Мы ведь повторим это?

Кевин захлопывает за ними дверь комнаты, щелкает хлипеньким замком. Совершенно напрасно по мнению Аарона: Ники не будет ломиться в закрытые двери, а двоих оставшихся эта детская собачка не удержит, если они пожелают войти. — Тебе полегчало вчера? — Спрашивает Кевин, возвращая внимание к себе. — Что? — Аарону все еще кажется, как будто он слегка пьян, как будто алкоголь еще не выветрился до конца. Хотя скорее всего, так просто чувствуется зашкаливший адреналин. Заставляет дышать чаще и видеть четче. Кончики пальцев подрагивают, а внутри клокочет злое, непонятное чувство. Как будто он хочет дотянуться до чего-то, но не может, а оно так близко, но достать не получается. Кевин упирается ладонью ему в грудь, прижимая к той самой двери, которую только что запер. Упрямо спрашивает снова. — Когда Эндрю тебя толкнул, когда ты порезался, тебе полегчало? Аарон моргает, взгляд уходит в сторону сам собой, за спину Дэю, дальше, в залитое солнцем окно. — Я жил в Гнезде, не один год. — Продолжает Кевин, а Аарону совсем не хочется думать, куда он клонит. — Если бы меня интересовала твоя биография, Дэй, я бы попросил Джостена дать почитать его внушительную подшивку. — Прекрати придуриваться. Я пытаюсь помочь. — Впечатывая меня в дверь? — Да. — И? — Вот теперь он смотрит в глаза. Всё он понимает, кроме одного: что это Кевин. Кевин, трусливый и боящийся собственной тени. Впрочем, возможно, это не противоречие, а прямая причина такой понятливости. — И? — Повторяет Аарон. Они оба знают, что он может уйти сейчас, сбросить руку, открыть игрушечный замок, позвать брата, в конце концов. Но он остаётся стоять там, где стоял, продолжая прямо смотреть в зеленоватые глаза. Кевин вздыхает и шепчет, — Эндрю меня придушит, и это не фигура речи, — а потом несильно замахивается и ударяет Аарона открытой ладонью по щеке. Не в полную силу, но достаточно чувствительно. Аарон вспыхивает, глаза раскрываются, он хочет что-то сказать, хотя бы ахнуть, но ничего не успевает: получает точно такую же вторую оплеуху. А потом и третью. Кевин перестает давить ему на грудь, и Миньярд тихо сползает вниз. В ушах стоит звон, щека горит. Но зудящая, нервирующая злость, сидящая примерно в том месте, где до этого была ладонь Дэя, как будто растворяется. Аарон прячет лицо в коленях, совсем по-детски, совсем беспомощно, привычно прижимает пальцы к щеке. Кевин садится рядом, точно как вчера, подпирает плечом, давая возможность на него опереться. — Не говори об этом Би. — Тихо просит Кевин. — Никому не говори. Она психолог, а не психотерапевт, она не поможет. — Считаешь, я совсем больной? — У нас тут нет здоровых. Пауза зависает, но не кажется тяжелой. Аарону хочется и дальше сидеть вот так, прижавшись плечом к плечу, собравшись в комочек. Тишина не давит, минуты скользят рядом, беспокойно бьющееся до этого сердце выходит на ровный, правильный ритм. — Что с вами делали в Гнезде? — Голос звучит необычно тихо и спокойно. — Тренировали, — отзывается Кевин и, наверное, пожимает плечом, потому что чувствуется легкая вибрация — Аарон не знает точно, он по-прежнему сидит, не открывая глаз. Кожу на скуле саднит. Минуты летят мимо. — Я попытаюсь удержать Эндрю, если он сагрится на тебя. Кевин резко выдыхает, как будто невесело усмехается. — Ага, отлетишь в сторону, даже не заметишь, как вчера. Одна надежда на Джостена, уж если кто и способен остановить эту убийственную машину... — Как же я его ненавижу, — шепчет Аарон. — Тебе бы сменить риторику, — вторит таким же тихим шепотом Кевин. — Твой брат твердит то же самое уже почти год как. Аарон фыркает и открывает глаза. Несильно корябает ногтем подсохшую ранку на руке. — Мы ведь повторим это, Кевин? Дэй молчит в ответ и не отвечает на взгляд, когда Миньярд поворачивает к нему голову. — Кевин?.. Тот медленно кивает.