Создатели

Когда-то давно у начала тех времён, когда не существовало даже времени, стояла Пустота. Всё всегда начинается с неё. Везде и всюду она стоит у истоков и предшествует всему. Когда-то Пустота породила Время и Пространство, и тогда из Пустоты вышли две сестры, не связанные кровью. Их лица всегда скрыты от чужих глаз пеленой ужаса, и оттого они были поистине прекрасны. Эти сестры вечно печальны, но при этом счастливая улыбка не сходит с их лица, а их глаза всегда светятся неподдельной радостью. Они безжалостны, но при этом милосердны. Решения, которые принимают сестры, всегда беспристрастны, но при этом предвзяты. Они слепы, но видят всё. Сестры и знают всё, и не знают ничего одновременно. Сестры всегда идут в ногу друг с другом, а их движения абсолютно синхронны. Но одна из них есть полная противоположность другой. Они любят друг друга всесжигающей ненавистью, поэтому готовы ради друг друга на всё. Одним своим вздохом они создают миры, а другим — уничтожают, ибо они есть Матери Всего, они Матери Миров. Ничего не решают они, но приносят в одни миры Создателей, а другие миры обрекают на смерть без права на рождение. Они владеют всем и могут абсолютно всё, но остаются бессильны перед самими собой. И сёстры любят всех созданий, что получили право на существование, поэтому они благосклонны к ним, однако одновременно с этим они ненавидят их, оттого и жестоки к ним. Сёстры не знают, куда идут, но никогда не останавливались на своём пути. Сестры не знают, как и когда появились, они просто всегда были в этой Пустоте, пока не вышли из неё, наполняя её и лишая изначального смысла. И имя одной из них означает — Судьба, другую же сестру зовут Случайность. Никто не давал им имён, но сестры всегда знали, как их зовут. Их никто никогда не видел, но все знают их имена. И никто не знает, по чьей воле на самом деле всё вершится: Судьбы или Случайности. У сестёр есть две дочери, которые родные им вовсе не по крови, поскольку кровь не течёт по их жилам. Эти дочери идентичные близнецы, которые разительно отличаются друг от друга. Их двое, но при этом они едины. И глаза одной из них смотрят на бесконечные миры с затылка другой. Именно от них зависит жизнь множества миров, поскольку они получают право на жизнь лишь тогда, когда Удача поворачивается лицом к одному из миров, а свой взгляд на другой мир устремляет Невезение. Они не ведают своей власти и решают судьбы миров, не отдавая себе в этом отчёта. Они также слепы, как их матери, поэтому их действия невозможно предсказать. И наш мир существует наравне с бесчисленным количеством других миров. Каждый из них абсолютно уникален, но похож на другой. Эти миры существуют в каждом отрезке времени и в каждой точке пространства. Когда-то Удача взглянула в сторону нашего мира, и он получил шанс на жизнь. Все миры изначально пусты, но благодаря Удачи и Невезению в них приходят Творцы, которые обладают бесчисленными возможностями создавать. Но в тот момент, когда Удача смотрела как наш мир обретает жизнь, яркий свет, появившийся в нём, ослепил её, отчего она отвернулась, поэтому взглянуть на этот мир удалось Невезению. Это случилось не в первый и не в последний раз. Так случается с каждым из миров, который рождается из дыхания Матерей, потому что они все знают, что свет не может существовать без тьмы. Яркий Свет не смог пробраться в каждый тёмный уголок нового мира и осветить другую сторону, в которой и начала править Тьма. И Тьма не есть неудача или проклятье для мира. Нет. Появление Тьмы — закономерность, рождённая из старейшего закона сохранения баланса. Тьма такое же благо для мира, как и Свет. Просто иное. Свет и Тьма есть одно целое, есть один мир. Одно неотделимо от другого, поэтому все миры делятся на двое. И в каждой из частей появляется свои Творцы. Они рождаются там, где проходит между ними грань, впитывая в себя Свет и Тьму в разной степени. Существует множество миров, с множеством своих законов, но именно этот Закон является общим для всех. Но Свети Тьма могут существовать в совершенно разных проявлениях… Для нас ими стали два одновременно рождённых, но абсолютно разных брата, которые никогда не видели друг друга. Один рождается там, где Свет переходит во Тьму, а другой там, где Тьма переходит в Свет. И один из них не может быть полностью светлым, а другой — полностью тёмным. Но один отправился во Свет, а другой — во Тьму. И когда кто-то из братьев занимается Творчеством, почти то же самое, словно отражаясь через кривое зеркало, создаёт другой. Много позже одного из них нарекут Богом, а другого назовут Дьяволом. Им припишут то, чего они не совершали. Из них сделают тех, кем они никогда не являлись. Но это будет ещё очень нескоро, поскольку оба они долгое время пребывали в Пустоте, но для одного из них она была наполнена Светом, а для другого — Тьмой. И тогда будущие Бог и Дьявол заскучали в одиночестве, не зная о существовании друг друга. В какой-то момент блуждания в Пустоте они уснули, надеясь, что сон их будет ярким. И после они создали то, что неоднократно видели в своих снах. Они создали цветок. И оба этих цветка были прекрасны, но разительно отличались друг от друга. И братья наслаждались своими творениями, не зная, что цветы не живут просто так в Пустоте. Несмотря на то, что братья были всесильными, они были не в силах обойти законы, которые появились задолго до них и которым подчинялись многие, но не все миры. И именно этот мир требовал создать изначально условия и лишь потом перейти к созданию жизни. Как только сила Создателей перестала питать цветки, они начали чахнуть, лишенные питательной земли и воды. Но не только это убило цветы: одному цветку было суждено сгореть в лучах яркого Света, а другому — зачахнуть в кромешной Тьме. И в тот момент когда лепесток сорвался с бутона и исчез в Пустоте, в мир их пришла Смерть, сделав всё смертным. Она явилась на границе света и тьмы, пришла в облике напуганного ребёнка. Братья никогда не видели своего отражения, но знали, что это дитя был их подобием. Только он был ещё совсем мальчишкой, который толком ничего не знал о мире. Братья невзлюбили его, поскольку его появление означало, что сотворённое ими не будут радовать их на протяжении бесчисленного количества времени. Также это означало, что и они стали смертными. Но они не понимали, что Смерть в этом не виноват. Что рано или поздно в этом мире должен был появиться этот незваный гость. Это было неизбежно, ибо таковым этот мир неосознанно задумали Матери. Именно Смерть свёл двух братьев на границе Света и Тьмы, когда те пришли увидеть того, кто появился в их мире. Они долго смотрели друг на друга, удивляясь тому, что не были одиноки на протяжении столь долгого времени, как думали до этого. Но Смерть пугал их одинаково сильно. Сначала они пытались убить его, но у них ничего не вышло, поскольку к его созданию они были не причастны. Сама Пустота породила его в попытках наполнить себя. Не сумев уничтожить, братья пленили напуганного мальчишку и оставили его клетку на границы Света и Тьмы, решив, что это не даст Смерти распространить своё влияние на их творения. Да и не сумели бы те никогда отобрать жизнь… Они ведь Создатели, а не Уничтожители. Бедный мальчишка! Сколько боли он испытал! Сколько непонимания! Сколько страха! Его слёзы и кровь породили реки. И этих рек боялись сами Творцы, предугадывая их разрушительное влияние. Однако, Создатели ошиблись. Их цветки погибали один за одним, но братья продолжали пытаться предотвратить это. Но не знали как. Не всё они знали о создании жизни. Тогда они вновь встретились на границе. На этот раз чтобы получить ответ у самого Смерти, который понемногу познавал в той клетке необходимые Создателям тайны мира, в котором он появился, и знал про все ошибки братьев, разделяя их боль от неудач. Но, помня страдания, которым они подвергли его, Смерть, уже ставший юношей, отказывался даже смотреть на них, спрятав своё лицо за длинными и грязными волосами. Тщетно братья пытались понять, как получить от него такие необходимые им ответы. Но повинуясь каком-то порыву, появившемуся будто бы из вне, один из братьев начал говорить. Так родилось Слово. И другой брат, и Смерть поняли его слова так, будто бы всегда знали, что они значат, будто всегда слова присутствовали в их жизни, а не возникли в одно мгновение. — Мы думали, что пленив тебя, сможем сберечь свои творения, чтобы они могли радовать нас бесконечно долго. — Но мы ошиблись. — В этом мире ничего не должно существовать бесконечно. Таков Закон, — прошептал Смерть, склоняя голову, почти касаясь груди подбородком. — Даже самому этому миру нельзя существовать бесконечно. — Но ведь мы хотим принести в этот мир Жизнь. Почему он будто бы против этого? Как в насмешку над нашими попытками, он послал нам тебя! — Глупцы! — хрипло выдохнул Смерть. — Говорите, вы хотите принести в этот мир Жизнь? Вы пленили меня, вы пытали меня, но даже не знали, что мой приход означает и приход в этот мир Жизни. Через меня. Вместе со мной. Во мне. Она это почти я, без неё я не смогу быть Смертью. Она наполняет моё сердце трепетом, нет ничего, что я мог бы любить больше. И мне бесконечно больно от того, что вы — именно вы! — не даёте ей наполнить этот мир. И только я знаю, как наполнить ваш мир Жизнью. — Как тебе удаётся срывать наши цветы, находясь в этой клетке? — братья будто бы не слышали его. — Вы не понимаете, — тихим голосом ответил Смерть. — Не я срываю ваши цветки. Просто вы создаёте лишь последние элементы, не понимая того, что начинаете с конца. Не с начала. — Расскажи нам, — потребовал один из братьев. — Мы просим тебя, — подхватил другой. — Мы отпустим тебя! — Ваши прекрасные цветы не способны существовать в Пустоте. А ваш мир будет продолжать быть пустым, пока вы не поймёте главного. Без света невозможно тьмы. А тьмы без света. Но посмотрите на этот мир! — юноша взмахнул руками указывая вокруг себя. — С одной стороны бесконечный слепящий свет, с другой — бесконечная беспроглядная тьма. И лишь небольшая граница объединяет их. Но она такая маленькая! Такая узкая! Такая слабая! А ведь вы должны дополнять друг друга! — с отчаяньем выдохнул Смерть. — Точно также, как я дополняю Жизнь. Вы провели слишком узкую границу и разделили мир на Свет и Тьму неверно. Меньше всего в этом мире должно быть именно их! А вы заняли ими почти всё пространство. Братья внимательно посмотрели друг на друга, принимая решение. В следующее мгновение граница дрогнула и исказилась, покрывая собой всё пространство. Рождая миллионы оттенков цвета, словно во взрыве. Где-то там, теперь уже далеко на задворках этого мира из слепящего света рождались цвета, которые, сливаясь воедино, поглощались в непроглядной тьме. Как единое целое. Братья замерли, наслаждаясь этим великолепием, а Смерть почувствовал, что может вздохнуть куда свободнее. — Ваша задача — Творить. Моя задача — обеспечить исполнение закона баланса Жизни и Смерти, — устало прикрыв глаза произнёс он. — Я не враг этому миру. И тем более вам. Здесь вы правите вместе. И лишь там, в остатках слепящего света и беспроглядной тьмы вы можете править раздельно. Но вы должны избегать этого. Клетка, сдерживающая Смерть исчезла. И юноша занял своё законное место рядом с Творцами. — Рано или поздно я приду и за вами, к сожалению. Но, даю слово, это случится далеко не скоро, — произнес он. — Мы понимаем. Таков Закон. И братья начали Творить вместе. И именно вместе они сотворили этот мир таким, каким теперь его знают все, собирая его по песчинке, через множество проб и ошибок. Постепенно. Братья всё-таки оказались разными. И там, где один брат был слишком мягок, другой направлял его своей твердой рукой. Когда свет одного был готов перелиться через край, второй сдерживал его своей тьмой. Там, где один был слишком беспечен, голос второго считался здравым смыслом. И наоборот. И начали они с создания цветков, которых так желали. Вместе они создали для них плодородную почву, вместе они установили над ними чередование света и тьмы, а также воду. И долго радовались братья своему успеху. Но мир оставался одинок… А цветки же располагались лишь в небольших горстях земли. Однажды братья решили, что их троих слишком мало для этого мира. Что им нужны помощники, которые были призваны помочь в воплощении идей братьев. Но не смогли сойтись Творцы в своих желаниях. Не смогли они прийти к согласию по этому вопросу. Тщетно Смерть пытался уговорить их продолжить Творить сообща, уверяя, что только так можно избежать ошибок. Нет, не вражда разделила братьев, но непонимание. Чтобы их создания были максимально похожими на них самих, решили они создать их почти на самой границе оставшегося слепящего света и беспроглядной тьмы. Так родились будущие ангелы и демоны. Такие разные, но одинаково несовершенные. И не были они похожи на своих отцов так, как те хотели. Братья возненавидели бы свои творения, если могли. Они хотели стереть их, спрятать свои ошибки. Но у них ничего не вышло. В этом мире Создатели не могут отбирать жизни. Они способны лишь даровать её. И лишь Смерть был их последней надеждой. — Смерть наступает лишь тогда, когда приходит время, — туманно отозвался он, качая головой. — Я ничего не могу поделать с Законами. Но ангелы и демоны сами решили свою судьбу. Сами определили они свою гибель. Как только один из них увидел другого, сразу же бросились они друг на друга, разочаровывая тем самым братьев ещё сильнее. И пришла тогда в этот мир Война. Также, как когда-то Смерть, Война появился в виде испуганного ребёнка. Ничего не понимающего, но обретающего всё новые и новые знания о мире, которые наполняли его, словно вода наполняет сосуд. Смерть, почувствовавший в нём брата, тут же оказался рядом, не желая, чтобы Война перенёс ужасы одиночества, подобные его одиночеству. Поняв, что натворили, братья попытались сдержать свои создания, но ничего у них не выходило. Они выделили им свои территории, запрещая одним ступать на территорию других, но тогда они продолжили уже за их пределами, даже не желая появляться там, предпочитая этому битву. Сколько же их созданий погибло тогда… — Что же нам делать? Как примирить их? — задали они этот вопрос Войне, что так робко жался к брату, ведь именно Война знает, как достичь Мира. — Никак… — выдохнул мальчик, с грустью глядя на кровавые реки, рождавшиеся в битвах. — Вы создаете одно и то же, но разное. Ваши создания будут ненавидеть друг друга. Это неизбежно. Даже ваши любимые цветы давным давно уничтожили друг друга, если бы могли это. — Неужели ничего нельзя сделать? Мы не хотели, чтобы они жили во вражде. — Даже вы сами не состоите исключительно из света и тьмы. Вам нужно сделать их более… Приближёнными. Правда, даже я не знаю, чем это может обернуться. Но как минимум это искоренит в них эту потребность в ненависти друг к другу. Позволит побороть или отказаться от неё, — посоветовал им Война. И братья поспешили исполнить его совет, наполняя свои создания недостающими светом и тьмой. Однако это не принесло тех плодов, на которые они рассчитывали. Одна бесконечная битва была окончена, но война между ними продолжилась. Ангелы и демоны разбрелись по своим территориям, но продолжили столкновения. Слишком горды и упрямы они были, чтобы отказаться от своей ненависти друг к другу. Хорошо, что погибших стало гораздо меньше. Разочаровавшись в своих творениях окончательно, но продолжая по-своему любить их, братья продолжили свои попытки наполнить мир разумными существами. Едва ли не простым щелчком пальцев они запустили процесс создания реального мира. Того, что нас окружает. Довольно долго они наблюдали за столкновением света и тьмы в этом мире, за рождением галактик. Но, видя несовершенство рождаемого мира, они приняли решение создать за его пределами прекрасный сад, в котором планировали превращать свои идеи в жизнь, чтобы потом пустить их в реальный мир, но только тогда, когда он будет готов для этого. Братья решили, что повторное рождение их творений уже в новом мире должно быть плавным и естественным. Они хотели, чтобы те были самостоятельными настолько, насколько это возможно, и продолжали развиваться уже без их помощи, поэтому пустили в новый мир ещё одну мощную силу — эволюцию. Мир всё делал сам, братья лишь слегка направляли его… Но вот созданные ими животные и растения уже перестали радовать глаз, а сердца братьев пожелали большего. И вместе они создали человека и поселили его в своём прекрасном саду. И не могли братья нарадоваться своему успеху, ведь человек, по их мнению вышел почти совершенным. В прекрасном саду он одинаково любил все творения братьев и радовался им. В нём соблюдался идеальный баланс. Но Война смотрел на него, нахмурив свои брови. — Я вижу в нём спящий гнев, — его слова прозвучали приговором. — Чувствую, человек принесёт в ваш мир много боли и крови, если он не будет также добр к нему, как ваш прекрасный сад. Такого потенциала не было у животных… Их вы хотя бы не наделили разумом. — Мы надеемся привести его в мир, в котором его гнев не пробудится. Мы надеемся подготовить мир к тому времени. Сделать его идеальным, совершенным. Они ещё не знали, что этому не суждено было свершиться… Узнав о новой страсти братьев, ангелы и демоны решили посмотреть на человека, которого так хвалили их Создатели. И какого же было их разочарование, когда они увидели человека, которого сразу посчитали слабым и недостойным. — Создатели слепы, — хмыкнули демоны. — Творцы ошиблись, — подхватили ангелы. Но они продолжили наблюдать за человеком. И чем дольше смотрели на него, тем сильнее укреплялись в своём мнении. Однако зависть начала прорастать в некоторых из них, отравляя. Наиболее уязвленными словами о превосходстве человека стали именно ангелы. Они были слишком горды и высокомерны, чтобы согласиться с этим. Однако, часть из них приняла решение своего Создателя, хотя при этом и был слышен сильный скрежет зубов. Другая же часть была категорически не согласна с таким решением. Со злостью они смотрели на радость человека. И злорадствовали, когда человек вдруг загрустил. — В чем причина твоей грусти? — спросили его братья. — Я одинок, — со вздохом признался человек. — Когда вы уходите, мне остаётся общаться разве что с животными, но они, к сожалению, не могут стать хорошими собеседниками. Я всё чаще задаюсь вопросом, почему я один? Вы видите ту пару голубых птиц? Они есть друг у друга. Как у Смерти есть Война. Как вы есть друг у друга. У меня же нет никого. И оттого я грущу. Не стали говорить братья, что создали его одного лишь потому что боялись вновь ошибиться, как сделали это с предыдущими своими творениями, но привели они на следующий день ему такого желанного друга. И будущие люди однажды вспомнят про этих первых людей и дадут им имена, но не те, которыми их одарили Создатели, а совершенно другие. Однажды люди назовут их Адам и Ева. И возненавидели ангелы человека ещё сильнее за его счастье. Казалось, Создатели готовы исполнить любое желание своего любимца, в то время как сами ангелы часто слышали слова отказа в ответ. И решился тогда один из них на великую подлость. Знал он, что в прекрасном саду могут остаться только те, кто питается дарами этого места. Если же кто-то вкусит дары реального мира, то тот уже не будет принадлежать саду и будет там лишним. И сказал он тогда своим соратникам, чтобы принесли те из реального мира мясо да различные плоды, чтобы накормить ими человека, ведь именно так поступали Создатели с различными животными, перед тем как отправить их в тот мир. Они будили всё то плотское, что было в них, чтобы те принадлежали уже тому месту. Дождался тот ангел, когда братья покинут прекрасный сад и сам проник в него, подготавливаясь. Накрыл он стол, да выложил на него различные яства и стал дожидаться людей, зная, что этой тропой они возвращаются с охоты. Люди сразу узнали ангела и улыбнулись ему, принимая его за доброго брата. Они любили этих редких гостей абсолютно также, как любили любое другое создание несмотря на их презрительные взгляды. Они любили даже демонов, несмотря на то, сколько неприятностей те создавали. — Не хотите ли перекусить? — с улыбкой предложил ангел, протягивая им блюдо, на котором лежало какое-то мясо. — Спасибо, — вежливо улыбнулся один из людей. — Но мы не берём больше, чем нужно. А этого, — человек указал на пойманного кролика, — нам вполне хватит. — Понимаю, — терпеливо ответил ангел. — Однако, возможно, вы согласитесь отведать хотя бы яблоко? — то самое яблоко призывно отливало красным в солнечном свете. — Оно станет прекрасным дополнением к вашей добыче. Прошу, не отказывайте мне. — Благодарю, — человек низко наклонился, принимая плод из рук недруга. Создатели учили их быть благодарными и вежливыми. Ангел провожал людей слишком злобным взглядом, но те уже этого не видели. Дело было сделано. То яблоко было совсем иным. Оно соблазняло их тем, что не принадлежало этому месту. Оказавшись в людских руках, оно пленило их так, как и предсказывал ангел. Отойдя всего на несколько шагов, люди всё-таки не устояли, решив испробовать сочную мякоть фрукта. Одного маленького кусочка хватило, чтобы тела людей вдруг пронзили дрожь и раннее незнакомые им чувства. И тут рядом с ними с криком появилась девочка. Так в этот мир пришла Голод. И именно на её крик поспешили братья, Смерть и Война. Последние, признав в напуганном ребенке сестру, тут же оказались возле неё, прижимая к себе, утешая, утирая её слёзы. Ангел был пойман с поличным. — Что ты наделал? — закричал на него брат, что был рождён в Свете. — Зачем? — Чтобы показать тебе, что они не прекрасны! Не совершенны! Чтобы показать тебе, как ты был глуп и слеп, утверждая это! Посмотрим, как ваши совершенные творения смогут выжить в том мире, — злорадствовал ангел. — Но мир ещё не готов! — закричал второй брат. — Он полон опасностей! А мы даже не можем вмешаться! Не имеем права открыто помогать тем, кто там живёт! — Знаю, — довольно протянул ангел. — А так же знаю то, сколько гнева и злости разбудит он в человеке! Сколько боли человек причинит тому миру! Признай свою ошибку, отец! Признай, что мы с братьями и сестрами лучшее твоё творение. — Даже сейчас ты не видишь ничего дальше своего носа, — уже прошептал первый брат. — Вы все получились слишком гордыми, слишком тщеславными… слишком самоуверенными. Никогда вы не будете совершенными. Я считал тебя сыном. Ты был одним из лучших. Но ты воткнул нож мне самое сердце своим поступком. Ты позволил гордыне затмить свой разум настолько… Знай, сын, ты со своими сообщниками моё главное разочарование. И их глаза встретились. Увидев, что Отец его был так же серьёзен, как и безжалостен, ангел преисполнился гневом. — Раз ты считаешь нас своим главным разочарованием, то знай, отец, я отрекаюсь от твоей частицы во мне! Я больше не хочу состоять из того Света, которым ты наделил меня! — как только слова были произнесены, баланс в ангеле переменился. Если раньше он больше был порождением Света, то теперь он всё больше становится порождением Тьмы. И в тот момент предатель перестал быть ангелом, но и не стал демоном. Он стал иным. — А вот и последствия… — прошептал Война, вспоминая способ, благодаря которому братья пытались примирить своих созданий. — Если ты думаешь, что я буду к тебе более благосклонным, то ты заблуждаешься, — прошипел второй брат. — Возможно, мы не можем отобрать твою жизнь, но мы сделаем её тяжким бременем. Уж я тебе это обещаю. И предатель ушёл. И забрал он за собой всех своих сообщников, которые также отреклись от Света. Но наполнились их сердца злобой не из-за того, что их поглотила Тьма. Они сами наполнили их ею, тщательно взращивая её в себе. И приняли демоны их так, как приказал им их Создатель. И подвергли они их му́кам немыслимым в наказание за поступок. Но крепла сила в главном предателе том, подпитываемая болью и гневом. И не смогли Создатели обеспечить тем вечные муки: сумели бывшие ангелы расположить к себе демонов, поделившись с ними своим бесконечным гневом. Вырвалась сила падшего ангела на свободу, и оказалось, что равной ей практически нет. И объединились падшие ангелы с демонами, и слились они с ними настолько сильно, что даже сами Создатели были вынуждены признать этот союз. Так в несовершенный мир пришли люди. И практически сразу ощутили они на себе всю враждебность его. Заболел человек. И из жара и лихорадки пришла в тот мир Чума. Пришла она таким же ребёнком, как и остальные до неё. И так жалко ей стало человека, что помогла она излечить его. К тому времени, как посланный за сестрой Смерть пришёл к ней, человек уже вставал на ноги. Сбылось предсказание Войны: напуганные жестоким миром люди научились взращивать в себе враждебность и гнев. Жестокость порождает жестокость. С грустью смотрели на это Творцы. Глядя на это грустил и Смерть со своим братом и сестрами. И пришли они тогда к людям с помощью. Почти незримо они направляли людей, помогая избегать пролития лишней крови, голода, болезней… Не полностью, но отчасти. Ровно настолько, насколько люди были готовы. Не могли иначе: придуманные ими самими правила запрещали раскрывать им свои истинные сути. И решили Создатели преподнести людям дар бесценный, который должен был помочь им выжить в этом суровом мире. И наделили они их способностью Творить, чтобы хоть как-то смягчить спящий в них гнев. К сожалению, опять планы Создателей были разрушены… Шло время. Лишенные памяти о прекрасном саде и Создателях люди смогли сохранить в себе отголоски тех событий. И продолжили они тянуться к ним, видя о них сны, которые, увы, не могли вспомнить после пробуждения. Лишь слабые отголоски да чувства. Тосковали они по Создателям, по отцам своим. Всё чаще задавались они вопросами, ответы на которые им были неизвестны. Поэтому они решили придумать свои. Возможно, свежи тогда ещё были воспоминания о том, что там, в прекрасном саду, был не один Создатель, поэтому люди и начали свои религии с многобожия. Проявило тогда себя Творчество: чем сильнее верили во что-то люди, тем реальнее то было. Изменился тогда мир. Много чего и кого появилось по их воле. И вот родились боги, обласканные людской верой в них. Возомнили они себя властителями мира того, поэтому разгневались, когда другие народы начали создавать других богов. Повели тогда они свой народ против другого в надежде обрести всё большее могущество: ведь чем больше людей в них верит, тем сильнее они… Новые войны не удивили людей: и до появления богов они сражались друг с другом за территории или же по каким-либо иным причинам. Какой-то народ завоевал множество земель, какой-то был разбит и был вынужден с позором вернуться в родные земли… Изначально слабые боги погибали, оставшись без подпитки верой в них, некоторые, правда, выживали, но оказывались в совсем ином статусе. Увидев, что принесло за собой Творчество в руках людей, поспешили братья забрать у людей этот дар. Однако было уже поздно: баланс мира уже давно изменился и теперь не мог достичь равновесия без него, поэтому крупицы Творчества остались жить в людях. Уже не такие сильные, чтобы вдыхать настоящую жизнь, но достаточные, чтобы люди продолжили воплощать свои замыслы. И начали слабеть тогда боги: людская вера не давала им сил. Зато сами люди стали становиться сильнее, стремительнее началось их развитие. Кончилась эпоха богов, человек вновь встал в центр мироздания. Ослабленные боги же всё реже приходили к людям, всё реже обозначали своё присутствие — не хватало на это их сил. Их ожидало бы вырождение, если бы мир не мог уже существовать без них. Погибли старые боги, но родились из их праха новые — более слабые. Те, которые уже не зависели от людской веры и обладали лишь отголоском былой мощи. Но и этого было мало Творцам. Сами они не могли явно прийти в мир людей, но попросили тогда Смерть, Войну, Голод и Чуму пройтись по всем пантеонам, чтобы боги не показывали более людям своей сути. Те выполнили просьбу братьев, и вскоре от богов остались лишь легенды. Удел Творцов — Творить. Но вот уже долгое время братья не создавали ничего, а лишь наблюдали за миром. И всё чаще задавались они вопросом: что дальше? — Неужели пришло наше время? — спросили братья как-то у Смерти. — Неужели вам больше нечего создавать? — задал тот встречный вопрос, продолжая вглядываться в звездный горизонт. — Этому миру ещё столько всего предстоит… — Да, но дальше все наши создания справятся сами. Мы стали началом. Сделали всё, чтобы этот мир был самостоятельным. И теперь он может и без нас… Возможное ли то, что наша эпоха подошла к концу? Закончилась эпоха Творцов? И началась эпоха их творений? Такое возможно? — на их вопросы Смерть лишь пожал плечами. — И что же нам делать теперь? — Откуда же мне знать ваше будущее? Я лишь знаю, что ваше время ещё не пришло. Братья задумались. — Возможно ли сменить свою роль? — медленно протянул один из них. — Я чувствую, что больше нам нечего создавать. Но смерть не спешит за нами. Возможно ли что теперь нам уготовано нечто иное? Что мы не только Творцы… Что не только лишь это наша задача? Вернее, что это больше не наша задача? — Нечто иное? — повторил за ним другой. — Не пора ли нам… нам всем… начать жить? Мы жили, чтобы Творить. Но сейчас нам нечего создавать, — продолжал первый брат. — Не пора ли нам просто начать жить? Перестать наблюдать за своими творениями со стороны и прийти к ним. — В облике кого? Их Создателей? Раскрыть наши сущности? Чтобы они, того и гляди, опять принялись выстраивать культы? — Нет, — вдруг рассмеялся Создатель. — Мы просто будем жить среди них… И наслаждаться жизнью до тех пор, пока не придёт наше время. И загорелись братья этой целью. Уже долгое время ничего не вызывало у них подобного восторга: с тех пор, как они привели в мир своё последнее творение… Но не могли они по-настоящему покинуть своих чертоги и явиться в мир в собственном облике. Да, они могли прийти мир ангелов, могли прийти и в мир демонов, но реальный мир — нет. Тому мешал запрет, наложенный то ли ими самими, то ли задолго до них… И братья тешили себя мыслями о том, что любой запрет можно обойти: нужно лишь знать, каким образом. И решил однажды один из них пойти по тому пути, которым они множество раз привозили в мир своих созданий, но знали они заранее, что пища слишком слаба для них, поэтому нужно что-то иное. — Нам нужна кровь от нашей крови, плоть от нашей плоти… — задумчиво протянул как-то один из них. — Дети? — догадался другой. Первый согласно кивнул. — Нам нельзя проявлять свою истину в их мире. Кто нас послушает? К тому же там у нас нет плоти, такой необходимой для появления жизни. — Наша суть сама склоняет нас к обману, — проговорил он с грустной улыбкой. — Этим и воспользуемся. Мы найдём женщину, которая будет согласна нам помочь. Мы вновь вдохнём в неё Творчество. Ненадолго и не в полном объёме. Создадим набросок, который именно она воплотит в жизнь. Таким образом, он будет наполовину наш и наполовину её. И… — …свяжет нас с тем миром настолько прочными узами, что мы сможем обрести там плоть, — глухо закончил за ним брат. — Я согласен. Одно лишь омрачало их: судьба собственных созданий. Не без горечи признал один, что создания другого более послушны и исполнительны. Они почти неподвластны эмоциям, это значит, что они более предсказуемы. — Мои создания помешаны на войне и безумны, — возразил в ответ брат, рождённый в Свете. — В точности как твои. Каким бы несовершенными они были, братья не могли не любит их. И приняли они тогда решение возвращаться к ним в определенное время, но лишь для того, чтобы после вернуться обратно. И никогда не покидать их по-настоящему, незримо следуя за ними. Принялись братья за поиски. И вскоре избрали из множества человеческих дев ту, что могла бы им помочь. То была молодая замужняя, но бездетная девушка. Она стала таковой после тяжёлой болезни, в результате которой лишилась этой возможности. Несмотря на то, что в те времена по подобной причине супруг мог расторгнуть брак, её мужчина остался с ней, поддерживая её во всём и заботясь. Они по-настоящему любили друг друга. Конечно, Чума могла исцелить эту девушку, но братья решили иначе. Слишком идеальным казался им их выбор, чтобы лишаться этого преимущества. Но самое главное: девушка обладала сильнейшим эхом Творчества. Будучи дочерью потомственного ремесленника, она единственная из множества детей унаследовала тягу и способности к гончарному делу. И творения её получались настолько искусны, что слухи о ней вскоре достигли и властителя их земель. Глина в руках девушки будто оживала, послушно обретая ту форму, которую хотелось мастерице. И даже краски накладывались так, что иной раз казалось, будто бы то были и не рисунки вовсе, а фигуры, способные ожить. Всё было слишком идеально… И предстали братья перед ней, когда сильнее всего ослабевали оковы тела, а душа стремилась туда, откуда пришла изначально. Именно во сне они начали являться деве. Они доверили ей многие секреты и убедили в своих идеях. Пообещали они исцелить её в обмен на помощь. — Что будет с тем ребенком? — спросила она их. — Если ты захочешь его, то можешь воспитать как своего сына, коим он, несомненно, и будет… — Но можешь ты также отказаться от него в нашу пользу. И тогда воспитаем его уже мы… — Но учти, он не будет человеком. По-другому будет протекать Время для него. Увидит он множество смертей. Все, кто будет встречаться ему на пути, рано или поздно оставят его. А он пойдёт дальше с глубокими ранами на своей душе… — Мы же в силах оградить его от этой боли. — Ты можешь подумать, мы не настаиваем на твоём ответе прямо сейчас. — Я бы хотела воспитать его. Это будет мой сын. И я не могу представить, как я смогу отказаться от него, — после долгих раздумий решила девушка. — Но я понимаю, что он не будет человеком, поэтому… поэтому предлагаю вам прийти за ним, когда придет его время. И сделаете все, чтобы он был не один, когда та боль, которая ему предстоит, настигнет его. — Да будет так, раз такова твоя воля, — согласились с ней братья. Так появился ребёнок. Он не был рождён: он был создан из глины. Даровали Создатели девушке великое Творчество, но хватало его лишь на то, чтобы вдохнуть жизнь в глиняного ребёнка. И с первым вздохом и криком его, Создатели сделали первый шаг в этом мире. Так братья-Создатели и спустились в этот мир. Таково было начало жизни Саамхеима и Дараакхаара: брата, рождённого там, где Свет переходит во Тьму, и брата, рождённого там, где Тьма переходит в Свет.