От заката до рассвета

      Бежать. Не разбирая дороги. Ни в коем случае не оглядываться.       Запнулся, упал. Порвал любимые джинсы? Хрен с ними, главное успеть встать и побежать дальше. Не успеваешь? Присядь и откатись в сторону. Траекторию можно слегка изменить, если видишь конечную точку.       Скрежет зубов и мерзкий визг гулкой сиреной кричат в спину. Харрингтон несётся к повороту в перелесок, пока на небе багровые молнии очерчивают высохшие ветви деревьев. Летучие твари стрелой неслись за ним, особо агрессивные пикировали вниз, пытаясь то зубами, то хвостом задеть Харрингтона.       Он зачем-то тащит с собой самодельное копьё, но не решается бросить на полпути. Добраться до дома – его основная задача. С подачи Уиллер, он обрыскал весь дом вдоль и поперёк и нашёл старый сейф в кладовке, где отец – хоть что-то толковое сделал – хранил бумаги и оружие. Из Стива, конечно, так себе стрелок, но при должной сноровке и правильной мотивации он способен перебить тварей. Кажется, мать была права насчёт правильной мотивации: когда за твоей задницей летит туча монстров, будешь стрелять не хуже, чем Юйвэй*.       Стив ускоряется. Под конец он ловко перепрыгивает забор, умудряясь не свернуть себе шею, и вламывается через главный ход, успевая забаррикадировать тумбой дверь. Парень падает на пол и осматривается: кто бы мог подумать, что он способен протащить тяжёлый деревянный комод с каменными вазонами сверху целых 3 метра до двери! Чудо, что делает адреналин!       - Чёрт, - расслабившись, Стив чувствует, как по разбитому колену стекает кровь. Она насквозь пропитывает штатниу, что теперь противно липнет к ноге.       В комоде он отыскивает какое-то подобие женского платка и перевязывает рану. О септике он позаботится позже, когда найдёт пистолет в сейфе.       Стив поднимается в кабинет в надежде, что код дорогой папаша не менял лет сто. Быстро набирает комбинацию и вдыхает с облегчением, когда металлическая дверка отталкивается от стенки. Смит и Вессон тяжелит руку, поблёскивая заряженным барабаном. Стив забирает из ящика стола сменные обоймы и слышит грохот на первом этаже. Он уже и забыл, где и как здесь оказался.       Грохот грома за стёклами озарился вспышкой на небе. Харрингтон решил, что сейчас самое подходящее время корить себя за отвагу и слабоумие, которым его напитали дети. Он спустился в Изнанку на разведку, не поставив в известность хотя бы Хоппера, потому что гнев и ярость в сторону недожаренной-Векны-грилль росла, как на дрожжах, при виде покалеченной Максин в палате и джинсовой самодельной жилетки Эдди. Как бы ни ругал себя Стив за беспомощность и слабость, как бы ни были реальны кошмары по ночам, ненавистью к Изнанке он был движем сильнее, чем моментами самобичевания.       Стивен не успел нормально познакомиться с Эдди, не успел подвезти Макс на свидание с Синклером. Он не мог выдержать опухших красных глаз Дастина, как и опустошённого Майка с Оди. Он избегал встреч с детьми, потому что не хотел, чтобы они виделись с виновником их бед. Если бы они успели раньше, если бы он сразу поджёг щупальца и взбежал вверх по лестнице, если бы он сразу за Молотовым кинул нож или топор, Уилл бы сейчас не страдал неизвестно, где, во власти Истязателя. Все были бы в порядке….       Нет, хватит. Стив влепляет себе звонкую пощёчину и слышит короткий смешок.       Над ним нависает Мансон. Точнее монстр, в которого его превратила Изнанка. Мощные перепончатые крылья сложились за спиной в две тёмные полосы, окровавленная одежда тряпьём свисала с худого тела, в особо крупных прорехах светя шрамами. Отросшие когти на руках лязгали по дубовому столу, оставляя глубокие борозды в столешнице. Губы блестели от смеси слюны и крови, пока залитые кровью глаза лукаво улыбались Стиву.       - Мышка в ловушке, - прошепелявил Мансон. Клыки мешали нормально говорить, но это не так волновало Харрингтона, как удушающий страх, осевший в комнате.       - П-пошёл ты.       Стив взвёл курок и нацелился Эдди в грудь. Вампир скептически вздёрнул бровь и раздвинул полы кожаной куртки.       - Сердце слева, Роланд*, не промахнись.       Выстрела не последовало. Стив потом спишет это на сомнения из-за разумности монстра, а сейчас он тупо пялится на медленно вздымающуюся грудь с эмблемой ДнД-шного клуба. Это что, пирсинг на левом соске?       На лбу и загривке выступил холодный пот. Эдди приближался всё ближе, крался, словно хищник за жертвой. Алые глаза гипнотизировали, подавляя инстинкт самосохранения. По крайней мере, на это надеялся Стив, иначе не объяснить его полное отсутствие перед обращённым Эдди Мансоном. Ему бы впору подорваться и сбежать в кладовку или всадить полную обойму в голову, но отчего-то хотелось верить, что Эдди правда не находится под влиянием Векны. Что это всё тот же дурашливый фрик, цитирующий Властелина Колец, толкающий пафосные речи на остросоциальные темы. Он так надеялся, что эти влажные от крови губы будут такими же мягкими и юркими, как тёплые взгляды, которые Эдди дарил только Стиву.       Тёплое дыхание раздаётся у самого носогубного желобка. Эдди плотоядно облизывается и проводит языком по линии челюсти Харрингтона.       Стив сглатывает и тяжело выдыхает, откидывая голову назад. Мансон упирается когтями в стену над головой Стива, принюхивается и медленно проводит кончиком носа вдоль бешено пульсирующей артерии. Сладкий, манящий, с ноткой горького страха запах, исходящий от жертвы, раздражает рецепторы, и Эдди невиданным усилием воли отступает. Он аккуратно подцепляет пальцем полы куртки Харрингтона, распахивая, и наблюдает, как коротко, но быстро вздымается грудная клетка под полосатым поло.       Хруст. Визжащий треск. За дверью слышно, как разлетелось балконное окно в родительской спальне, а следом врубается сирена демобатов. Эдди рыкает в сторону двери, не желая отрываться от Стива. Гомон за дверью нарастает, кто-то вцепился лапами и зубами в дверь в попытке открыть.       Мансон уже натурально рычит и кидается к двери. Верещащие монстры в истерике забиваются по углам узкого коридора, пытаются вылететь из ловушки, но Эдди хватает ближайших за хвосты и впивается клыками в хребет. Чёрная вонючая кровь расчерчивает дорогие обои, и мелкие бошки летят на пол, подрыгивая остатками позвонков.       Харрингтон громко выдыхает, от страха в голове проносится, что это немножечко, совсем капельку сексуально.       Мансон слышит, как человек за спиной встаёт и зажимает в руке пистолет. Он послушно ждёт выстрела в спину – Стива можно понять, если бы Мансону пришлось стрелять в лучшего друга, он бы тоже предпочёл не видеть его лица – и вздрагивает, когда тёплая рука ложится меж суставов крыльев, как бы прикрывая спину.       Стив высовывает голову в коридор: мелкие твари разлетелись, кто смог, мясные ошмётки и обрывки крыльев покрыли пол желеобразной пастой, от вида и запаха которой Стив старательно зажимает нос и рот:       - Я отказываюсь идти по этому дерьму.       - Дичайше извиняемся-с, мой принц, но полы ради ваших ножек я мыть не собираюсь, - прошептал Эдди в самое ухо. Оно зарделось красным от кончика до мочки. Харрингтон убеждал себя, что это из-за высокого уровня адреналина в крови.       - Иди ты… вперёд!       - Как скажете, ваша светлость, - Мансон шутливо поклонился и вышел в коридор.       Останки монстров противно хлюпали под кроссовками, и Стив старался сфокусироваться на чем-то более приятном. Например, на сутулых плечах Мансона из-за отросших огромных крыльев. Скрипящий звук их суставов пугал и в то же время успокаивал, особенно когда они не неслись на тебя.       Мансон остановился у лестницы. Блуждающий в своих думах Стив неловко врезался в него и случайно хватанул одно крыло. Эдди резко вдохнул и дёрнул конечностью. «Извини», - Стив неловко опустил взгляд, не зная, куда себя деть. Руку обожгло холодом и грубостью перепонок - они были слишком чувствительны, судя по возмущённому лицу Мансона. Стив бы ещё их потрогал, как-нибудь потом, когда (если) они выберутся из Изнанки целыми и невредимыми.       - Внизу стая псин. Подожди здесь, - Эдди в один прыжок добирается до первого этажа, раскидывая монстров по сторонам. Предсмертные вопли демогоргонов и демопсов заглушаются со свистящим ударом по горлу. Из рассечённой глотки брызгала вязкая чёрная кровь, заливая полы и ковёр.       Стив замер в ожидании. Такого Эдди вряд ли бы победила стайка демопсов, но с каждой секундой тишины тревога нарастала. Ещё секунда, две – Эдди заглядывает в лестничный пролёт, одаривая фирменными ямочками.       - Всё чисто. Идём.       - Ну и… Что ты забыл здесь?       - Ровно то же, что и ты, полагаю? – Стив настороженно скосился на улыбающегося Мансона и сжал рукоять пистолета. – Если так руки чешутся проверить мою живучесть, дерзай.       - Нет, я…       - Я не подчиняюсь Векне, если ты об этом.       Стив замер. Он бы закричал от облегчения, если бы Изнанка не кишела монстрами.       - Почему ты не подчиняешься Векне? – Эдди пожал плечами, смотря по сторонам.       - Наверно потому что я не так интересен, как ребята, которые рушат его планы… каждое лето?       - Ха, ты тоже разрушил его планы, Мансон.       - И как же?       - Ты рассказал всё Дастину, а он, считай, мозг нашей команды.       Эдди ухмыльнулся, поднимая руки: «Туше». Стив слабо улыбается и разминает плечо. Он хотел бы задать вопрос помягче, как-то иначе, чтобы не звучать так подавленно, но изо рта выходит только:       - Разве ты не…       - Умер? Я тоже сначала так подумал. Бродил в какой-то темноте, где ни звука, ни шороха. А потом очнулся в своём теле. Эти твари протащили меня до гнездовья у водонапорной башни. Сначала от шока я не мог даже подняться, а потом понял, что баланс малясь нарушен, - массивные крылья за спиной колыхнулись, словно стряхивая с себя несуществующую пыль. – Круто иметь эти штуки, но спина болит жутко.       - Да уж, представляю…       Они двигались на северо-восток, в сторону старого особняка Криллов. Ступая через вьющиеся щупальца и разбитые куски асфальта, Стива потихоньку начало штормить. Перед глазами до сих пор лежало брошенное окровавленное тело Эдди на каменной земле. В тех кошмарах оно звало и обвиняло за отданную на растерзание жертву, степенно разлагалось, выкатывая глазные яблоки из глазниц. Там он слышал жуткий шипящий голос Векны, зовущий к себе, видел презрение в глазах друзей и ненависть – в дастиновых.       Но куда хуже приходилось осознавать излишнюю заинтересованность, даже зацикленность на Мансоне. И сейчас причина той зацикленности вышагивала рядом, будто не было тех 3 недель скорби. Просто Эдди уехал потусить ненадолго в Изнанку и стать вампиром, чтоб его.       - Мне приятно, что ты скорбел по мне, Харрингтон.       - А? Что? – Эдди лукаво улыбнулся. – Ты читаешь мысли??       - К сожалению, нет, но на твоём милом личике написано всё, что тревожит эту милую головушку.       - Хватит уже так говорить!       - А то что? Стесняешься, Стиви? – Мансон резко затормозил и развернулся к Стиву. На миг ставшие карими глаза снова окрасились красным, а юркий язык скользнул по обсохшим губам. Боже, да какого чёрта он вытворяет?!       - Нет, просто выглядит так, будто ты пытаешься…       - Что?       - Пытаешься… - Эдди зарылся носом в волосы, одной рукой притягивая Харрингтона за талию к себе.       - Ну же, скажи это вслух.       - Фл-лиртовать со мной, - Стив растеряно озирался по сторонам, лишь бы не обращать внимания на смеющиеся ямочки на щёках. Эдди приподнял лицо Стива за подбородок и нежно огладил большим пальцем вдоль линии челюсти. Острый коготь оставил набухающую красную полоску на щеке.       Смех расходится по Изнанке.       - Прости, ты слишком мило выглядишь, когда сконфужен. – Мансон отпускает чужой подбородок и, довольный, уходит вперёд.       Дальше до дома Криллов они шли молча, изредка реагируя на шорохи позади. Всю дорогу до особняка Стив внутри орал.

***

      - Стив, Стиви, просыпайся.       - Ммнх…       Харрингтон вяло потянулся в постели. Противные солнечные лучи били прямо в глаза, словно желали их выжечь из глазниц. В горле сухо, как в пустыне, а под рукой – ни капли воды. Зад чешется после неудобного матраса и дешёвых простыней, спину залило свинцом так, что позвоночник отказывается разогнуться.       Стив хочет послать сранный минивэн нахер, а ещё лучше – сжечь где-нибудь близ Невады (мол это не я, оно само воспламенилось). И пока Стив мечтал о суровой расправе над транспортом, под боком зашевелилась кудрявая голова. Эдди сонно потирает глаза и наваливается на остывающее тело Харрингтона. В полусне Эдди слюнявит губами пресс, проходит по дорожке волос от пупка до резинки спальных шорт и мило трётся щекой о торс.       Недовольство утра моментально рассеивается. Стив мягко улыбается, растягивая тугие локоны кудрей пальцами.       - Зачем ты меня разбудил, если сам ещё спишь?       - М-м, потому что нам скоро выдвигаться, а мне лень собирать шмотки.       - И поэтому ты решил заставить сделать это меня?       - Мой король такой проницательный, - Мансон игриво лизнул бок Харрингтона и прикусил кожу.       Будь Стив пободрее, он бы промычал что-то вроде «потерял форму», и бока свисают, как у кисейной дамы. Но обычно после недовольного ворчания следовало мансоново «люблю мясцо на кости», а член упирался чётко в простату, и тогда ворчание Стиви моментально пропадало.       Эдди трахал умело, Стив реально боялся заработать себе тахикардию; жалящие укусы покрывали почти все доступные, и не очень, участки тела, живот бессовестно блестел от слюны и спермы, впопыхах спущенной на торс. И как бы он не кривил нос от липких ощущений, ему чертовски нравилась жаждущая страсть в исполнении Эдди Мансона.       Брюнет молча покрывает короткими поцелуями шрамы, переползает к линии кубиков пресса и проводит шершавым языком вдоль впадины. Металлический шарик в языке вызывал табун мурашек по спине.       Томный стон раздался над головой Мансона. Он поднял глаза, чтобы увидеть полные теплоты и нежности карие глаза Харрингтона и зарыться носом в ответ. Эдди чуть задирает губу, выпуская клык, и прикусывает мякоть нижнего живота. Стив снова стонет, запрокидывая голову.       - Кажется, нам нужно задержаться в Каньоне подольше?       - Кажется, да. Наверно, кабель перегорел или типа того… - Стив притягивает к себе Эдди и мокро целует, вылизывая языком нёбо и кромку зубов. Эдди отстраняется на мгновение, прокусывает себе язык и высовывает его, и Стив наслаждается первородным искусством. Яркие крупные капли падают Харрингтону в ямку ключиц. Рот широко открывается, и язык проводит по острым клыкам. Глаза Эдди заливает красное марево, такое же, как в глазах Стива. Они целуются, жадно, неистово, питаясь кровью друг друга, насыщая поцелуй сладостью. Прекрасный рассвет в Гранд Каньоне.