Свободная птица холодных песков

В какой-то из вечером, по привычке прогуливаясь по территории племени и внимательно приглядывая за наводнившими все пространство вокруг южными альфами я, не заметив ничего странного, решил задержаться подольше и наведаться в шатер к больным. Там жили ослабленные болезнями альфы и омеги, вылечить которых невозможно. Холодный ветер непослушным щенком покусывал мои щеки и немного глаза, заставляя щуриться. Впрочем, глядя на меня, никто бы никогда не догадался, какое невообразимое удовольствие это мне приносит. Проведав дорогих больных, я каждому пожелал выздоровления, рассказал интересные новости из племени и даже похвастался почти удавшейся охотой на волков. Те, кто были моего возраста, смотрели на меня с обожанием, а все те, кто был постарше - с мягкой насмешкой, мол "какой дерзкий несмышленыш, зато когда образумится - вырастет в прекрасного охотника". Заметив недостачу, я поинтересовался: - Друзья, а где Шнии? Не хватало одного чрезвычайно хрупкого омеги. Однажды тот, споткнувшись, поломал себе ногу! После этого племя начало с большей заботой относиться к нему и теперь все считали своим долгом позаботиться об этом мальчишке. Тот был старше меня на два года. Никто ничего не знал о нем и я еще два часа блуждал по племени, с радостью наевшегося колючек верблюда принимая ласку полной луны. Пока не услышал полные мольбы всхлипы: - Не надо... больше не надо... пожалуйста. То, что я увидел, повергло меня сначала в ужас, после же - в шок, а в конце - в гнев. Задранные одежды, связанные руки, заплаканный мальчишка, молящий прекратить насилие и... не останавливающийся ни перед чем насильник. Он не был ни пьян, ни безумен. Казалось, в данной ситуации совершенно все его устраивало и казалось ему нормальным. Не видя ничего от злости, я инстинктивно обнажил обе сабли, - их в последнее время заставлял меня носить с собой папа, зачем? - я понятия не имел. До сегодняшнего дня. - Оставь его в покое, ублюдок. - прорычал я, крепко сжав зубы. Инстинкты кричали впиться и разодрать ублюдку глотку. Тот медленно повернулся и одарил меня раздраженным взглядом, прежде чем, покинув измученного мальчишку, по чьим бедрам стекала кровь и сперма, привел в порядок одежду. Обнажив собственные сабли, отвечая мне рыком, в ответ на который все мое естество еще больше озверело. Он не отвечал мне, как враг врагу, желая смерти. Он отвечал мне как хозяин паскудной собаке, что порядком его утомила и должна побыстрее свалить куда подальше, чтобы хозяин не надумал сам от нее избавиться. Прокрутив в руках ятаганы, я уверенным шагом направился к зарвавшемуся южанину. Я не знал, на кого был похож в тот момент: что мои глаза, благодаря северному наследству, были неотличимы от волчьих, что моя манера держаться подавляла противника и что я был первым омегой, в котором чувствовалась сила поставить одного из южных альф на место. Альфа испуганно отступил, а я - ринулся в бой. Воин, стоило ему отдать должное, быстро взял руки. Он не знал, с кем дерется, ведь вечером я носил самые обычные одежды, никак не подчеркивая статус. Единственное, что было точно известно воину: или он убьет меня, или умрет сам. Я ловко делал выпады и столь же ловко от них уходил. Звон мечей и вид битвы привлек внимание соплеменников и южан. Я рубил, как безумец и очень скоро, как настоящего безумца захотели зарубить и меня. Когда я отрубил противнику правую руку, подставив собственное плечо под удар, после чего одни волны знали каким образом крутанувшись, чтобы лезвие не задело шею, отрубил ему голову и та с глухим стуком упала на песок, на замену упавшему приходили другие. Компашками по двое-трое или четверо. Кто-то уходил после первой крови, кто-то - желал моей смерти. Я начал уставать - южане были привычны драться группами и если бы не их техника боя, которой досконально научил меня отец, раньше чем положить двадцать голов, я сложил бы свою. - Прекратить немедленно, что здесь творится! Я запрещал драки. Вы не омеги, чтобы дергать друг друга за косички, тем более, что мы на чужой территории, так ведите себя подо... - спокойным голосом некто отчитывал воинов, будто те были не более, чем нашкодившими щенками, прежде чем говоривший показался из-за толпы и, завидев меня, потерял дар речи. Видя, что я не совсем в порядке: окровавленный, с взглядом бешеного зверя, залитый кровью и окруженный трупами его солдат, притом сжимающий в руках подаренные отцом ятаганы и готовый броситься на любого - даже свои меня боялись, - он махнул кому-то рукой и некто мгновенно скрылся в толпе. - Расходитесь. - велел он, но взволнованная толпа не могла позволить себе его послушать. "Самую малость старше меня. Порядком выше - на голову. Мышцы рук развиты лучше моих - удары будут сильнее моих и точнее за счет его преимущества в росте" - пока я оценивал его, он вовсю занимался толпой. Переговорив с кем-то, он заставил основную часть воинов уйти. Кальте взволнованно оглянулся: омега уже скрылся в своем шатре и оттуда испуганно выглядывал заплаканными глазами. Кальте улыбнулся ему насколько мог ободряюще, хотя у самого на глазах стояли слезы. Каким животным нужно быть, чтобы насиловать и получать удовольствие?... У него не было личных счетов с этим юношей, но раз его здесь слушали, значит он отвечал за этих людей, то бишь - за их проступки тоже. Пусть платит. - Смотри, я ничего тебе не сделаю. - он показал пустые руки и даже показательно отцепил ножны, оставив их и сабли лежать неподалеку. Я внимательно вглядывался в черные глаза и чувствовал надвигавшуюся будто со всех сторон опасность от этого человека и его взгляда в котором, казалось, не отражалось ни эмоции. Его невозможно было прочесть, а оттого я не понимал, что предпринять. Когда незнакомец приблизился на достаточное расстояние, я скрестил сабли на его шее. Оставалось только убить стоявшего перед ним юношу в отместку за то, что сотворил его солдат. - Опусти сабли, тебе наверняка тяжело их держать. Посмотри, что ты уже наделал. Разве стоит после такого брать оружие в руки? Омеги не должны так себя вести. - мягко уговаривал его незнакомец, наставляя. На доли секунд я растерялся. "Омеги не должны так себя вести?" То есть, я веду себя неподобающе? Этого мгновения слабости хватило, чтобы альфа выскользнул из захвата мечей и, вывернув мне руку, позорно ткнул лицом в песок. Я закричал от боли и попытался выбраться, но альфа только сильнее вывернул мне руку, держась в опасной близости от того, чтобы сломать мне ее к чертям собачьим. - Отпусти меня, как ты смеешь! Ты пожалеешь, если не сделаешь этого сейчас же. - прорычал я, глотая всхлипы. Было трудно сдержаться, когда за один вечер произошло столько всего и я впервые в жизни испытал такое сильное унижение. В это время боль казалась мне невыносимой, как и обида. - О Солнце, что за дикий зверь. С таким нравом и воспитанием, тебе вовек не заслужить того, чтобы называться омегой. Лучше скажи мне, кто дал тебе оружие и убил большую часть солдат? Ты, конечно, мог ранить нескольких, но в большее я никогда не поверю. - в чужом голосе выражалось явное неодобрение и даже презрение. Только сейчас я заметил, что мой противник спокойно говорит на северном без малейших трудностей. Я молчал. Не добившись от меня ответа, южанин не стал ни выбивать из меня ответ, ни повторять вопрос. Он был из тех людей, что не дают второй шанс, но тогда я этого не понимал. Когда пришли мои родители, я боялся поднять на них головы из-за пережитого позора, а альфа если и удивился тому, кто пришел за мной, то виду не подал. Перекинувшись несколькими фразами на южном с моим отцом, он, подняв свои сабли, ушел. Мои же поднял папа - я так и стоял с опущенной вниз головой, ничего уже не понимая. - Пойдем. Нам нужно поговорить. - мягко позвал меня папа, взяв за руку, но я не сдвинулся с места. Лишь почувствовав родительские объятия, я вышел из оцепенения и разрыдался. О волны, что же я натворил?...