Кофейная конфетка

Быстро разгружая пакеты, убирая продукты в холодильник, а некоторые распихивая по шкафчикам, альфа витает мыслями около Арсения, цепляясь взглядом за почти высохшую посуду, вдыхая едва уловимые нотки лаванды, даже не сдерживая появившуюся на лице тёплую улыбку и чувствуя удовлетворение, приходящее от внутреннего зверя. Его омега сейчас в безопасности и, наверняка, отбивается от нападок той подружки из клуба. Эта мысль заставляет Шастуна хмыкнуть и подавить усмешку, а потом, проходя по коридору мимо все ещё открытой двери ванной комнаты, глазами выхватить стаканчик с зубными щётками. Смотря на него, альфа сразу вспоминает о вчерашнем вечере – вот плачущий омега сидит на полу, опираясь спиной на ванну, и бормочет что-то про потерянный пиджак. Точно. Пиджак. Резко сложившаяся перед глазами картинка заставляет альфу нахмурить брови и вытащить из кармана телефон, набирая номер Матвиенко. — Алло, Сергуль, не хочешь помочь лучшему другу? — Чай, кофе, проституток? — Хмыкает Серёжа. — Могу заказать тебе брюнеточку, если есть желание. А, и, самое главное, возможность, — хохочет в трубку Матвиенко. — Возможность есть всегда, было бы желание, — хмыкает Шастун. — Но я к тебе не за этим, у меня будет немного странная просьба. — Шаст, ты меня все больше и больше начинаешь пугать, — шутит Матвиенко, а после серьёзно спрашивает. — Что случилось? — Мне надо, чтобы ты съездил в тот клуб, где мы вчера отдыхали, и поискал там пиджак, — тянет Антон и присаживается на мягкий диван в гостиной, прикрывая глаза и откидываясь на спинку. — Я точно не знаю, как он выглядит, но должен быть не очень большим, по идее. — Какой пиджак? — Не понимает Матвиенко. — Ты вчера в пиджаке уходил, я тебе как трезвый водитель отвечаю. И в смысле ты не знаешь, как он выглядит? Погоди… — задумчиво тянет Сережа, а после насмешливо спрашивает. — Чей пиджак-то, Антон Андреевич? Не той ли голубоглазой тихони, которая Вам даже не отсосала? — Да, его, но я не хотел, чтобы он мне отсасывал, — раздражённо фырчит Антон и поднимается с дивана, чувствуя небывалое недовольство на лучшего друга. — Ну так что, ты сможешь съездить? Я бы и сам, но надо ещё на мейле документы посмотреть. — Это что настали за времена, когда наш Шастун не хочет, чтобы ему отсасывали? — Передразнивает его Серёжа, а после тяжело вздыхает. — В родной выходной вырываешь, бессовестная ты скотина. — Старею, Серёж, хочется уюта и семейного тепла, — смеётся в трубку Антон и продолжает. — Я тебе потом компенсирую этот выходной, возьмёшь отгул, когда пожелаешь. — Я твои слова запомню. И если не найду пиджак, не мои проблемы, — бубнит Сергей. — Ты обязательно его найдёшь, ведь ты самый лучший ЗАМ и друг в мире. В понедельник я у тебя его заберу, хочу лично отдать, все, пока, — прощается альфа, отключая звонок и уходя в спальню за ноутбуком. Вечер Антона проходит как и куча таких же вечеров до этого. Альфа успевает разобрать кипу рабочих документов, перепроверить все отчёты от Позова, и так не добирается до недавно заключённого договора. Снимая очки с защитными жёлтыми стёклами и потирая уставшие глаза, Антон откидывается на спинку кухонного стула и уплывает мыслями во вчерашний день. Сначала тяжёлая встреча с партнёрами, потом этот клуб и немного нелепый омега в его квартире, которая не видела чужих людей довольно продолжительное время. Это, наверное, был первый омега, что попал в его жилище с момента последних отношений Шастуна. Альфа считал свой дом маленькой крепостью, поэтому старался не пускать посторонних внутрь этого уютного мира, но именно с Арсением почему-то произошёл сбой. Этого человека хотелось окружить заботой, закутать в кокон трепетное создание, не слушая возражений. Стоп. Помотав головой, альфа встаёт и подходит к окну, вглядываясь в темноту летней ночи. Эти мысли слишком приятны, но он забывается, что Арсений пока что не является его омегой. И это Антон стремится, как можно быстрее исправить.

***

В понедельник утром офис кажется очень живым и возбуждённым, коллеги о чем-то переговариваются и обсуждают события прошедших выходных, а Антон сидит в своём кабинете, опять уткнувшись носом в бумаги, и ожидает Матвиенко. — Туки-туки, о, мой прекрасный начальник, — Серёжа врывается в кабинет, как маленький ураган, тут же кидая перед Антоном пиджак. — Ну ты, конечно, оживил тут всех. Все жужжат, как пчелы. — Здравствуй, мой дорогой друг, — поднимая глаза от бумаг и притягивая к себе вещь Арсения, здоровается Антон. — Как отдохнул? — Хмыкает альфа, пытаясь уловить знакомый сладкий запах омеги. — Просто прекрасно, — закатывает глаза Матвиенко. — Поехал в этот клуб, искали мы с этим администратором пиджак, потом ещё полтора часа стоял в пробке, пока ехал обратно. Такая прелесть. — Ты же моя булочка, я буду должен, — подмигивает Антон и продолжает. — Если ты хочешь мне помочь, то забирай вот эту кипу и вали отсюда. — Вообще не хочу, — вздыхает Серёжа, а после садится на один из стульев, придвигая к себе документы, и хитро спрашивает. — Ну и? — Что и? — Уплывая обратно в задумчивость, спрашивает Антон. — Да брось прикидываться, — отмахивается Матвиенко. — Что делать с ним планируешь? — Если ты про Арсения, то ничего, просто верну ему пиджак, — тянет Шастун, поднимая глаза на друга и ловя его немного насмешливый взгляд. — Хочешь расскажу тебе то, что до твоих высокопоставленных ушей не дойдёт никогда? — Хмыкает Серёжа, откидываясь на спинку стула. — Давай, интересно послушать прерии коллектива, — заинтересованно говорит альфа, приподнимая брови и закатывая глаза. — Так вот, два дня давеча, одним весёлым вечером, кто-то из бухгалтерии увидел одного самого прекрасного альфу на земле, который нёс на руках из клуба какого-то тихоню Попова. — Матвиенко склоняет голову на бок и начинает отбивать пальцами по столу какой-то незамысловатый ритм. — Не сложно догадаться, что сегодня об этом гудит весь офис. И, думаю, продлится это ещё дня четыре. — Небрежно бросает альфа, поглядывая на своего друга. — Надо ли умалчивать о том, что именно они думают? — Матвиенко несколько раз бьёт ладонью по своему кулаку. — Но даже не в этом суть. Народ непросвещённый, находящийся за стеной, явно не знает столько, сколько знаю я, да и я тебя знаю лучше, чем они. Поэтому и спрашиваю, что будешь делать с нашей тихоней? — Ничего, пусть работает как и раньше, погудят и успокоятся, — фырчит альфа и продолжает разбирать мелкие буквы, задумываясь, как бы отдать найденную вещь омеге. — Они и так успокоятся, меня не это интересует, — устало произносит Сергей. — Мне больше интересны твои, — специально делает акцент на этом слове альфа, — действия по отношению к Попову. Надо знать, к чему готовиться. — Меня заинтересовал этот омега, а ты можешь готовиться к тому, что я загружу тебя работой, если будешь задавать много вопросов, — чуть строже бурчит Шастун, собирает бумаги в одну стопку, откладывая в сторону, и тянется к телефону чтобы написать Позову о том, что хочет видеть его помощника. — Всё-всё, понял, не дурак. — Сергей примирительно поднимает перед собой ладони, а после берет бумаги и идёт к выходу. — Тебе Попова твоего позвать? — Спрашивает Матвиенко, открывая дверь. — Да, зови, пока я ещё Позову не написал, — отзывается Антон и только слышит, как хлопает дверь кабинета. Матвиенко, закатывая глаза, уходит к себе, спешно сгружает бумаги на стол и идёт в отдел экономистов-финансистов. — Сергей Борисович, — окликает его по пути Суркова. — Тут готово то, что Вы просили. — Потом, — отмахивается от девушки альфа, бегло осматривая её. Хорошенькая, миловидная омега, лучше чем этот Попов, но, к сожалению, меченная и замужняя. Матвиенко давит в себе необъяснимое раздражение, когда заходит в нужный кабинет, сразу же замечая место Попова сбоку, у правого окна. Тот, спешно опускает глаза в пол и будто перестаёт дышать. Сережа, на правах второго человека в компании, подходит к Позову, протягивая руку для рукопожатия, а потом вновь поворачивается к Попову и небрежно кидает: — Попов, — в кабинете все вмиг поднимают глаза на Матвиенко, а потом переводят взгляд на виновника торжества. — К Антону Андреевичу зайди. Серёжа не может не заметить, как всё вокруг превращаются в слух. Арсений сглатывает и кивает головой, почти не слышно отвечая: — Хорошо. — Сейчас же, По-пов, — по слогам произносит его фамилию Матвиенко, а после уже тише обращается к Позову, — Пойдём покурим? — Пошли, а то никаких нервов с этими увальнями не хватает, — хмыкает Позов и поднимается со своего рабочего места вслед за выскользнувшим из кабинета омегой. Как только они доходят до курилки, Матвиенко оглядывается по сторонам и, только убедившись, что посторонних ушей нет, начинает разговор. — Что можешь сказать об этом Попове? — Спрашивает он, наблюдая, как Позов закуривает. — Да ничего особого, обычный среднестатистический омега, работает себе спокойно, — делая первую затяжку и, придерживая сигарету губами, втягивает горьковатый дым в лёгкие Дима. — Иногда кажется, что он какой-то слишком пугливый даже для омеги. — Обычный, среднестатистический… — задумчиво вторит ему Серёжа, а после громко прицокивает языком. — И чем же этот среднестатистический омега так сильно привлёк Антона? — А что, так сильно привлёк? — поднимает брови директор и, вдыхая сизый дым, смотрит на Матвиенко в некоем недоумении. — Не то слово, — протягивая гласные, отвечает Серёжа. — Ладно, Шастунец наш своего добьётся и перебесится. Как там твоя жена, дети? — Переводит тему Матвиенко, прислоняясь плечом к стеклу в курилке. — Прекрасно, — отвечает Дима и растягивает губы в нежной улыбке. — Савина делает успехи в фигурном катании, — о своих детях и жене Позов мог говорить часами, но сейчас быстро свернул эту тему, так как сигарета подходила к концу, и надо было возвращаться к работе. — А сам ты как, все ещё волк-одиночка? — Тьфу ты, не сглазь моё холостятское счастье, — машет рукой Матвиенко, улыбаясь. — Рад за твою мелочь. Ты позови как-нибудь на соревнования, посмотреть хочу. И Антона с собой возьмём. И это, Поз, — Серёжа понижает голос и почти шёпотом добавляет. — Все, что делает Попов в твоей зоне видимости, я должен знать, хорошо? — Хорошо, но сомневаюсь, что будет что-то интересное, — пыхтит Дима, туша окурок. — А насчёт соревнований, только в следующем месяце будут какие-то, но ещё ничего не ясно. — Ну значит, держи меня в курсе, — Серёжа по-дружески бьёт Диму по плечу, а после уходит в своей кабинет, отмечая, что Попова на своём рабочем месте все ещё нет.

***

Арсений нервничает. Чувство тревоги появляется в тот момент, когда он оказывается в офисе. Он уже не знает, правда это или ему мерещится, что все вокруг смотрят на него, перешёптываются, тихо смеются и чуть ли пальцами не указывают. В этих смешанных чувствах он сидит почти все утро, до того, как заходит Сергей Борисович и приказывает ему зайти к Антону Андреевичу. Срочно. Именно в этот момент Арсений слишком чётко понимает, что что-то не так. Люди вокруг ведут себя по отношению к нему сегодня особенно… агрессивно? Он пытается подобрать нужное слово, пока идёт к кабинету начальника под неприятные взгляды, которые бросают на него со всех сторон. Именно это становится последней точкой, когда он убеждается, что ему это все не кажется. Арсений делает глубокий судорожный вдох, а после неуверенно стучит в дверь, слегка прикрывая её и заглядывая, спрашивает: — Здравствуйте, Антон Андреевич, можно? — Здравствуй, Арсений, конечно, входи, — в который раз отвлекаясь от бумаг, откликается Антон и оглядывает немного потерянного омегу, застывшего в его дверях. — Сергей Борисович сказал, что Вы меня звали, — Арсений прикусывает нижнюю губу и вдыхает полной грудью, немного расстраиваясь, когда не ощущает из-за блокаторов манящего запаха кофе, но не подаёт виду. — Да, звал, проходи, садись, чего стоишь на пороге, — видя некую растерянность омеги, говорит Антон, устало улыбаясь. Арсений непонимающе выгибает бровь, а после садится на самый ближайший к двери и самый далёкий от альфы стул, шумя им, когда придвигается ближе к поверхности стола. Омега выпрямляет спину, складывает перед собой руки и твердо смотрит альфе в глаза, ожидая его слов. — Вообще, я хотел отдать тебе вот это, — встаёт Шастун, снимает со спинки своего кресла чужой пиджак и медленно подходит к стулу на котором сидит Арсений. — Так непривычно не чувствовать твой запах, я успел привыкнуть. Арсений глубоко вздыхает, цепляясь пальцами за локти, и с небольшой заминкой отвечает: — Спасибо. — омега переводит взгляд в панорамное окно и, специально не смотря на альфу, спрашивает. — Что-то ещё? — Что с тобой сегодня? — Спрашивает альфа, пытаясь заглянуть в глаза Попова. — Ты какой-то потерянный. — Антон Андреевич, со мной все в порядке, — омега резко встаёт со стула, пока тот протестующе скрипит. Арсений забирает из рук Антона пиджак и, твердо смотря ему в глаза, говорит. — Если это всё, то позвольте, я пойду. — Я не могу тебя держать, — шепчет Антон и отходит обратно к своему креслу. Казалось, что омега очень сильно расстроен, не хотелось давить на него ещё сильнее. Альфа присаживается за стол и опять смотрит на Арсения. — Ты можешь идти. — Спасибо, Антон Андреевич, до свидания, — омега кивает и быстро покидает кабинет, сразу же сталкиваясь с любопытными взглядами. Арсений, чуть ли не скрипя зубами, идёт к своему месту, держа в руках пиджак, коротко кивает Дмитрию Темуровичу и садится за свой стол, так и ощущая, как все вокруг наблюдают за ним. Арсений медленно выдыхает, начиная работать над отчётом, а через несколько минут пишет в мессенджере в личный чат с Оксаной. Святой 11:04 Встретимся на обеде? Какая-то замужняя чика 11:04 Ты ещё спрашиваешь? Все время до обеда Попов упорно делает отчёт, стараясь абстрагироваться от внешнего мира, и вылетает из кабинета первым, как только минутная стрелка переваливает за час дня. Оксану он замечает сразу и стремительно идёт к ней. — Привет, мой дорогой, как дела? — Девушка тянется с приветственными объятьями к омеге, аккуратно смыкая руки на спине Арсения. Попов тут же сбрасывает её руки, нервно смотрит по сторонам и, подхватывая Суркову под локоть, быстро ведёт её к туалетам, бросая по пути: — А ну пошли со мной. — Что случилось? Ты чего такой напряжённый? — Девушка следует за Арсением и тоже недоуменно оглядывается по сторонам. Зайдя в туалет для омег, Арсений растерянно здоровается с одним из сотрудников, а после, когда он выходит, несколько грубо прижимает Оксану к стене. — Что происходит? — С рычанием спрашивает Арсений, пытаясь найти ответ в глазах напротив. — Почему все сегодня на меня так смотрят? И не ври, что не знаешь! — Под конец фразы Попов срывается на крик, обнажая омежьи клыки. — Ты вообще о чем, Попов? Чего истеришь как ненормальный? — Суркова отталкивает от себя злого омегу и недовольно потирает руку в месте локтя. — Совсем свихнулся на фоне недотраха что ли? — Почему все сегодня проявляют такой излишний интерес к моей персоне? — Чеканит каждое слово Арсений, отходя от Оксаны на несколько шагов. — Да я откуда могу знать! — Девушка недовольно глядит на омегу и облокачивается на одну из раковин. — Оксана, — предупреждающе рыкает Арсений, начиная медленно и тяжело дышать. – Да боже мой, просто половина команды видела, что тебя Андреевич уносил на руках из клуба, в бессознанке, — почти кричит Оксана в ответ, выпрямляясь и твёрдо смотря в глаза друга. — И почему ты рассказываешь мне это сейчас? — Тихо спрашивает Арсений, отшатываясь от девушки. — Почему ты не сказала об этом, как только узнала? — Я собиралась, Арсюш, честно, — смущается Суркова, потупив взгляд в пол. — Ты могла написать мне об этом, — Попов сжимает челюсти, а после продолжает. — Я весь день нахожусь в каком-то ебанном зоопарке, где диковинная зверушка – это я, а ты – моя подруга, только собиралась это сказать. Знаешь, иди обедать без меня, — Арсений трясёт головой и спешно покидает уборную, а после и офис. Ему сейчас нужно пройтись и подумать обо всем. И у него есть на это меньше шестидесяти минут. Оксана прикрывает ладонью глаза, медленно выдыхая, а после смотрит на дверь, за которой скрылся Арсений, и быстрым движением достаёт телефон, так же покидая уборную. Пока она спускается на лифте в буфет, пишет личное сообщение Эдику. Какая-то замужняя чика 13:08 Эд, тут проблема Эдик (не рифмуем) 13:10 Чао, моя любовь! Что случилось? Оксана здоровается с коллегами и другими обителями этого большого офисного здания на ходу, пока строчит ответ. Какая-то замужняя чика 13:10 Тут пошли по офису слухи насчёт Арса и Андреича Какая-то замужняя чика 13:11 Этот бешеный меня к стенке в туалете прижал и заставил это все ему рассказать Оксана берет поднос, быстро осматривая помещение, но не замечает макушки Арсения. Какая-то замужняя чика 13:11 Распсиховался и сбежал куда-то. В буфете его нет. Эдик (не рифмуем) 13:13 М-да, весело у Вас там, даже жалею, что в отпуск свалил Эдик (не рифмуем) 13:14 Не бойся, все будет нормально, они поболтают и успокоятся, а наша дива перебесится Какая-то замужняя чика 13:14 Надеюсь Оксана расплачивается в кассе за свой заказ и занимает свободный столик. В углу зала на диванчиках замечает обедающих и что-то активно обсуждающих Антона Андреевича, Сергея Борисовича и Дмитрия Темуровича и коротко кивает первому, когда их взгляды случайно пересекаются.

***

Арсений возвращается в офис за пятнадцать минут до окончания обеда, надеясь никого не увидеть. Прогулка дала свои плоды: он чувствует себя спокойным и уверенным, потому что прекрасно понимает мысли остальных людей, а значит знает как, если что, им противостоять. На своём рабочем месте, к удивлению, он обнаруживает стаканчик с полуостывшим чёрным чаем, контейнер с куриным салатом цезарь и булочкой с сахарной посыпкой. Рядом обнаруживается записка с коротким и лаконичным текстом: Арсюш, прости меня и покушай Попов усмехается уголками губ, за эти оставшиеся пятнадцать минут наскоро съедает салат, а булочку уминает в последний момент, уже когда в кабинет заходит Позов и кидает на него осуждающий взгляд за поедание еды на рабочем месте. Арсений извиняюще кивает, а после быстро дожёвывает своё лакомство и запивает его чаем. До конца рабочего дня он полностью игнорирует всех: шушукающихся коллег, разрывающийся телефон от сообщений в их собственном чате и все остальное. Уходя с работы, Попов успевает даже не столкнуться с Сурковой и спокойно доезжает до дома, где не включая свет, разувается и сразу проходит на кухню, чтобы найти себе ужин. Пиджак, отданный альфой, он бережно вешает на спинку одного из стульев. Только омега шагает к холодильнику, как его телефон начинает звонить мелодией, которая стоит только на двух его контактах, один из которых точно никогда ему не позвонит. — Привет, мам, — принимает вызов Арсений. — Здравствуй, Арсений, — твёрдый, серьёзный голос матери раздался на том конце провода. — Как ваши дела с отцом? Как самочувствие? — Задаёт банальные фразы Арсений, придерживая плечом и ухом телефон, пока достаёт из холодильника кастрюлю с остатками макарон. — Спасибо, что поинтересовался, — едко подмечает женщина. — Нормально все, а ты как, не планируешь возвращаться? — Нет, мам, — качает головой вслед своим словам омега и ставит кастрюлю на плиту, чтобы разогреть. — У меня тут очень хорошая работа, друзья и дружный коллектив. — На последних словах Арсений сдерживается, чтобы не хмыкнуть. — Н-да, сидеть в поганой съёмной квартире, конечно лучше, чем дома за пазухой богатого мужа, — хмыкает мать, пытаясь намекнуть сыну на возвращение под их с отцом тёплое крыло. — Мам, не начинай, пожалуйста, — просит её Арсений, резко открывая дверцу кухонного шкафчика, чтобы достать тарелку и тут же, не сдерживаясь, матерится в трубку, когда эта дверца неожиданно ломается на одном из креплений. Кажется, это первый раз в жизни, когда его мама услышала из его уст мат. Арсений судорожно вздыхает, предчувствуя надвигающуюся бурю. — Я разочарована в тебе, Арсений! Разве такого омегу мы с отцом растили? — выдыхает мать в слепой ярости, этот тон был ему знаком ещё с детства, когда маленький омега делал что-то, что точно не нравилось его родителям. — Я… — растерянно шепчет Попов, придерживая руками повисшую дверку, а после тяжело выдыхает и скороговоркой произносит. — Мам, мне тут не очень удобно сейчас разговаривать, я перезвоню. Арсений быстро отключает звонок до того, как на него обрушится гневная тирада. Он осторожно отпускает ненавистную дверку, которая боком повисает на одном креплении, и в немом вопросе смотрит на неё, не зная, что ему дальше делать. Придётся отдать деньги на ремонт или попытаться попросить кого-то из коллег, но учитывая нынешнюю обстановку, лучше потратиться на мастера вне. Оксану и Эда тоже нельзя будет вечно игнорировать, потому что он уже по ним скучает. В случае с Оксаной да, в чем-то он был не прав, перегнул палку, а Эд совершенно не заслужил того, чтобы попасть в эту опалу. Арсений присаживается на стул и укладывается щекой на висящий на нем пиджак, утыкаясь в него носом и, глубоко вдыхая, надеясь уловить хоть какие-нибудь кофейные нотки, но чувствует лишь почти незаметный собственный запах.