От заката до рассвета

      Стив затаскивает Мансона в кусты.       - Оу, я понимаю, что передо мной – <новым мной – сложно устоять, но, прошу, Харрингтон, держи себя в руках.       - Идиот, впереди кто-то идёт, - шикнул Стив. Палец указал на приближающуюся точку впереди, и чёрные точки зрачков Эдди сузились в тонкие щёлки.       Демогоргон шарил по Изнанке в поисках беглецов, и пока, к счастью, им удавалось скрываться. Но если Мансон мог вынести недели пряток, Стиву нужна была вода, еда и сон. Без них он в лучшем случае станет обузой, в худшем – помрёт от обезвоживания.       До портала оставалось чуть больше десяти метров. Мансон осмотрелся с усиленным зрением и отважился на рискованный поступок:       - Как насчёт полетать?       - Чего?.. нет. Нет, нет, нет! Нет! – Запричитал Стив, когда до него дошёл смысл. – Ты с ума сошёл? Проще выйти на открытую местность с табличкой «свежий завтрак»!       - Что не так? Боишься, что уроню тебя?       - Нет, боюсь, что мы вообще не взлетим.       - Но нам как-то надо добраться до портала. Идеи? Предложения?       Харрингтон задумчиво осмотрел брюнета. Кудрявые волосы окончательно слиплись, превращаясь в сплошной колтун, от одежды несло, как от сочного 3-х месячного трупа. В теории можно было бы обменяться одеждой и сойти за своего, но демогоргон ищет по пульсу, температуре, уровню гормонов человека, как хищник. Одним запахом его не отпугнёшь.       Стив вспомнил рассказ Уилла: главное – спрятаться и максимально задержать дыхание и успокоить сердце. Тогда, монстр не заметит цель, принимая добычу за местную живность, и уйдёт на время. И любимая песня, она помогала сосредоточиться. Так что если загнанный в ловушку мальчишка смог продержаться неделю, Стив сможет потерпеть пару минут.       Он закрыл глаза, облокотившись на ствол корявого дерева, постепенно выравнивая дыхание.       - Что ты делаешь?       - Прячусь.       - Странная у тебя тактика, Харрингтон.       - Раз я не смогу сойти за своего, я попробую не попасть на радар демогоргона.       - И как ты это сделаешь? – Эдди заинтересованно наклонил голову. Напряжённо пульсирующая жилка на шее постепенно успокаивалась, а сердце замедлило ход, как будто Стив засыпал.       До Мансона дошла идея трюка. Он сел на землю, расставляя ноги, и положил руку на шею Стива. «Спи», - Харрингтон испугано смотрел на прижавшуюся конечность, но потом доверчиво прикрыл глаза и выдохнул. Почему-то интуиция была полностью уверена, что Эдди не причинит вреда.       Мансон медленно пережимал сонные артерии. Отсчитывая удары, он ждал, пока Харрингтон не отключится полностью и не осядет на землю. Когда Стив легонько пошатнулся, Мансон подставил плечо и навалил парня на себя.       Эдди с некой гордостью вышагивал в сторону монстра. Стив оказался довольно лёгким для своего роста, и Мансон представлял себя могучим Конаном-варваром. Конаном, в чьих руках лежит сам Король Старшей Хоукинской школы. Король, чья корона не испортила принца перед самой коронацией. Стив не превратился окончательно в мудака, каким запомнился Билли. Он искренне заботился о детишках, хотя его никто не заставлял нянчиться с ними, поддерживал Дастина и защищал Нэнси при наличии живого парня. Одно то, как взволновано Стив ворчал на Дастина, что Эдди в розыске, и они не могут тупо гулять по лесу, приводило в восторг, распуская цветник в груди.       Проходя мимо застывшего монстра, Мансон не сдержался и показал слепой башке язык. В его руках находилось самая большая драгоценность города, и Эдди не выпустит её из рук, ни при каких обстоятельствах.       Стив испытывает дежавю – он снова просыпается под гомон спорящих детей, только в этот раз, слава богу, не в машине.       Дастин верещит, что канал хреново ловит из-за подвального помещения, а Майк пререкается на тему старья на батарейках и выпрашивает рацию у Хоппера. Мужчина убивающим взглядом прекращает истерики и кивает на Стива. Ребята подрываются к его ложе и наперебой рассказывают про Уилла, Векну, Оди и Мансона. От их гула раскалывается голова.       - А ну заткнулись все! – Рявкнул Хоппер. Его терпение итак висело на честном слове, и терпеть болтовню дальше он уже не мог.       Стив благодарно кивнул и привстал на локтях. Место, где Эдди пережимал ему горло, горело огнём.       - Где Эдди?       - Стоп, ты его видел? Он живой?       - Я встретил его, когда спустился в Изнанку.       - Так ты реально туда пошёл один? Чувак, ты совсем отбил себе остатки мозгов? – Возмущался Дастин.       - И я рад тебя видеть, - Харрингтон виновато улыбнулся и потёр шею. Хотелось немедленно помыться, желательно с наждачкой.       Дастин кинулся к другу, обнимая во всю силу. Он только сейчас понял, что испытывал парень, когда второй взрослый друг пропал в Изнанке. Стив почувствовал мокрое пятно на помятой поло и потрепал мальчугана по голове.       - Какие у вас новости?       - Сначала объясни, за каким чёртом ты туда спустился, - нахмурился шериф.       - Идея была отличной, честно! Я хотел выследить новое логово Векны и вернуться обратно, но что-то пошло не так.       - Эдди? – Кивок головы. – Господи, он и вправду жив?       - Разве не он принёс меня сюда?       - Что? Нет, ты просто постучался в дверь и упал на пороге. Мы никого не видели, - Дастин обижено поджал губы, скрещивая руки на груди. Стив улыбнулся про себя и успокоил:       - Я передам ему персональный пинок под задницу от Хендерсона. Договорились? – Парень довольно улыбается и кивает, подавая руку Стиву.       Выяснилось, что Векна вселился в Уилла и увёл в сторону лаборатории. Оди вместе с доктором Оуэнсом и Джойс поехали к библиотеке, чтобы быть ближе к центральному порталу, а группа Хоппера должна была проникнуть в секретный тоннель лаборатории и напасть исподтишка.       - Плана толком нет, но и времени на раздумья нет. Мы должны спасти Уилла, чем раньше, тем лучше.       Стив помогал загрузить ловушки и оружие в машину. Он только сейчас обратил внимание, как сильно тряслись руки Хоппера.       Мужчина судорожно выдохнул:       - Я не хочу терять никого. Ни Джейн, ни Уилла, ни тем более тебя. Постарайся в этот раз держаться ближе, хорошо? – Джим сжал руку Харрингтона, держащую крышку багажника. Стив впервые слышал подобное от взрослого, он кивнул, соглашаясь, и думал о том, что сказал бы отец на месте Хоппера. Наверняка что-то вроде «Ты слишком туп для столь сложного плана».

***

      Эдди спешно спускается к груди Харрингтона. Зубами он оттягивает сосок, вызывая громкий стон, язык старательно вылизывает затвердевшую горошину. Эдди думает, что не позволит Стиви сделать пирсинг, иначе он никуда не выпустит Харрингтона за пределы минивэна.       А Стив, будто читая мысли Мансона, тянет свободную руку к чужой груди и цепляет ногтём штангу пирсинга. Эдди томно мычит, кусая в ответ, и спускается ниже.       - Как думаешь, мне пойдёт? – Стив облизнулся. Пальцами он хватает себя за правый сосок и тянет, готовя для прокола.       - Никакого пирсинга. Будешь выглядеть, как урод. Страшный, некрасивый, никому не нужный.       - Ауч.       - Я буду тебе это говорить, чтобы ты не смел светить своими офигенными сиськами, как семафором, всем подряд. Так что смирись, Стиви, ты будешь чист и девственен, как ягнёнок. Иначе не выпущу тебя на улицу и буду держать, как собачку, на привязи.       Эдди, извиняясь, чмокнул ухмыляющегося парня в щёку и притянул к себе за бёдра. Харрингтон ловко приподнял таз и оседлал Мансона, специально давя на выпуклость в трусах ягодицами. Мансон зашипел и опрокинул Харрингтона на постель: отросшие волосы разметались по белой ткани, спина прогнулась из-за неудобной позы, задирая таз выше, но Стиву так нравилось больше. Огромное поле для наблюдений, изучать краснеющее лицо Мансона, расширяющиеся от похоти зрачки, следить, как шершавые ладони скользят по бокам, очерчивая линии шрамов и косые мышцы. Смотреть, как желание степенно пожирает мозг Мансона, не оставляя и грамма разумной мысли.       Эдди склонился над пахом Стива. Зубы схватили концы шнурка спальных шорт и потянули на себя. Узел ослаб, Эдди довольно спустил ткань, оголяя стоящий колом член. Стив облизнулся и закинул руки над головой.       Эдди отсасывал превосходно – Харрингтон ставил бы 12 из 10 каждый раз, когда слово «минет» мелькало в мыслях. Сначала кончик языка касается щёлки, облизывает корону, чуть стягивая крайнюю плоть вниз, и обхватывает ствол, даря незабываемые ощущения. Контрастирующий холод металлической шайбы на вздувшихся венах Стив обожал больше всего. Когда напор твёрдого предмета давил на мягкие ткани, когда шарик «случайно» задевал головку, а потом чертил линию вдоль ствола – Стив впитывал эти ощущения через кожу, чтобы потом, в особо грустные времена вспоминать их с приятной тяжестью в паху.       - Детка, приподними попку, - Харрингтон снял остатки одежды, позволяя Мансону нормально улечься меж разведённых ног. Пухлые губы мягко касались внутренней стороны бёдер, вызывая приятную дрожь, пока смазанные пальцы незаметно проникали внутрь.       Харрингтон стиснул зубы и вцепился в кудрявые волосы. Эдди довольно улыбнулся и сразу вобрал член по горло, посылая стонущие вибрации по стволу. Стив проскулил, не зная, куда деть себя. Он метался на постели, чувствуя, как ловкие пальцы массируют бугорок простаты, давя, сжимая двумя пальцами.       Эдди усердно двигал головой. Приходилось чаще останавливаться, чтобы случайно не задеть клыками нежную кожу, несмотря на то, что он исправно их спиливал. В собственных трусах давно мокро и тесно, руки машинально тянулись к паху, но Эдди не для того носил чёрную бандану в левом кармане, чтобы надрачивать себе, как 14-летний девственник. Эдди любил поиграться с жертвой, втянуть максимально глубоко горячий ствол и затем смачно выплюнуть, издавая пошлые хлюпающие звуки. Довести до края и отпустить, наблюдать за хныкающим оленёнком, с горящими щёчками и раскрасневшейся шейкой, смотреть, как бёдра подрагивают, наслаждаться поистине шикарным прогибом спины Харрингтона.       Пресвятая Дева Мария, Харрингтон имел все задатки олимпийского гимнаста в понимании Мансона.       Стив облизнул губы. Он реально готов был наброситься на Мансона, прижать его грязный рот к собственному паху и заставить сосать. Эдди так смотрел на своё творчество, что собственная рука медленно спускается к паху и обнимает член. Обхватить покрепче правой, поджать чуть-чуть под головкой и вяло водить рукой вниз-вверх, пока тёплый комок внутри нагревается до предела, стягиваясь в тугую пружину.       Вторая рука водит по груди, прессу, очерчивает путь Мансона, и два сложенных пальца пропадают во влажном рту. Мясистый язык иногда вылезает, касаясь кончиком перепонки, а губы обсасывают пальцы, как самую сладкую карамель на ярмарке.       Эдди моргает раз. Второй. Он уверен, что на секунду умер и воскрес, потому что иначе как «остановка сердца по причине слишком пошлого Харрингтона» он вряд ли объяснил своё бренное в отключке тело.

***

      Машина останавливается недалеко от хижины Хоппера. По заверению доктора Оуэнса, недалеко от места, где Уилл бросил байк в день пропажи, находился секретный люк подземного чёрного входа. Хоппер отсчитывает от старого ясеня 18 шагов на юг и делает подкоп лопатой. Земли насыпано не так много, и главное, что петли двери не заржавели, и сама дверь была в рабочем состоянии.       Первым идёт Джим, за ним спускается Дастин, Майк, Стив и потом Эдди. Он неловко плюхается на задницу, потому что «чёртовы крылья, никак не привыкну». Стив коротко смеётся и обещает попрактиковаться с Мансоном, если тот согласен. Конечно, Мансон согласен.       - Боже, поцелуйтесь ещё тут! Вы до тошноты милы друг с другом, мерзость!       - Гоблинам слова не давали, - шикнул Эдди.       - Да-да, ещё скажи, что ты не флиртуешь со Стивом каждую минуту. Уймись уже.       Стив насмешливо глянул на надувшегося Мансона. Нижняя губа смешно выпячена, а руки скрещены на груди – ей богу, как ребёнок. И правда, милый.       Тёмные локоны забавно пружинили при ходьбе, пальцы по привычке тарабанили незнакомую Стиву мелодию, и сам Эдди озирался по сторонам, будто он не огромный страшный монстр с метровыми крыльями, который загрызёт и медведя. Харрингтон подловил себя на том, что слишком много уделяет времени изучению лица Мансона, его мимике, когда он боится или тревожится чего-либо. И когда Эдди поворачивается и подмигивает, а потом отворачивается и грызёт когти от напряжения, Стив не может перестать улыбаться.       Дастин прав: они мерзкие.       В логове нет ничего примечательного, кроме громадного толстого кокона из лучше-не-знать-чего и демопсов на шухере. Хоппер командует остановиться, ребята прячутся за куски обваленного бетона и бочки в помещении.       Уилл-Векна входит в зал, призывает щупальца и затем пристально смотрит в сторону укрытия команды Хоппера. Эдди чует подставу, резко выдыхает и летит прямо на Векну.       Рычанье раздаётся со всех сторон, Эдди царапает Векну по рукам и ключицам, боясь нанести фатальный урон, но Генри одним взмахом руки пригвождает предателя к стене. Харрингтон почти рвётся в драку, не слыша ярые отговорки ребят. Он не может бросить Эдди одного, он сможет хотя бы отвлечь Векну и ослабить контроль. Стив паникует, он смотрит на кричащего от боли Эдди, чьи крылья превратились в крошево из ошмётков костей и перепонок, и гневно сжимает биту в руках.       Считанные секунды проходят после того, как «Уилл» поднимается в воздух и отпускает полубессознательного Мансона. Харрингтон хватает брюнета почти у самого пола, страхуя голову и шею, но Эдди только стонет сильнее от боли. Джейн – да благословит её каждый, кто кого-нибудь там благословляет – появилась в проёме центрального входа. Она что-то кричит, просит остановиться, но Векна смеётся хрипло и натравливает псов на Хоппера с детьми.       Харрингтон оставляет слабо дышащего Эдди и кидается в сторону Дастина. Паре псов он проламывает головы, откидывая в сторону, нескольких – застрелил шериф. Битва разворачивается нешуточная. Повсюду кровь, мясо, едкая вонь и кислота, заполнявшая напряжённое тело. Глаза перестают толком видеть от обилия бетонной пыли и чужой крови на лице. Вой, крики. Звуки удара тяжёлого тела о стену, сочные, хлюпающие звуки входящей в мясо пули. Стены отражают всё, что происходит внутри и усиливает стократно звоном в ушах. Последние минуты Стив тупо размахивает битой, отпугивая остатки монстров, руки готовы опуститься в любой момент.       Стив замечает, как Векна тянется одновременно к детям, сдавливая хрупкие шеи, и на последнем издыхании подпрыгивает и хватает «Уилла» за ногу. Байерс, потеряв контроль, летит на пол, со всей дури ударяясь головой о пол. Разозлённый монстр воет на Харрингтона и отпускает детей.       Стив почти глохнет. Он теряет ловкость и упускает момент, когда в уголке глаза мелькает бледная рука в клетчатой рубашке. Когда Стива поднимают в воздух, он видит лежащую на полу Оди с кровью на виске, Оуэнса с огромной дырой в животе и прижатую к стене Джойс с Джонатаном. Нэнси не решается зарядить дробовик, его дрожащее дуло наставлено не столько на Векну, сколько на щупальца, держащие Харрингтона.       В боку сильно режет. Харрингтон орёт, перед глазами пляшут цветные круги. Левое плечо загорается от раздирающей боли: толстое щупальце с чавканьем входит чуть выше рёбер, ломая ключицу с лопаткой. Он вцепляется в щупальце, не позволяя вылезти обратно, потому что мозг пока помнит, что парень висит в воздухе и может, как мешок с дерьмом, свалиться вниз и доломать всё остальное.       Джойс, кажется, зовёт его по имени. Или это был Дастин? По крайней мере, Стив ещё успевает услышать своё имя перед тем, как упасть в блаженную пустоту. Затылок любовно встречается с жёстким кафелем. Харрингтон пропадает окончательно.       На губах остаётся солёно-металлический привкус. Он оседает на коже, словно мягчайшая вуаль, укрывая от боли и адреналина. Его сердце на миг останавливается.

***

      Резкий толчок выбрасывает Харрингтона из сна. Глаза вяло осматриваются, застывая на профиле Мансона. С сутулой спиной, он щурит глаза, всматриваясь в приближающийся дорожный указатель. «Вы покидаете штат Аризона».       Харрингтон подтягивается на переднем сидении и зевает. Прошло уже 4 месяца с наконец-то-финальной-битвы с Изнанкой, и они наслаждаются долгожданным летом. Никаких монстров, никаких пыток, никаких мерзких липких щупалец и психов-телепатов, только тишина, покой и пляжи Калифорнии. Впереди – обычная жизнь обычного подростка, с работой посменно, клубами и подготовкой к экзаменам. Которая Стиву в зуб не всралась.       Пальцы мягко проходятся по скрюченной спине, заставляя выпрямиться. Стив с жалостью вспоминает, что они так и не полетали: из-за тотального обрушения Лаборатории Хоукинса их долго не могли вытащить из завалов. Эдди продержал бетонную плиту на спине, прикрывая голову Харрингтона около 6 часов, чувствуя, как едва полюбившиеся крылья отмирают насовсем.       В больнице им оказали всю необходимую помощь (и чуть-чуть больше). Оуэнс, по чистой случайности, попал в пройму между стеной и упавшим под углом потолком и остался жив. Его команда учёных извлекла осколки костей из спины Мансона и успешно удалили отростки, не задевая нервных окончаний. Оставшийся «вампиризм» свели к отметке «люди едят поролон, так что пакет крови в день – не такая проблема», полностью восстановившийся Эдди сиял и пылал жизнью, а главное не полыхал на солнце и при виде креста.       Хоппер успел затащить детей с Джойс в центральный тоннель, заплатив свою кровавую дань: пока он тащил Уилла к выходу, бетон с потолка сшиб его с ног, и один массивный кусок придавил правую руку. С концами. Как он потом говорил, это того стоило. Потому что через 3 месяца Уилл очнулся и подтвердил желаемое.       Всё кончено.       Только Стив, к сожалению, услышал это из уст Дастина – он очнулся через неделю после Уилла.       Ему понравились удлинившиеся клыки, улучшенное зрение и ускоренное лечение, но ему не нравилась постоянная жажда, которая появилась благодаря Мансону. - Я уже боялся, что не сделаю тебя Миной*. - Зачем ты это вообще сделал? - Потому что боялся потерять тебя, - Мансон виновато сжал руку с датчиком на пальце и прижался любом ко лбу Харрингтона. - И что теперь? Я буду бегать по ночам, жрать людей? - Можешь жрать меня, - усмехнулся Эдди. И Стив как-то по глупости сказал: «Замётано».       Стив помотал головой. Впереди раскидывались пустынные поля Мохаве и серая полоса трассы 40. Солнце поднималось в зенит на чистейшем голубом небе. Редкие Шевролеты и Доджерсы встречались по пути в Лонг-Бич, на нескольких из них была туристическая наклейка «Я люблю ЛА». Грузовики монотонно бухтели колёсами по выбоинам, изредка давая обогнать себя. Особо умные водители (и Мансон в их числе) съезжали на обочину, давя кусты и кактусы пузом, пока белая пыль не забивалась в кондиционер. Стив пару раз огрел водилу за лихую езду картой Калифорнии по голове, но сам за руль не сел.       Харрингтон приоткрыл окно, укладывая руку на дверь. Жар мохавской пустоши ещё догонял, залетал в салон и томил Стива до прилипшей к груди футболки. Не страшно. У Мансона полно футболок, можно переодеться в любой момент.       Стив вытаскивает пачку Кэмэл из бардачка и щёлкает зажигалкой. Белый дым быстро улетучивается в открытом окне, когда Стив вытаскивает руку наружу. Он смотрит, как сигарета мгновенно тлеет до фильтра, пеплом развеваясь на пустынных просторах. Фильтр чуть вспыхивает и гаснет. Это была последняя сигарета. Пачка сжимается в комок и летит вслед за фильтром в окно.       Эдди хмыкает, мол, нечего загрязнять природу, но молчит, выпрямляясь на сиденье. Правая рука нащупывает левую Харрингтона и сжимает. Стив отстранённо разглядывает сплетённые пальцы, смотрит на сосредоточенное лицо Эдди и улыбается. Им осталось всего 220 миль до пляжа Хантингтон Стей.