Кофейная конфетка

Оглушающая музыка в клубе проникает в каждую клетку организма, и Арсений, под одобряющие свисты своих коллег, отрывается по полной на танцполе. Он уже потерял где-то до этого на диванчиках пиджак, который с горем пополам был куплен для важных переговоров за бешеные деньги и отложенные зарплаты, чтобы Антон Андреевич опять не читал ему нотации о неподобающем внешнем виде. Попов двигается плавно, его глаза закрыты, а каждый шаг, жест, каждое покачивание бедер происходит ровно в такт. С Арсением всегда так: он лишь просто пропускает через себя музыку, и тело само понимает, что нужно делать. Нет, он, конечно, ходил раньше на занятия и учил движения, но когда дело касалось непосредственно танца, он пускал все на самотёк и делал то, что чувствовал правильным. Шастун, развалившись на маленьком для его роста диванчике, задумчиво рассматривает разношерстную толпу танцующих. Его неугомонный ЗАМ, ещё и в придачу верный друг, самозабвенно рекламирует красивых омег, что соблазнительно виляют бёдрами внизу на танцполе. Внезапно его взгляд выхватывает из толпы знакомую макушку, а следом за ней и всего человека. Один из его подчинённых очень пластично двигается под громкие биты, полностью отдаваясь музыке и буквально растворяясь в ней. Было в его движениях что-то завораживающее, и это «что-то» не позволяло Антону перевести взгляд на кого-то другого. Арсений, не замечая прилипших к нему со всех сторон взглядов, танцует до тех пор, пока милая Оксана не вытаскивает его с танцпола, буквально вручая ему очередной коктейль. Где-то на подкорке сознания омега понимает, что выпил уже слишком много, но Попов, не раздумывая, в несколько глотков осушает бокал сразу наполовину, а после оглядывает клуб шальными глазами, случайно встречаясь с пристальным взглядом своего непосредственного начальника, неконтролируемо вздрагивает и кивает альфе, приветливо салютуя в воздухе своим коктейлем. Шастун, глядя на омегу, поднимает бокал с виски вверх, отвечая на приветствие, но глаз не отводит, стараясь рассмотреть как можно больше в этом приглушенном освещении, невольно останавливается на волосах, которые отливают фиолетовым оттенком. Неожиданно альфу в бок толкает Серёжа – лучший друг и ЗАМ, подбивая на активные действия. Антон улыбается уголками губ и делает большой глоток обжигающего напитка, не двигаясь с места. — Подойди к нему, — шепчет в этот момент на ухо Арсения Оксана, не больно, но ощутимо щипая его под ребра, из-за чего Попов чуть не роняет свой стакан, а после и вовсе смеется, запрокидывая назад голову и оголяя свою белую, немеченую шею. — Ну что ты ржешь, он тебя взглядом уже раз двадцать раздел и трахнул. — Окс, он – наш начальник, — Арсений закатывает глаза, отпивая ещё глоток. — И что? — Не унимается Суркова. — И ничего. И даже если чего, то такие как я – ему нахуй не нужны, — фыркает Арсений, поворачиваясь к подруге, которая продолжает внимательно смотреть ему за спину. — Если ты его упустишь, не видать тебе сегодня жаркой ночи, — начинает канючить Матвиенко, когда замечает неоднозначную реакцию друга, но Антон лишь отмахивается. — Помолчи вообще или перекури. — Альфа ставит бокал на низкий столик и продолжает наблюдать за омегой, которого в бок подталкивает ещё одна их сотрудница. —Так я же не кур… — договорить Серёже не дают, Шастун быстро кидает на него взгляд из-под ресниц, и тот спешит смыться. — Арсений, — у противоположной стены продолжает феячить на фоне Суркова, а Попова начинает мутить от ее надоедливого голоса. Так не кстати он уже несколько дней как перешёл на другие подавители, которые к концу каждого рабочего дня начинали вызывать помимо тошноты еще и головную боль. Но, как говорила омеолог Арсения – нету альфы, так терпите. — Оксан, хватит, — пытается достучаться до нее Попов, перекрикивая музыку, с каждой секундой все более явственно ощущая, что пол под ногами начинает куда-то плыть. И вряд ли это хороший знак. Арсений спешно вручает свой бокал подруге и старается найти хоть какую-то точку опоры. Антон, все ещё пристально наблюдавший за омегой с подругой, нахмуривается. Арсений, вроде бы так его звали, облокачивается на стену рядом, отмахиваясь от надоедливой девушки. Внезапно альфа ловит мутный взгляд красивых голубых глаз, и Шастун чувствует, что его как будто магнитом тянет к этому человеку. Своим желаниям Антон привык потакать, поэтому, легко поднявшись, он быстро преодолевает расстояние между ними. — С тобой все в порядке? — Перекрикивает шум Шастун, пытаясь рассмотреть выражение лица Арсения. Попов вздрагивает то ли от неожиданности, то ли от слишком насыщенного запаха альфы, который он не может разобрать по всем флюидам из-за большого количества смешавшихся в одну кучу остальных феромонов. Арсений лишь глупо кивает, не смея сказать ни слова. — Он немного перепил, — выкрикивает вместо Попова Суркова, пока тот так и продолжает стоять истуканом, часто моргая, словно пытается понять – это пришли галюны от выпивки или правда перед ним стоит его начальник. — Мне кажется, что он много перепил, — тихо посмеиваясь, альфа протягивает руки к талии Арсения. — Ты знаешь его адрес? — Уже обвив руками несопротивляющуюся тушку, он обращается к девушке. — Да, но он сам не дойдет. — Наблюдая за своим другом, находящемся в какой-то своей прострации, с сомнением отвечает Оксана. — Я с ним уезжаю, — чувствуя, как тёплое дыхание щекочет шею, и плавясь от этого ощущения, Шастун тоже пытается вычленить запах этого человека среди множества других. — У Вас кудряшки, как барашки на море, — пьяно хихикает Арсений, а потом и вовсе утыкается лицом в пахучие железы собеседника, внутренне ликуя от того, как резко напрягается альфа от этого слишком интимного жеста. Завтра Попову будет очень стыдно за свою несдержанность, но завтра – это завтра, а сегодня ему слишком хорошо в руках этого альфы, который на пол головы выше него. Арсений всегда комплексовал из-за своего слишком высокого для омег роста, а тут… полная совместимость. — Ладно, давай я отвезу его к себе, а то вдруг ещё плохо станет? — Предлагает Антон самый оптимальный по его мнению вариант. — Я не знаю, давайте так, — растерянно произносит Оксана, наблюдая, как её друг доверчиво жмётся к начальнику, и уже мысленно представляя, как завтра будет допытываться у Арсения, как прошла его ночь. После этих слов Шастун, не размениваясь длинными разговорами и просунув свободную руку под колени омеги, подхватывает Попова на руки, чтобы покинуть клуб. — Поставьте меня на место! — Чуть ли не визжит Арсений, как только понимает, что его оторвали от земли. — Отпустите! Я никуда с Вами не поеду! — Омега громко фыркает, пытаясь отстраниться от альфы, но тут же тихо ойкает, натыкаясь на строгий взгляд зеленых глаз. — Я ничего плохого тебе не сделаю, не кричи, — чуть более грубо, чем надо было бы, говорит Антон, замечая, как омега невольно сжимается в его руках. — Не бойся, я только отвезу тебя домой, — склонившись и смягчив тон, шепчет альфа на ухо, продвигаясь к выходу из здания. — Ммм, знаю я, чем такое «домой» заканчивается, — с издевкой продолжает Арсений, заплетаясь в словах, но уже добровольно обвивает шею Шастуна, укладывая свою голову ему на плечо. — Сейчас домой, потом постель, на утро – пошел вон, и увольнение. Вы знайте, если так, я на Вас заявление напишу, юристы знакомые е-есть, — зевая, заканчивает Попов, прикрывая глаза. — Вы сигаретами воняете, это противно. — Ага, а дальше по классике, ты забеременеешь и будешь героически тащить на себе ребёнка в одиночку, — фыркает альфа, кивая охране на выходе. На парковке прохладно, поэтому Антон старается максимально быстро добраться до своего «Тахо», возле которого ошивается Матвиенко, зажимая какую-то блондинку. — Хорошо, что ты нашёл себе компанию на вечер, — отвлекая друга от девушки и заставляя того вздрогнуть и медленно обернуться, говорит Шастун. — Плохо, что около моей машины, тащись к себе! — Шаст, а ты уверен, что там сейчас нет ментов, давай я тебе лучше такси вызову? — Вносит здравое предложение Серёга, пока блондинка кидает соблазнительные взгляды на двух альф по очереди, будто специально игнорируя голубоглазого омегу, что-то лепечущего себе под нос. — Машину пригоню сам. — Ладно, — альфа чувствует, как Арсений начинает ворочаться у него на руках, и аккуратно ставит того на ноги, позволяя наваливаться на себя всем весом, быстро достает из кармана своего пиджака ключи, передавая их Матвиенко, который уже вызывает такси. — Машина прибудет через минуту, — комментирует Сережа, приобнимая одной рукой за бедра свою спутницу на ночь. — М, нет, почему же, — неожиданно встревает Попов, и все оборачиваются на него. — Всегда есть аборт, — слишком задумчиво протягивает Арсений, натыкаясь на удивлённый взгляд Матвиенко, и тут же спешит объясниться. Антон, заприметив подъезжающее такси, чуть сдвигает Арсения в сторону. — Ну или экстренная контр-контры-тру… — Контрацепция, — хмыкает Шастун, помогая омеге залезть на заднее сиденье. Попов благодарно кивает, все еще пытаясь повторить это слово. Сергей, широко улыбаясь, провожает взглядом садящуюся в машину парочку, а после под нечитаемое выражение лица Антона пожимает плечами: — Бывай, Шаст, ты это тоже про контрацепцию не забывай, — хмыкает Матвиенко, закрывая заднюю дверь такси и быстро называя водителю адрес друга. — А Вы знали, что киты в среднем живут пятьдесят лет? — Начинает тихо лепетать Арсений, уткнувшись Антону в плечо и закинув на него правую ногу. — Такие большие, а так мало живут. Вот японский кит живет семьдесят лет, а синий целых девяносто, без десяти сотня. — Попов задумчиво дотягивается до левой руки Шастуна, переворачивая ее ладонью вверх. — А еще у нас могут быть треугольники на линии жизни, но я не помню, что они значат. Кажется, что-то не очень хорошее, — бормочет омега, рисуя своими длинными музыкальными пальцами что-то на ладони альфы. — Но у Вас таких, кажется, нет, — громко вздыхает Арсений, а после резко подносит чужую руку к лицу, усиленно всматриваясь в линии жизни. — Кхм, а ты всегда такой разговорчивый? — Смеется Антон, получая удовольствие от этих почти невесомых прикосновений. Лёгкий запах лаванды уже заполняет весь салон, и Шастун расслабленно сидит, стараясь запомнить надолго этот аромат. Водитель – уже не молодой бета с мягкой улыбкой – наблюдает за этой парочкой в зеркало заднего вида. Сам же Антон рассматривает увлечённого омегу, взглядом обводя короткие тёмные волосы, а свободную ладонь, сам того не понимая, опускает на чужое бедро. — Нет, я обычно еще больше болтаю ни о чем, — фыркает Арсений, закатывая глаза, — просто приходится молчать, потому что это никому не интересно. Они или у виска покрутят пальцем, когда я начну рассказывать о колонии одноклеточных, или выслушают, улыбнутся и больше не подойдут. Мама говорит, что я балабол. — Арсений утыкается носом альфе под челюсть, чего бы никогда не сделал в трезвом виде, потому что этот жест могли позволить себе лишь женатые пары. — От Вас вкусно пахнет кофе, но этот противный запах сигарет все перекрывает. Не курите, — слишком нравоучительно произносит омега, невольно хлопая по бедру своего начальника. — Болтай сколько хочешь, мне это нравится, — Антон приподнимает голову, чувствуя на шее чужой нос. — И курить я бросаю, — замечая в окно знакомый въезд в его жилой комплекс, произносит альфа, одной рукой перехватывая чужую ладонь и притягивая ближе к себе. — Ну тогда Вы точно меня завтра уволите, — смеется Арсений, принудительно отлипая от альфы, когда машина останавливается около какого-то подъезда, и Шастун, расплатившись с водителям, начинает вылезать на улицу. — Я как будто бы опять выпил эту оранжевую шипучку, — хихикает Попов, почти вываливаясь из машины и чуть не встречаясь носом с асфальтом, но тут же ощущает чужие крепкие руки на талии, которые сразу же возвращают его в стоячее положение. — Это мне потом в больнице сказали, что там наркотики были подмешаны, и я после этого не пью. Только сегодня, — Арсений обвивает шею альфы своими руками, прижимаясь вплотную и наслаждаясь кофейным ароматом. — Ох, Арсений, пить вообще вредно, — опять подхватывая омегу на руки, выдыхает Антон, взглядом моля таксиста открыть ему дверь подъезда. Тот понимающие кивает и помогает альфе. Жил Шастун на девятом этаже, поэтому, чтобы вызвать лифт приходится опустить омегу на ноги, слушая возмущённое бормотание. Как только створки открываются, Арсений тут же залетает в кабину, будто вовсе и не пьян, и начинает восхищенно рассматривать большой и чистый грузовой лифт. — Ой, тут зеркало на потолке, — Арсений удивленно приоткрывает рот, обнажая свои небольшие омежьи клыки. — Ух ты… Попов запрокидывает голову назад, тут же цепляясь за руку Шастуна, чтобы не потерять равновесие. — Тихо, не упади, — притягивая Арсения к себе и утыкаясь носом в тёмную макушку, произносит Шастун, вдыхая сладкий запах лаванды. В скором времени лифт останавливается на нужном этаже, заставляя Антона выпустить омегу из хватки и достать связку ключей из кармана брюк. Щёлкнув выключателем в прихожей, Шастун усаживает Арсения на тумбочку для обуви и принимается самостоятельно снимать чужие кроссовки. — Мне не шесть лет, — начинает канючить омега, пытаясь оттолкнуть от себя альфу и самостоятельно развязать шнурки. — И на руках меня таскать не надо, я не принцесса из Диснея. И вообще мне больше всех там нравится Мулан, потому что она там не ждет своего принца на белом мерседесе, а сама уходит на войну. — А у меня и не мерседес, всего лишь шевроле, но если ты так рвёшься на войну, могу сделать тебя управляющим отдела, чтобы не скучно было, — смеется Антон все-таки стягивая чужую обувь и спуская омегу с тумбочки. За руку проводя в просторную гостиную, он усаживает несопротивляющегося Арсения на диван. — Сиди, я сейчас тебе в гостевой постелю и приду, — в последний раз вдыхая сладкий запах, Шастун оглядывает омегу с ног до головы и удаляется за чистым комплектом постельного белья. — Вы никогда так не поступите с Дмитрием Темуровичем, — кричит ему вслед Арсений, начиная все рассматривать вокруг себя. В интерьере царит строгий минимализм, и Попов недовольно нахмуривается. Он был ценителям скандинавского стиля и обожал яркие цветовые акценты, а тут все было слишком неживым, хотелось разбавить обстановку, принести сюда хотя бы разноцветные подушки, сделать гнездо в правом углу. Стоп. Арсений быстро трясет головой, схватившись за виски, чтобы отогнать эти мысли. Когда Антон приготавливает все необходимое для сна, а также достает из шкафа одну из своих старых футболок, которая выглядела презентабельно, но в то же время удобно для сна. Он возвращается в гостиную, протягивая все это добро Арсению, но останавливается, аккуратно спрашивая: — Арсений, все хорошо? Омега тут же убирает руки от головы и утвердительно кивает. — Да-да, я просто задумался. Антон окидывает его внимательным взглядом, а после продолжает: — Я тебе постелил, ванная по коридору направо, вот можешь потом переодеться, — устало выдыхает альфа, опускается на диван рядом с парнем, откидывая голову на мягкую спинку и прикрывая глаза. — Спасибо, — легкомысленно отвечает Арсений, забирая вещи, и, пошатываясь и чуть не падая через ноги Антона, уходит в ванную, закрываясь на щеколду, где сразу же раздевается, закидывая свои вещи в стиральную машинку. Несколько минут он разбирается, как включить на ней быструю стирку. Контрастный душ приводит омегу немного в чувства, и, вылезая из душевой кабинки, перед Арсением возникает две проблемы: первая, все полотенца пахнут Шастуном, от феромонов которого ноги просто подкашиваются, вторая – пьяному мозгу показалось логичным закинуть в стирку все вещи, прям все-все, вплоть до нижнего белья, поэтому сейчас Арсений растерянно смотрит на себя в зеркало, держа в руках лишь одну футболку хозяина квартиры, и экстренно пытается придумать своим затуманенным сознанием хоть что-то. Попов, отложив футболку на стиральную машинку, принимается обнюхивать каждое полотенце в попытке найти то, которое меньше пахнет альфой, что заранее является провальным занятием. Запахом кофе уже давно пропахло абсолютно всё, словно намекая, что омег здесь не бывало, или до ванной они не доходили. Попов поверхностно дышит, стараясь как можно меньше вдыхать аромат альфы, пока обтирается наскоро полотенцем. Футболка оказывается для него большой, она безразмерно свисает с одного плеча и прикрывает обнажённые бедра лишь наполовину. Арсений несколько оскорбленно смотрит на стиральную машинку, которая показывает, что до конца стирки остается восемнадцать минут. Поэтому, Попов принимает для себя единственное, как ему кажется, верное решение – пока что не выходить из ванной комнаты. — Эм, Арсений, ты там нормально? — Антон, поднявшись с дивана, подходит к двери ванной и тихо стучит. Омега уже почти тридцать минут не подавал никаких признаков своего присутствия, что заставило начать волноваться за эту пьяную тушку. А после до альфы доходит, что он отдал парню лишь одну футболку, не говоря уже о полотенце и пижамных штанах. — Я нормально, но я не выйду! — Кричит в ответ Арсений, усаживаясь голой задницей на противоскользящий коврик для ванны, наблюдая, как в барабане крутится его одежда. — А если выйду, то Вам придется на мне жениться! — Я готов терпеть тебя всю свою жизнь, выходи, — альфа смеётся и быстро уходит в свою спальню за чистыми пижамными штанами и новыми трусами, все-таки незнакомый омега поблизости, так ещё и в чем мать родила, смещает приоритеты. — Доставка недостающей одежды, прошу открыть дверь! — Я не хочу, чтобы меня терпели всю жизнь! С этим прекрасно справляются двадцать четыре года мои родители! — Отвечает через дверь Попов, так и не открывая щеколду. — А если я надену Ваше белье, то потеку, а ни Вам, ни мне этого не надо! Поэтому я выходить не буду! — А находиться в ванной, где все и так пропахло моим запахом, нормально? — Удивлённо протягивает Антон, так и стоя у двери как истукан. — А ещё я, кстати, думал, что ты старше, — задумчиво бормочет Шастун, кладет одежду около двери и уходит на кухню, собираясь сделать себе зелёный чай. Арсений прикусывает нижнюю губу, не решаясь говорить о том, что он и так уже немного потёк. Поднявшись на ноги, омега прижимается ухом к двери, пытаясь понять, что происходит снаружи. Шастуном пахнет, но не так явственно, значит он не стоит в данный момент за дверью. Спустя еще минуту, когда, по ощущениям, его ступни уже заледенели, Арсений неуверенно открывает щеколду, слегка приоткрывая дверь и сразу же замечая сложенную на полу одежду. Утащив ее в свое небольшое «логово», омега, закрывая глаза на свой стыд, несколько секунд обнюхивает принесённые ему «дары», а после быстро натягивает на себя, судя по всему, совершенно новые белые боксёры и еще несколько минут пытается сделать что-нибудь с пижамными штанами, которые упорно продолжают спадать с узких бёдер. В итоге, из ванны он выходит без них, сразу же направляясь туда, откуда доносились признаки жизни. — О, принцесса покинула свою башню, — поднимая глаза от телефона Антон обводит глазами фигуру, стоящую на пороге кухни, задержавшись на едва выглядывающих белых боксерах, а потом машет рукой на свободный стул на другом конце стола. — Чай? Кофе? — Поднимаясь и поворачиваясь к кухонному гарнитуру спрашивает он. — Я не прин… — только начинает Арсений, но тут же замолкает. — С принцессы слетают штаны, — насупившись, Попов садится на предложенный стул. — Они без резинки. И, наверное, чай. А вообще я пришел к Вам работать стажером, еще когда только поступил в универ, вот Вам и кажется, что мне лет больше. Я в прошлом году его закончил. — Да, это я не подумал, — смутившись, Антон чешет затылок, быстро открывая пакетик чая и заливая его кипятком. — Это ты уже лет шесть работаешь? Точно пора тебе повышение сделать. — Протягивая чашку с напитком омеге, Шастун возвращается на свое место и отвлекается на внезапное сообщение от Матвиенко. Друг сообщает, что машина стоит под окнами, а ключи лежат в почтовом ящике. На это альфа только улыбается и поднимает взгляд на Арсения. — Не надо, — сразу же отнекивается Попов, цепляясь за чашку, как за спасательный круг. — Дмитрий Темурович очень хороший руководитель. — Арсений делает быстрый глоток, сразу же обжигая язык, и недовольно морщится. — Ну как хочешь, пей чай и пойдём спать, — зевая, отвечает Антон, откидываясь на спинку стула и потягивая уже успевший немного остыть напиток. — Пойдем спать? — Переспрашивает Арсений, вытягивая вперед уже успевшие замёрзнуть ноги, и, когда чувствует, что коснулся альфы напротив своими ледяными ступнями, тут же дергается всем телом. — А что ноги такие холодные? — Возмущается Антон, быстро подходя к омеге. — А ну пошли, — Взяв омегу под локоть и быстро преодолев расстояние до гостевой комнаты, Шастун усаживает парня на кровать, а сам быстро уходит в соседнюю комнату и вытаскивает из комода тёплые шерстяные носки, возвращаясь обратно— Надевай, живо! — Да не нужны мне Ваши но… — Уже начинает возмущаться Арсений, но тут же осекается и внезапно для себя подается вперед, утыкаясь носом Шастуну в паховую область, где концентрация запаха альфы была максимальная, тут же шепча больше в пьяном бреду, — обожаю запах кофе. — Ээээ, Арсений, не стоит, — отойдя на пару шагов Антон внимательно смотрит в голубые глаза. — Ты же потом жалеть будешь, — альфа присаживается на кровать рядом. — Ты – большая кофейная конфетка, — не контролируя себя, мурлычет Арсений, подлезая под руку и тыкаясь в шею Антона холодным кончиком носа. — Я ужасный кофеман, но посадил желудок и теперь меня тошнит каждый раз, когда его пью, — Попов лихо перекидывает ногу через альфу, оседлывая его и начиная покрывать чужие пахучие железы поцелуями. — Арсений, не надо, — отстраняя омегу от себя и усаживая рядом, чтобы не натворить глупостей шепчет Антон, опьяненный запахом лаванды, который проникает под кожу. Арсений недовольно хнычет, не желая покидать такой уютный и домашний кофейный кокон, в который окружили его феромоны альфы. — Ты тепленький, — лепечет Арсений, крепко обнимая Антона за талию. — Не уходи, кофейная конфетка, — Попов обиженно надувает губки, умоляюще заглядывая в зелёные глаза напротив. — Давай укладываться баиньки? — Антон помогает омеге лечь на кровать, накрывает лёгким пледом, уже собираясь покинуть комнату, чтобы чуть-чуть отдышаться. Только оказавшись за дверью, альфа набирает полные лёгкие воздуха и ищет в карманах брюк, которые так и не переодел, пачку сигарет, раздумывая о том, выйти ли ему на лестничную клетку или можно остаться на балконе. Арсений недовольно садится на кровати, смотря на дверь, за которой скрылся обладатель столь чудесного запаха. Омега тяжело вздыхает, порывисто ложится обратно, поднимает перед собой руки, разглядывая их, а после резко подрывается с кровати, чувствуя приближающую тошноту, вскакивает на ноги, чтобы выбежать из комнаты и за дверью сразу же врезается во все еще стоящего там альфу, отталкивая его одной рукой от себя, а второй крепко сжимая свой рот. — Арсений! — Шастун опешивает от метнувшегося в туалет омеги и тут же кидается следом, чтобы если что помочь. Картинка еще та: омега, стоящий на коленях рядом с белым, фарфоровым другом и вымученно сливающий в него содержимое желудка. — Уйдите, — тихо просит Арсений, откашливаясь и сплевывая остатки желчи. Вот что значит пить на голодный желудок и ничего не есть почти весь день. — Это противно видеть меня таким, — Омега судорожно вздыхает, а после утыкается лбом в свои сложенные на ободке унитаза руки. — Уходите, пожалуйста. — Арсений и сам не замечает, как его начинает потряхивать, он лишь сидит согнувшись и мотает головой из стороны в сторону. — Тссс, ты дрожишь, — поднимая омегу за подмышки и усаживая на бортик ванной, шепчет Антон, потом отворачивается к раковине и залезает в шкафчик рядом, быстро доставая оттуда большую белую банку со знакомым зеленым принтом. — Посиди пока тут, я сейчас разведу лекарство и приду, — немного подумав, альфа берет из того же шкафчика новую зубную щетку и протягивает омеге. — Вот – выпьешь лекарство и пойдем спать. Арсений молча открывает в раковине кран, выдавливает на щётку пасту с каким-то лесным запахом и почти безвольно водит ею по зубам, а затем полоскает водой. Когда в отражении появляется на вид совершенно спокойный альфа с наполненным стаканом в руке, омега роняет из рук щётку, издавая недовольный и измученный полу стон. — Что такое? — Интересуется Антон, заходя в комнату и оставляя стакан на одной из небольших тумбочек около ванной. — Я свой пиджак где-то в клубе забыл, — сквозь рыдания молвит омега. — Чтобы Вам, блять, форма моя нравилась и выговоров не было, а сейчас сижу тут и… Арсений плавно стекает, усаживаясь около бортика ванны на холодный кафель и закрывая лицо ладонями. — Ты что, маленький, из-за этого расстроился? — Антон поправляет непослушную челку и присаживается рядом с плачущим Арсением на корточки. — Ну не плачь, найдем мы твой пиджак, — альфа быстро отнимает от лица ладони брюнета и одной рукой приподнимает его за подбородок, вглядываясь в голубые заплаканные глаза. — Смотри на меня, хорошо? — Просит он, рукой нашаривая стакан и аккуратно поднося его к дрожащим губам. Арсений послушно делает глоток, потом ещё и ещё, не отрывая взгляд от зеленых глаз, а после, когда все было выпито, а стакан убран на край раковины, омега робко тянется вперед, оставляя почти невесомый поцелуй Антону на уголке губ, до того, как тот успевает опомниться. Легонько улыбнувшись, альфа притягивает к себе Арсения и нормально прикасается к губам, чувствуя на языке вкус своей хвойной зубной пасты, смешанной с легким оттенком лекарства. Отстранившись, он поднимает омегу на руки и аккуратно выносит из ванной комнаты, чтобы уложить спать. Арсений уже мирно дремлет, уткнувшись Антону в плечо, не ощущая, как его укладывают на мягкую поверхность и накрывают чем-то тёплым, но немного колючим. Немного посмотрев на сопящего в подушку омегу, Шастун качает головой и аккуратно выходит, притворяя за собой дверь, чтобы отправиться на балкон и выкурить сигарету перед сном. Позже, вымыв зубную щётку омеги, поставив ее в стакан к своей, вывесив постиранную одежду Арсения на сушилку и проверив его в последний раз, Антон, наконец-то, переодевается в свои домашние штаны и заваливается спать. Уже спустя пару часов Арсений недовольно ворочается на кровати, а после и вовсе садится. Было холодно и неприятно. Босые ступни ног, пальцы рук и кончик носа были ледяными, оставшееся открытым и всеми забытое окно сделало свое дело, а плед не помогал согреться. Попов издает тихое, сонное, только омежье клокотание и встав с кровати спешит туда, куда его зовут инстинкты, кричащие, что только там омега может найти тепло и заботу. Арсений, не отдавая себе отчёта, тенью проскакивает в соседнюю комнату, где так же было холодно, но на кровати под тёплым одеялом лежал мирно спящий альфа. Омега внутри восторженно стрекочет, юркает под руку и тихо мурлычет, когда ее невольно обнимают сквозь сон, прижав к обнаженной груди, и укрывают одеялом.