Сангвинический

— Нет. — Ой, да ладно тебе! — Сколько ни подлизывайся, — сказал Геральт, — ответ будет прежним: нет. — А я и не подлизываюсь, — Лютик выразительным жестом обвёл простиравшееся во все стороны чахлое редколесье, сырое, грязное и унылое. — Я привожу сильные, убедительные и ясные доводы. — Если хочешь путешествовать со мной, делай то, что я говорю, — проворчал Геральт. — А я говорю, что мы срежем путь по бездорожью. Я не намерен делать крюк и терять ради тебя целый день. — Но… — сапог утонул в густом слое жидкой грязи, и Лютик с раздражённым шипением его вытянул. — Хорошо, ну потеряем мы один день. Но продолжим-то путь мы отдохнувшими и посвежевшими, выспавшись в мягкой постели, а не на сыром холоде, и подкрепившись чем-то, кроме сухарей и солонины, а значит, легко наверстаем упущенное время. — Хм. Сапог снова увяз в грязи, и на этот раз, когда Лютик попытался его вытащить, нога выскользнула. — Тьфу, — он покачнулся, стоя на одной ноге, и, чтобы не потерять равновесие, уцепился за ближайшее тощее деревце. Выругавшись себе под нос, Геральт шагнул к нему и крепко схватил за руку, придерживая. — Тебе бы обувку получше. — Согласен. И, представь себе, я бы мог раздобыть её уже сегодня вечером, — Лютик натянул сапог. — Если ты понимаешь, к чему я клоню. Геральт опустил его, и Лютик пошатнулся, едва не полетев в грязь. — Если ты так сильно хочешь поспать сегодня в мягкой постели, отправляйся один. Потом нагонишь. Признаваться, что Лютик не имел ни малейшего понятия, как из этой дикой глуши выбраться обратно на широкий гостинец, не хотелось. — И не подумаю. Когда я тебя наконец нагоню, ты уже прикончишь эту тварь, и я пропущу всё самое интересное. — Как знаешь, — отвернувшись, Геральт подхватил поводья Плотвы и зашагал дальше. — Эй… да погоди ты. Тут, видишь, в чём ещё дело, — поспешил следом за ним Лютик. — Как бы ни хотелось мне сегодня поспать в тепле, это не самое главное. — Да? — Дело в том, что мне так давно никто не составлял компанию, — Лютик неопределённо взмахнул рукой, жестом пытаясь пояснить, о какой именно компании ведёт речь. — Альковного толка. Геральт хмыкнул. — А добираться до этой деревни целых три дня, и я сомневаюсь, что кто-нибудь там будет в настроении разделить со мной плотские радости, раз уж им чудища покоя не дают. Так что, пожалуйста, пожалуйста, давай сделаем сначала одну коротенькую остановку? Грязь хлюпнула под ногами. Геральт остановился, медленно повернулся и уставился на Лютика невероятно недоверчивым взглядом. — Пока мы тут с тобой лясы точим, какая-то тварь убивает людей, а ты просишь меня сделать коротенькую остановку, чтобы кому-нибудь присунуть? Лютик глубоко задумался, а потом заключил: — Да. Да, именно так. Геральт ничего не ответил, но молчание его было громким. — Ой, да ты не понимаешь! — Лютик всплеснул руками. — Так уж случилось, что у меня невероятно хрупкое сложение. — Да ну? — Да. Если я проведу больше пары недель без поцелуев, то у меня… то я… это совершенно разбалансирует моё душевное и физическое равновесие. — Да ну? — Да! — воскликнул Лютик. — Наследственное заболевание, чтоб ты знал. Геральт вскинул глаза к небу, словно искал ответ на мучительный вопрос о смысле мироздания. — Так ты хочешь сказать, — начал он медленно, — что если ты кого-нибудь поцелуешь, этот скулёж наконец прекратится? — Ну-у-у, — Лютик снова глубоко задумался, перебирая по фразам недавний разговор. — Пожалуй, в некотором смысле именно это я и хочу сказать. Да. — Чудесно, — отпустив поводья, Геральт в два шага сократил между ними расстояние, обхватил лицо Лютика ладонями, а потом впился в его губы крепким поцелуем. Из головы разом вылетели все мысли. Даже не успев понять, что он делает, Лютик отдался прекрасным, волнующим, головокружительным и удивительно приятным ощущениям. Он застонал, приоткрыв рот, и в ответ Геральт скользнул между его губ языком — осторожно, играючи, заставляя желать большего. Подумалось вдруг, что его и впрямь уже очень давно не целовали. Подумалось, что Геральт точно был не тем, кого целовать следовало: в конце концов, они с Лютиком вроде как были друзьями и собирались провести ближайшие три дня буквально на одной лежанке. Да к дьяволу, — подумалось следом. Он потянулся к Геральту, цепляясь за его плечи, спину, за всё, до чего мог дотянуться. Геральт прихватил его ладонью за затылок, второй рукой скользнул вниз, с пояса на бедро. А потом он — боги милосердные — крепко-крепко держа, заставил Лютика прогнуться в спине, откинуться назад и скользнул языком ему в рот, восхитительно мягко и медленно. Кто бы мог подумать, что Геральт из Ривии так нежно целуется. Лютик обвил его руками за шею, обнимая, не желая отпускать. Медленно, очень-очень медленно, Геральт отстранился и, не отнимая рук, едва не прижимаясь к носу Лютика своим, спросил: — Лучше? — М-м-ф, — ответил Лютик. — Приму это за согласие. В глубине души Лютик ожидал, что его уронят в грязь. Но Геральт помог ему выпрямиться и отпустил, лишь убедившись, что Лютик твёрдо — относительно твёрдо — стоит на ногах. — Теперь-то ты скулить перестанешь? Лютик не был уверен, что чувствует себя «лучше», не самое подходящее слово. Скорее, растерянно и немного встрёпанно. Тепло. А ещё кожу покалывало. Не зная, что сказать, он тихо угукнул. — Чудесно, — Геральт вернулся к Плотве, безмолвно наблюдавшей за ними умными лошадиными глазами. Лютик наконец обрёл дар речи. — Это что такое было? Оглянувшись через плечо, Геральт бросил: — Сбалансировал твоё душевное и физическое равновесие, — и, прищёлкнув языком, зашагал прочь, оставив Лютика наедине с лютней и мыслями. А ведь существует же такая вероятность, — подумал Лютик, — что ведьмак мог, мог, его дразнить. Всё внутри затрепетало. Он рассеянно коснулся губ. Ха, — решил он. — А это будет весело.