши руки... Они трясутся. Вы уверены, что всё в порядке? Сию же секунду Геша с явным испугом на лице и громким вдохом отдернул руку и поспешил спрятать дрожащую ладонь за спину. Его глаза по этом были раскрыты непривычно широко, учитывая то, что ещё минуту назад ни единой эмоции, кроме безразличия, его лицо не выражало, а прикрытые веками очи были практически неподвижными. - Со мной ВСЁ В ПОРЯДКЕ!!! НЕ ДОЖДЕТЕСЬ! - позволил себе повысить голос на самого царя гость, при этом машинально вскочив со стула и выровняв спину - Вас не должно тревожить произошедшее! Это лишь мои проблемы, вам ясно или нет? МОИ! И я не хотел бы, чтобы вы, Пётр Алексеевич, сунули свой шоколадный нос не в своё дело! - Геша громко выдохнул и вновь опустился на стул, так как понимал, что его незапланированный побег из замка не приведет ни к чему хорошему. Даже в возбужденном состоянии его разум всё ещё работал на все сто процентов. Мэр приложил пальцы к вискам, пытаясь успокоить пульсацию. - Мгх, давайте ближе к делу, Пётр Алексеевич. Я сомневаюсь, что вы позвали меня сюда узнать, болит ли моя спина... В этот момент Пётр наконец понял, насколько эта тема, которую он поднял, волновала Гешу Харьковского. Невооруженным глазом было видно, как сильно он нервничал, стоило кому-либо упомянуть хоть слово о том злосчастном дне, когда он встретился лицом к лицу со своей смертью. Именно это простое беззлобное упоминание и способно было сделать из низкорослого мужчины чудовище во плоти, готового рвать и метать до тех пор, пока не утихнет боль, что лишь на время засыпает глубоко в его душе. Нет, это не тот человек, которого все знали. Теперь он будет жить по-другому, буд-то заново переродившись на свет после долгой и мучительной смерти... Вся та боль, перенесенная в то утро и в последующие месяцы невероятно мучительной реабилитации, была четким шрифтом написана в полумертвых глазах мужчины. Страх, что он может потерять не только возможность ходить, но и всю свою жизнь, можно было легко проглядеть а его действиях и в каждом движении, которым он дорожил. Каждый шаг Геши говорил лишь об одном - этот человек, что увидел смерть своими глазами, зарёкся быть сильным до конца своих дней, и именно поэтому ему так тревожно было слышать, что кто-то совершенно чужой способен относится к нему, как к слабому. Это и делало Гешу тем монстром, о котором твердил Пётр. Оказалось, он был чертовски прав...