Свободная птица холодных песков

Я родился в тех краях, что южане, окружавшие меня весь остаток моей жизни, называли адом. Пустыня, несмотря на свою песчаную безграничность, имела множество ликов. Тот, который был мил мне - холодный, неживой, мрачный и... Надежный.  В этих краях не росло почти ничего. Пумы жрали друг друга за неимением другой добычи, ибо даже крысы в этой пустыне были столь умелы и владели настолько большой воле к жизни, что могли даже поучить чему-то людей. Здесь я родился. Омегой. В то время я мало того, что не знал этого определения, я не знал и другого - кое-чего более важного и с большей силой омрачавшего существование омег всего мира, чем я мог себе только представить.  Мы с миром не разделяли понятие омега. Он раз за разом повторял мне о том, что омега - шлюха, альфья подстилка, рабыня. Что единственное, ради чего нужна омега - деторождение. Что омеге не подвластны "альфьи знания", что омега менее способен или, стоит мне вспомнить поточнее чужие слова,- и вовсе ни на что не способен. Я рычал, я кусался, царапался, отбивался,  рыдал, умолял, подчинялся... Мир намеревался причинить мне ту боль, что заставила бы меня позабыть впитавшееся вместе с молоком папы понятие. Омега - свободная птица холодных песков. Неуловимая, неукротимая, непостижимая. Та птица, которой я был, есть и буду, несмотря на сломанные крылья. ***   - Кальте, может, не стоит? Это же не какая-нибудь тебе кучка косуль - целая волчья стая! - друзья испуганно пытались достучаться до меня, в то же время мерными поглаживаниями успокаивая взволнованных верблюдов. Животные чувствовали, что рядом бродит их природный враг - клыкастая смерть. Я спешился и натянул лук. Волки были далеко и не слишком охотно нас замечали, увлеченные забредшим явно по ошибке в холодные пустыни буйволом - слишком странной казалась эта скотина в подобной местности: на себе носит недостаточно шерсти для здешних холодов, а сама, судя по всему, довольно неповоротлива: будто привычна, что куда ни ступит - найдет что пожевать.   - Тебе не кажется странным тело того буйвола? - почему-то, тот никак не желал оставить мою душу в покое.   - Единственное, что кажется мне странным, так это то, что мы - тройка неоперившихся сопляков, по твоей милости способствуем тому, чтобы твоя задница смогла порадовать свое несусветное эго новой шкурой. - раздраженно закатив глаза, прошипел Сириус. Я всегда знал, что он всегда прав, а потому - всегда все делал ему наперекор. Ну не мог я отказать себе в маленьком таком удовольствии. Урс - второй мой нянька, проводник и лучший друг по совместительству, уже давно утерявший любую надежду на мое исправление, просто молча готовил метательные копья. Сириус чертыхался, но тоже натягивал тетиву. Казалось, даже верблюд под ним уже клянет мир на чем свет стоит - подумав об этом, я пустил тихий смешок, за что получил такой подзатыльник, что чуть не ляпнулся мордой в песок. Как ни странно, не от Сириуса - от Урса.    - Не отвлекайся. - тот был мрачен, суров и все в таком духе.   - Да-да, папочка... - по-ребячески покривлялся я и замер, подобно легендарной кобре. Об этих животных как-то рассказывали  мне родители. К счастью, королева змей не изволила прижиться у нас и слава морским волнам.  Я не двигался, не дышал и даже не моргал. Верблюды остались немного позади, а с высокой песчаной дюны, где они сейчас находились, все вокруг было прекрасно видно. Позиция была ясное дело выгодной, плюс - волки разморены после трапезы и не будут слишком рады драке. Я ждал. Сидел в засаде. Ожидал того момента, когда гордый омега - вожак стаи, глянет на меня. Случайным, спокойным, подобным морю в штиль взглядом. Альфу - второго вожака брал на себя Сириус.  Наши взгляды с белым волком пересеклись. Мои пальцы, натягивающие тетиву дрогнули, я почти выстрелил. Вдруг, к омеге-волку подкатился какой-то странный клубочек, прежде чем плюхнуться на все четыре лапки, замахав хвостиком. Вслед за ним выкатились и другие.    - Нет. - по-прежнему тихо, но твердо приказал я и опустил тетиву, после чего тут же повернулся к друзьям - настолько боялся, что кто-нибудь из них, послушав мою прежнюю волю, выстрелит. Но те лишь облегченно вздохнули.   - Волчата в такое время года - действительно сильный помет... - задумчиво протянул Урс.   - Слава волнам, мы заметили раньше, чем выстрелили. - все еще немного взволнованно выдохнул я, кляня себя за прежнюю невнимательность. В холодной пустыне царило негласное правило - никогда не трогать малышей и семьи. Без этого правила жизнь в снежной пустыне стала бы и вовсе невозможна и я свято его придерживался.   - Ну что, вернемся праздновать твое совершеннолетие как все нормальные люди? - с предвкушающей улыбкой предложил Сириус Я насмешливо выгнул бровь:   - Ты уже забыл о том, что тебе нельзя есть ничего мясного? Вот сляжешь с болячкой и снова будешь выть на всю пустыню о том, что умираешь.   - Не было такого. - пристыженно буркнул Сириус, смущенно заправив прядь за ухо. В такие моменты он казался настолько милым, что мы с Урсом, в очередной раз переглянувшись, понимающе друг другу улыбнулись. Вдруг Урс резко взмахнул рукой, нахмурившись, прежде чем припасть руками к песку. В тот же миг почувствовав неладное я, приложив ко рту ладони, по-волчьи завыл. Волки тут же испуганно вскочили на ноги. Я поднял тревогу. Омеги похватали волчат и побежали первыми, альфы - за ними. Последними уходили альфа и омега вожаки. Именно у их лап вонзился с десяток стрел, прежде чем волки бросились бежать. Если бы не знак, что я им подал, грозные звери бы бросились в бой. Урс сказал нам убираться.  Один палец руки на нашем языке значил - всадников мало, два - небольшая кучка, три - караван, четыре - несколько, а пять... С таким мы встречались впервые. В тот же миг вскочив на своих верблюдов, мы погнали тех что было духу к племенам, сделав небольшую петлю, чтобы сбить преследователей. К счастью, наши звери справлялись намного лучше измученных долгой дорогой, а племя было сильным. По возвращении нас встретили теплыми приветствиями, поздравлениями, веселыми криками малышни и праздником в полном разгаре, а так де - ну чертовски вкусной едой. Приятное все же дело - именины.   - Папа, отец, есть разговор. - родители сидели во главе стола в главном шатре вместе с другими. По земле ползала малышня под опекой альф, омеги носились туда-сюда, следя за едой и общим порядком во время праздника.  Я быстро окинул всех внимательным взглядом и, убедившись, что мое племя в порядке и к нам не пробралось никаких чужаков, успокоился.  Выйдя из-за стола, родители покинули вместе со мной шатер. Друзья тем временем поспешили к своим родным. Если подумать, в том, чтобы кто-то проезжал мимо, не было ничего нового. Такое часто случалось и обычно ничем не грозило племени. Правда, однажды нам пришлось поплатиться сполна и в том бою отец потерял левую руку. Он дрался на саблях и мастерски владел двумя руками, что в нашем племени было не то, чтобы редкостью - диковинкой. Я тоже владел этим оружием и видом боя, благодаря отцу, но предпочитал лук, как и папа.   - К нам кто-то едет. Мы услышали это во время... ммм... прогулки. Это Урс. И он говорит, что слышал огромное количество людей и скотины. - решив умолчать об очередной охоте, попробовал я убедить родителей Отец, нахмурившись, долго смотрел мне в глаза, медленно, камушек за камушком разбирая стену "вранье" и строя стену "истина" из сказанного мной.    - И в кого ты такой непоседа,  я не понимаю! - не зная, как выразить свое недовольство, папа просто растрепал всю мою с таким огромным трудом прилизанную прическу.   - Папа! - возмущенно воскликнул я,  стремясь все вернуть обратно. Зря что ли все  утро просидел за расчесыванием этих патл? Благо, они лишь до плечей. Впрочем, несмотря ни на что, я успел заметить, как переглянулись родители.  И мне это не понравилось.   - Что им могло понадобиться? - напряженно спросил у мужа отец.   - Неужели опять захотят втянуть тебя в свои интриги по борьбе за власть? - гневно рыкнул папа и я впервые увидел его в настоящем гневе, а оттого мурашки пошли по коже. Даже люди вокруг как-то поспешили  незаметно отдалиться, не слыша разговор, но будто бы чувствуя гнев северной птицы. На доли мгновений мои родители будто бы забыли обо мне и только я успел обрадовать, они тут же повернулись ко мне.    - Ни за что ни при каких обстоятельствах не разговаривай ни с кем на южном и даже с отцом. Делай вид, что не понимаешь языка, чтобы ни случилось и внимательно слушай. - наставлял папа. Отец же всего лишь добавил, внимательно глядя мне в глаза:   - Всегда помни, кто ты такой. Ты - свободная птица холодных песков.   - Да-а-а, я знаю... - устало отмахнулся я, ибо ну слишком часто они повторяли мне это. Тогда я не ценил эти слова и не понимал, зачем их слышу. Сейчас готов отдать все, лишь бы кто-нибудь мне их не то, чтобы сказал - прошептал или написал. А лучше - выгравировал на костях. На следующий день пришли посланники. Они привезли столько всего, что все, что я мог услышать от Сириуса более менее внятного, было: "Волны меня подерите, какая красота!". Урс не разделял его настроения. По крайней мере, так казалось мне поначалу. После тот тоже прикипел с южным тканям и клинкам. Все они казались жутко странными: легкими, едва ощутимыми, подобными мягкому морскому бризу, что был ну невозможным  явлением на севере. А еще они прислали сундуки золота.   - Зачем нам этот металл? Он же бесполезен. - не скрывал я своего возмущения. Подарок казался мне не то, что бесполезным - оскорбительным. Вместо того чтобы прислать овец или мяса, они в самом деле притащили... это. Урс задумчиво покрутил в руках монетку.   - У них все не так как у нас, я слышал. Например, они платят за все не скотиной, а... этим. И племена у них настолько огромные, что в них можно потеряться и не найтись. А еще у них помимо верблюдов есть и другие... верблюды, но без горбов. - по мере того, как Урс рассказывал, глаза Сириуса загорались все сильнее.   - О милостивые волны, неужели существует некто получше этих вечно хмурых животных? - мученически воззвал Сириус.   - Кроме твоего верблюда, ничей хмурым не ходит. - между тем вставил я, но погрязший в своих мечтах Сириус от меня отмахнулся:   - Нет, но вы представьте как там классно жить! Полная свобода, тепло и нет проблем ни с питанием, ни с водой. А еще там все такое красивое, волны меня подерите!  Урс не разделял его воодушевления, а я с интересом слушал друзей. Я мало что знал о юге, ибо все что говорил мне папа это держаться от всего южного как можно дальше, притом, что сам мой отец, - его муж, - был южанином. Родители отказывали говорить мне о том, как так получилось, что отец приехал сюда. И о бабушке с дедушкой, если те у меня и были, ничего я не знал.   - На самом деле они очень странные и я их, честно говоря, плохо понимаю. - нахмурившись, выдал Урс.   - А? Ты о чем? - наклонив голову, непонимающе спросил Сириус, продолжая перебирать золотые монеты. Правые волны, если бы он мог, то занырнул бы в эту груду металла и жил бы в ней. По крайней мере, об этом говорил его вид.   - Вы же замечали, что в основном все пришедшие  - альфы, а омег от силы и десятка не наберется? - спросил он нас. Я кивнул.   - Да? Ну, бывает. - легкомысленно отозвался Сириус.   - Все бы ничего, но я видел, как к ним относятся и это... очень странно. Я не понимаю почему, но каждый раз видел омег только в ролях слуг или декораций: те никогда не выражали собственного мнения и делали все, что им скажут. - пока Урс рассказывал, я чувствовал, как в моем сердце все больше и больше нарастало беспокойство. - Я даже видел, как и били и те... ничего не делали в ответ. Это разве нормально? - в его голосе тоже слышалось недовольство.  Из-за таких разговоров Сириус даже посерьезнел и перестал перебирать золото.    - Может, им нравится такое? - сам не веря в то, что говорит, предположил он. Мы посмотрели на него, как на больного. Он поспешил объясниться: - Посмотрите сами. Любой омега, стоит альфе хоть коснуться его так, сам поломает тому и руку, и ногу, и все что нужно и не нужно. А раз они ничего не делают, то логично предположить, что не хотят?... Вдруг в голову мне пришла догадка, которая меня ужаснула:   - А если они просто не умеют драться и потому не могут за себя посмотреть? - на миг друзья впились в меня шокированным взглядом, прежде чем все мы разразились заливистым смехом.   - Ну ты и сказал, Кальте! - похрюкивал Сириус.   - Да, действительно... - поддержал его обычно серьезный и не склонный к такому Урс.   - А то! - выдал я, в душе навеки запечатлев этот момент. Пусть мы и смеялись, что-то в нас посеяло зерно сомнений и... страха. С тех пор мы приглядывались к чужим омегам намного внимательнее, пусть и невольно