Облако над пустыней

      —Слышал, что ты уже уходишь. — спокойный и равнодушный голос раздался за спиной шиноби. Шикамару не обернулся, продолжая стоять на крыше прилегающего к резиденции здания. Ветер обдувал его лицо и уносил с собой дым от сигареты. Раскинувшийся под ногами пейзаж и безоблачное небо совсем не радовали глаз молодого человека, привыкшего к зелени деревьев и кучевым облакам.       — А я думал, что наш разговор с казекаге остался в стенах его кабинета. Не ожидал, что у стен есть уши. — Нара вторил ему таким же равнодушным тоном, за которым невозможно было разглядеть никакого другого смысла. Но другой шиноби видимо смог это сделать, восприняв это иначе.       —Никогда не знаешь, чего ожидать в нашей стране. — Аноцу приблизился, коротко взглянув на собеседника. Когда ветер сменил направление, до него дошел едкий дым, что выдохнул в очередной раз шиноби Конохи, от этого он еле заметно сморщился. Запах сигаретного дыма не входил в перечень ароматов, с которыми тот привык сталкиваться.       —Да уж, в вашей стране действительно все непредсказуемо. — Шикамару всё-таки повернул голову к прервавшему его покой. — Что касается слухов, то они ошибочны. Стены резиденции тебе явно неверно доложили. — у Нары не было ни малейшего желания вести вежливую беседу в рамках официоза. У его вынужденного собеседника, по всей видимости, тоже.       —Неужели наш гость соблаговолил остаться и воспользоваться ещё нашим гостеприимством? Это весьма отрадно знать. — Шикамару устало вздохнул и мысленно закатил глаза, возвращаясь к недавним событиям, когда Гаара предложил ему остаться на столь важное торжество в качестве почетного гостя из союзной деревни и официального представителя альянса пяти великих стран. В этом случае отказ Шикамару мог прозвучать как неуважение к казекаге, и тому ничего не оставалось, кроме как согласиться.       —Казекаге-сама пригласил меня на свадьбу как важного гостя, ведь она имеет большое значение не только для него, но и для всей деревни. Некрасиво было бы уходить, когда такое грандиозное мероприятие уже на носу. — шиноби отвёл руку, чтоб стряхнуть пепел с сигареты, чей огонек уже неумолимо приближался к фильтру. Новоиспеченный жених мог уловить явные нотки сарказма в его словах, но того это совершенно не волновало.       —Вот как. А я было подумал, что ты остался из вашей дружбы с Темари. Вас как никак связывают долгие годы сотрудничества. — Шикамару ненадолго нахмурился, что не осталось незамеченным для Аноцу. Последнее, чего хотел ниндзя Листа от этого не самого желанного разговора, это упоминание о Темари.       —Ты прав. Мы и впрямь знакомы уже очень давно. Думаю, она будет рада моему присутствию. — Нара позволил себе ненадолго взглянуть на шиноби Суны, слабо ухмыльнувшись, словно счёл его идею действительно хорошей. Истинная цель, которую преследовал будущий муж сестры казекаге, для него была неясна. Дабы поскорее закончить сей нелепый разговор, он решил подыграть ему.       —Ты действительно ей дорог, хочу ли я этого признавать или нет. — маска напускной вежливости постепенно сходила с лица Аноцу, являя его серьёзный настрой. — Мне давно надо было сделать это, но я ждал подходящего момента. — теперь уже настал черед Шикамару хмурить брови. Что же собирался сделать этот Аноцу? — Приношу свою благодарность за то, что спас Темари. Если бы ты не пошел за ней тогда, она бы вряд ли выбралась из воды целой и невредимой. — эти слова немало удивили шиноби Листа. Значит, Темари уже сама все рассказала ему. Насколько полон подробностями был ее рассказ? Шикамару напрягся в ожидании продолжения. Это определенно не все, что хотел сказать ему Аноцу.       —Не стоит благодарностей. Это был мой долг как вашего союзника и, в первую очередь, как товарища на миссии. — он повернулся к собеседнику и смотрел уже прямо, не пытаясь что-то утаить или замаскировать. — Знаешь ты или нет, но шиноби Скрытого Листа считают своим главным долгом заботу о товарищах. — он не хотел, чтобы тот думал, будто он спас Темари только из-за своих чувств.       —Что ж, теперь буду знать. — Аноцу отвечал таким же прямым и стойким взглядом, усиливая тем самым напряжение. — Но и ты тоже должен кое-что узнать о шиноби Скрытого Песка. Нас растила пустыня, и мы живём по ее законам. Лишь то, насколько ты способен противостоять трудностям, определяют твою жизнь здесь. Вряд ли ты слышал, но до того, как я стал джонином на постоянной службе при казекаге, я был постовым, охранял дальние границы на западе. Скажу честно, служба там намного тяжелее. Постоянная опасность нападения, капризы природы, тяжёлые условия, не все могут вынести подобное. Но как раз именно такие сложности закаляют нас, делают настоящими шиноби. — Аноцу прервался, опустив глаза. Шикамару узнал этот отстранённый взгляд: у того перед глазами явно прокручивались картины прошлого, оставившего неизгладимый след, события, которые невозможно забыть с годами, как бы того не хотелось. У всех шиноби есть воспоминания, которые изменили их внутри, заставили повзрослеть и смотреть на мир иначе. Выдержав недолгую паузу, Аноцу поднял глаза и снова пристально посмотрел на Нару. В лучах солнца его глаза стали светлее, проявилась желтизна как у темного янтаря. — Я бы многое хотел забыть из своей жизни, но я понимаю, что это должно быть со мной всегда, ведь благодаря тому, что случилось, я стал таким, какой я сейчас. — его глаза ещё больше сузились, голос стал серьезнее. Шикамару понял, что тот подводил все к тому, что хотел сказать ему с самого начала. — И я бы так же хотел забыть то, что произошло той ночью. Я не знаю всей правды, но выпытывать ее не собираюсь. Поэтому я забуду все, что видел и что позволил себе думать тогда. И если Темари тебе так же дорога, как и мне, то ты тоже предпочтешь все забыть. — его голос был твердым. Он поставил точку в разговоре, обязывая Шикамару исполнить сказанное. Незамедлительно повернувшись, он последовал назад, в сторону резиденции.       — Ничего не было в ту ночь. — Шикамару сказал это уже в спину уходящему Аноцу. Он не собирался спорить с ним и как-то противиться его совету, прозвучавшему больше как приказ. Он был согласен с его словами, ради Темари ему определенно следовало забыть о произошедшем, как и о всех чувствах к ней, дабы не причинять ей впредь неудобства. Все, чего он добивался, это чтобы Аноцу не имел никаких сомнений в Темари. То, что он сказал, было отчасти правдой. Он не посмел тогда перейти границу, пресек себя в самый важный момент. Он знал, чем это чревато в первую очередь для Темари, и ради нее не стал идти на поводу своих желаний.       — Я тебе верю. И надеюсь то, о чём, как я думаю, вы все же говорили тогда, поставило окончательную точку в ваших отношениях. — он был довольно проницательным, как заметил Шикамару. Насчёт последних слов сам ниндзя Листа был двоякого мнения: прозвучавшие в ту ночь слова нельзя было точно назвать точкой в их отношениях, и хотели бы этого сами бывшие возлюбленные, было до конца неясным даже для них.       —Да… Ты прав. — Шикамару пытался придать своим словам больше уверенности. Аноцу не должен ни минуты сомневаться в Темари, Нара давно уже решил, что сделает все для ее счастья. — Даю слово, что сделаю все возможное для того, чтобы Темари была счастлива.       — Ты благородный шиноби, Шикамару. Будь мы из одной деревни, ты был бы ценным товарищем. — Аноцу так и продолжал стоять спиной к Шикамару.       —Настало мирное время, все страны связывает альянс шиноби, так что все мы друг другу товарищи, и неважно откуда мы.       — Точно. Порой я все ещё в прошлом, сложно избавиться от старых убеждений. — казалось, они достигли понимания и теперь могли разговаривать без былого напряжения.       —Могу понять. Много кто до сих пор не может принять мир между нами, застряв в прошлом. Сейчас перед альянсом как раз стоит задача изменить ситуацию между шиноби разных стран и искоренить все предрассудки. Так что моей обязанностью является не только помощь в проведении миссии, но и налаживание дружественных отношений, как бы это не было хлопотно. — он усмехнулся своим словам, которые стал произносить все реже. Аноцу не смог скрыть удивления от беззаботности, с которой говорил Шикамару. Всё-таки шиноби Конохи и Суны разительно отличались, в чем в очередной раз убедился ниндзя. Нара не спеша развернулся и побрел к краю крыши, намереваясь отыскать более спокойное место подальше от всех. Аноцу обернулся ему вслед, в задумчивости глянув на полноправного товарища, хоть и из другой деревни.       —Позволь мне ещё кое о чем спросить тебя. Почему вы расстались с Темари? — Аноцу никогда не спрашивал об этом свою невесту, которая не затрагивала эту тему ни разу. Он считал себя выше того, чтоб копаться в прошлом других людей, если они сами того не хотят. До сего момента он подавлял интерес узнать побольше о личной жизни Темари, тем более воспоминания могли быть болезненными для нее, и он точно не хотел становиться причиной ее печали. Но сейчас для него предстала скорее всего единственная возможность узнать случившееся. Шикамару застыл, не успев ступить на край. Ему повезло, что собеседник не мог видеть его выражения лица, говорившего красноречивее всех слов о причине главной его ошибки в жизни. Тот факт, что они в каком-то смысле поладили как товарищи, не значил, что Нара мог позволить себе раскрыться перед ним, излив боль, которая терзала его до сих пор. Так что же ему теперь следует ответить? Сейчас истинная причина представлялась совершенно иначе, нежели раньше, когда они пришли, как казалось, к единственно верному решению. Шикамару обернулся.       —Не сошлись в одной вещи. — лицо его стало намного серьезнее. Аноцу сразу догадался, что для него эта тема была неприятна. Возможно, в такой же степени, как и для Темари. Это осознание тяжёлым грузом свалилось на него, от чего тот потупил взгляд. Какая-то часть сомнений, грызущих его изнутри, всё-таки вернулась.       —В какой? — он не собирался просто так сдаваться, решив идти до конца. Он должен быть полностью уверенным в себе, в своих поступках и чувствах дорогих ему людей. Аноцу всегда нужна была конкретика, и он ее получит. Действовать вслепую все равно что полагаться на удачу, а этого никакой достойный шиноби себе позволить не мог. Прежде чем сделать любой шаг, необходимо быть точно уверенным в том, что произойдет далее. Таков был его принцип. Судьба каждого шиноби пустыни не прощала легковерных решений, которые могут обойтись в высокую цену.       —В месте жительства. — слова были выпалены чересчур резко, с тяжестью в голосе, ведь дались очень непросто. Было уже совершенно неважно, в каком виде он предстаёт перед Аноцу, сказанное впервые вслух признание больно резало по сердцу. Он столько времени ломал голову над их расставанием, а все его многочисленные мысли и домыслы на деле заключались в одном простом предложении. От хваленной гениальности осталось только одно название. Он ненавидел себя ещё больше после того, как произнес давящую правду, выпустив ее на свободу.       Как же сложны человеческие умы для постижения их другими людьми. Можно жить всю жизнь и не догадываться о том, что творится в душе другого человека, если не видеть и не замечать некоторые знаки. Людские эмоции далеки от шиноби, он не может их применять, являя окружающим, но различать их в других его обязанность.       Ему всегда хорошо думалось, глядя на привычные пейзажи пустыни, такой изменчивой и жестокой. Каждый раз при взгляде на одну и ту же местность пейзаж менялся, ветер уносил песок с одних холмов и переносил на другие. Вот так выражалась ее непостоянность, что, как ни странно, являлось ее постоянной чертой. Воздух был суше обычного, дышать полной грудью было трудно, и виной этому был не только горячий ветер. Аноцу всегда умел держать свои мысли в узде, чтобы те не смели мешать ему в важные моменты. Он доставал их из глубоких закромов только в те моменты, когда был точно уверен, что никто не нарушит его покой и они не помешают его делам. Сейчас был один из таких моментов. Аноцу должен был передать поручение охраняющим восточные стены деревни чуунинам. Не торопясь обратно, он решил перевести дух, нарочно увлекшись живописными видами, открывающимися с высоты стен.       Они не сошлись в месте жительства, в своих родных деревнях. Если верить словам Нары Шикамару, то это была основная причина для их расставания. Можно было предположить, что шиноби Конохи недоговаривает, утаивая некое обстоятельство, коренным образом повлиявшее на их отношения, но тон его был серьёзен и в словах звучали подлинные чувства. За все то немногое время, что он контактировал с джонином из дружественной деревни, он сделал несколько выводов о его личности, одним из которых было то, что Шикамару из тех людей, кто контролирует эмоции, опираясь на доводы разума. Слава о его тактических способностях давно была известна Аноцу, так что тот был уверен в его рационализме.       Все эти сведения говорили только о том, что те слова являлись правдой. Нескрываемые эмоции были несвойственны Наре. Если это так, то Аноцу впадал в ещё большее замешательство. Только недавно Шикамару сам напомнил ему, что теперь они все товарищи, и мир между странами должен избавить их от былых предрассудков, объединяя всех шиноби. Неужели расстояние это единственное, что препятствовало им двоим? После происшествия на миссии в его голову закрались сомнения, которые он тщательно подавлял. Он предполагал, что ответ на волнующий его вопрос окончательно сметёт все домыслы. Как бы низко это не было, но он надеялся, что в прошлом между ними произошло нечто более серьезное, что поставило бы окончательную точку в их отношениях и после чего они бы точно не сошлись никогда. Теперь же сомнений стало ещё больше.       Сколько Аноцу помнил, его всегда удивляла Темари, особенно своими чувствами. Он до сих пор не мог до конца осознать насколько сильно ему повезло, что она открылась ему и приняла его чувства, доверилась и полюбила в ответ. Аноцу всегда знал о детях Четвертого казекаге, что его младший сын стал джинчуурики однохвостого сразу после рождения, а его старшие дети являлись талантливыми шиноби для своего возраста.       Лично знать их в детстве ему не довелось, так как он с самого становления чуунином был распределен в пограничный отряд. В те тяжёлые для Суны времена была острая нехватка шиноби, поэтому его, едва получившего звание генина неопытного юнца, повысили без экзамена, чтоб отправить на границу, почти что на верную смерть, ведь оттуда обычно никто не возвращался, но шиноби были нужны постоянно. Ещё будучи ребенком он смирился с мыслью о том, что больше никогда не увидит родителей и родную деревню. Когда осознаешь, что можешь умереть в любую минуту, то начинаешь смотреть на жизнь по-другому. Когда часто сталкиваешься со смертью товарищей, таких же молодых ниндзя со своими мечтами и надеждами, приходит смирение с неизбежностью. То, что ему удалось выжить на протяжении столь долгой службы, сам Аноцу считает чистым везением и заслугой его товарищей, павших вместо него. Но ему действительно невообразимо повезло с тем, что он сумел вернуться в деревню, но родителей уже не было к тому времени. Спустя пять лет после начала пограничной службы ему пришла весть о том, что его отец погиб во время нападения на Скрытый Лист. Еще через два года ему доложили о скончавшейся от болезни матери. Он ожидал такого исхода, но тем не менее был рад, что не они получили весть о его смерти. Спустя ещё два года началась война, ему была отведена роль защищать отряд сенсоров из деревни Скрытого Камня. Тогда он впервые увидел воочию Пятого казекаге и почувствовал, как вместе с ним Суна преобразилась в лучшую сторону. А через год после окончания войны он удостоился чести получить новое назначение из уст самого казекаге. Тогда-то его жизнь навсегда и изменилась. Ему выпала возможность участвовать в миссиях и работать в резиденции вместе с сестрой казекаге.       Глупо было бы утверждать, что Аноцу сразу же восхитился этой куноичи. Он уже был наслышан о ее способностях и крутом нраве. Она казалась чем-то далёким и возвышенным, будучи для него только на слуху, ему никогда не доводилось сражаться с ней и видеть ее в повседневной жизни. Всегда подле казекаге, серьёзная и ответственная, со строгим взглядом и множеством обязанностей, сильнейшая владелица стихии воздуха, к тому же дочь и сестра казекаге. В реальности она предстала перед ним с новой стороны.       Приспособиться к жизни в самой Суне, тем более в мирное время было непросто. Многое изменилось с его детства, когда деревня страдала от последствий нескончаемых войн, но он был рад этим изменениям: он смог избавиться от постоянного чувства угрозы, наблюдая за беззаботным течением жизни, как подрастает новое поколение, которому не придется рано познавать боль утраты и страх за свои жизни. Но вместе с этим оставались ещё те шиноби, которые, как и он, прошли через множество невзгод ещё до войны. Такой же была и Темари. Помимо блестящих навыков ниндзя она обладала той внутренней силой, присущей людям, повидавшим многое на своем жизненном пути. Аноцу знал, что за процветание Суны стоит благодарить именно детей Четвертого казекаге, которые так же положили начало сотрудничеству с Конохой и дальнейшему образованию альянса. В его глазах казекаге был героем, самым сильным и мудрым лидером, которого все любят и уважают. Он не застал те времена, когда тот был лишь опасным джинчуурики, служившим главным оружием, и ему не пришлось мириться с тем, что некогда монстр в глазах всех жителей внезапно стал всеми уважаемым главой деревни, главной опорой и защитником.       После долгой жизни вдали от Суны сперва его многое удивляло. Шиноби вокруг казались чересчур беспечными и наивными, но потом он понял, что они просто чувствуют себя в безопасности. Он тоже это ощутил, когда выходил на миссии, и чаще всего вместе с ним была Темари. Если ее не было в деревне, то это означало, что она на собрании альянса в стране Железа или же на дипломатических миссиях в других странах. В один из таких дней он как обычно пришел рано утром в резиденцию по поводу миссии, но в коридоре столкнулся с куноичи Мацури, которая относила доклад казекаге. Он часто видел, как Мацури берется за любое поручение, подразумевавшее поход в кабинет казекаге. На удивление с Аноцу она вела себя достаточно робко, хотя, как он слышал от других, в прошлом она была ученицей казекаге.       Когда он спросил о Темари, так как за новую миссию отвечала она, Мацури рассказала, что она ушла ещё на рассвете из-за срочного собрания альянса и скорее всего миссию передадут Канкуро. После этих слов Аноцу наверное впервые почувствовал досаду от того, что не увидит сегодня Темари. Позже он не мог найти объяснение этой беспричинной грусти, ведь ему же неважно с кем идти на миссию, не так ли? В тот же день ему по чистой случайности довелось подслушать разговор Мацури и ее подруг, чем они слишком уж часто занимались вместо положенной работы в резиденции. Он было хотел пройти мимо, не обращая внимания на бессмысленное занятие юных девушек, как услышал имя Темари.       —Темари-сан снова отправилась на собрание альянса! — нетерпеливый радостный голос Мацури сопровождался трудно сдерживаемым хихиканьем, которое передалось и остальным.       —Но ведь она недавно же была в стране Железа?       —Да, в том-то и дело! Она вчера вечером получила срочное письмо! И кажется его принес сокол из Конохи! — это открытие неожиданно вызвало у всех искреннее удивление, чего и ждала Мацури. — Я уверенна, письмо ей написал Шикамару-сан! — от упоминания этого имени опять последовало хихиканье, а кто-то ахнул в неверии.       —Думаешь, это письмо лишь повод для свидания?       —Не знаю, но Темари-сан в спешке покинула Суну сегодня на рассвете, я даже не успела ее проводить и узнать, куда она отправляется.       —А может она действительно ушла в Коноху? Ведь сейчас любые дела между странами касаются альянса! Тогда она точно отправилась на свидание с Шикамару-саном!       —Да-да! — это предположение словно прояснило всю ситуацию, от чего все принялись соглашаться, будто так оно и есть.       —Мацури, а Темари-сан тебе что-нибудь рассказывает о Шикамару-сане? — прозвучавший вопрос мигом приковал все внимание, все замолчали в ожидании подробностей. Мацури печально вздохнула.       —Нет, но когда речь случайно заходит о нем, она всегда смущается и злится! А ещё Канкуро-сан постоянно ее дразнит! — эти сведения по какой-то причине были невероятно важны для каждой участницы беседы, так как за каждым словом следовала бурная реакция.       —А вы помните, когда Шикамару-сан появился здесь? Я слышала, он приходил несколько месяцев назад, но я тогда была на миссии и даже не увидела его!       —Да, точно! Но он приходил лишь на пару дней и все время был в резиденции с Гаарой-сама или с Темари-сан. Мацури, ты кажется видела их? — Мацури по-видимому вспомнила что-то и, не сдержавшись, сдавленно хихикнула, будто бы прикрывая рот ладонью. Все нетерпеливо начали просить Мацури рассказать им.       —Меня попросили отнести отчёты о поставке оружия, но Канкуро-сан не захотел тогда их проверять и велел передать Темари-сан. А я тогда задумалась по дороге и наверное постучала слишком тихо, а когда открыла дверь, то увидела, как они стояли в обнимку и улыбались друг другу! — пока Мацури торопливо рассказывала, ее верные слушательницы не смогли сдержать возгласов удивления и неподдельного восторга.       До сего момента внимательно слушавший каждое слово Аноцу при раскрытии таких подробностей почувствовал неслабый укол вины и стыда, потому он развернулся и решил обойти этот коридор с другой стороны, чтоб уж точно не столкнуться с кем-то из компании Мацури и не быть замеченным в таком недостойном деле, как подслушивание чужих разговоров. Вначале он остался стоять, движимый лишь любопытством: насколько далеко могут зайти слухи и сплетни, ведь он не верил словам и домыслам юных особ во главе с Мацури. Но после ее последних слов в голове что-то поменялось, да и к тому же если принять во внимание ее достаточно близкие отношения с казекаге и его семьёй... Ее так называемые сплетни вполне могли быть истиной.       Возможно, Аноцу было трудно это принять из-за того, что в его глазах Темари всегда была идеальной куноичи, извечно выполняющей роль командира отряда. Он знал ее лишь в пределах поля боя и в рабочей обстановке, поэтому было весьма трудно представить, что такая волевая и сильная во всех смыслах девушка может в тайне убегать на свидания под предлогом работы. Тем более с шиноби из другой деревни... Он до этого ни разу не видел названного ухажёра, но многое слышал. Как он понимал, тот был важной фигурой в альянсе и в деревне Листа, даже казекаге-сама и его брат Канкуро частенько его упоминали, когда дело доходило до дипломатических миссий со странами содружества. Аноцу на тот момент уже понял, что у Суны были особые отношения с Конохой, та являлась главным союзником для них, что играло большую роль. Но неужели связь между Песком и Листом была настолько дружественной, что привела к роману двоих высокопоставленных джонинов? Это звучало слишком надуманно и попахивало неправдивыми слухами. Конечно, нельзя было отрицать, что Темари была очень красивой и привлекательной. До этого времени Аноцу никогда не приходилось задумываться о подобном, но все же он мог с уверенностью подтвердить это, словно это было чем-то само собой разумеющимся: старшая сестра казекаге была талантливой куноичи, блестяще командовала отрядом и к тому же являлась красавицей, что никак не противоречило остальным пунктам, а лишь дополняло ее портрет.       В мыслях неожиданно прозвучал голос Мацури, как она восторженно делилась увиденным в кабинете Темари. Если она не лгала, что, к слову, ей не свойственно, то Темари в тот момент улыбалась. Не сказать, что сестра казекаге отличалась отсутствием эмоций, но улыбалась она в действительности редко, только разве что кому-то из братьев и будучи в хорошем расположении духа. При воспроизведении картины с улыбающейся куноичи, Аноцу, совершенно растерявшийся в своих иррациональных чувствах, отчётливо осознал, что ему очень даже приятна ее улыбка и он бы определенно хотел ее узреть во всей красочности.       До следующей встречи по поводу назревшей миссии подслушанный разговор был умело подавлен в голове шиноби в целях сохранения ясности ума для более важных задач. Аноцу неплохо умел отодвигать какие-либо мысли на второй план чтобы сосредоточиться на нужном. Эти навыки были очень полезны для шиноби, который обязан хладнокровно реагировать на непредвиденные события и четко действовать по всем правилам. Но когда его товарищи во главе с Канкуро собрались на полигоне для обсуждения и планирования задания, ненужные и неподходящие делу мысли вновь всплыли в самом неожиданном ключе. После того как остальные разошлись для подготовки, Аноцу задержался на полигоне дольше обычного и не сразу заметил, как к нему подошёл Канкуро.       —Что-то ты сегодня задумчивей обычного. Не волнуйся, миссия пройдет легче лёгкого и мы скоро вернёмся. — брат казекаге как всегда говорил беззаботно и с долей издёвки. Временами его ухмылка казалась угрожающей, но несмотря на это с ним Аноцу мог быть более расслабленным, так как для него рамки официоза совершенно не существовали. — Или ты сомневаешься из-за того, что вместо Темари с вами иду я? — Аноцу было поспешил возразить, но на лице Канкуро растянулась насмешливая ухмылка.       —Точно нет. Я не сомневаюсь по поводу миссии. Просто задумался о мелочах.       —А-а... Вот оно как. Ну я тоже думаю, что миссия пустяковая, хотя я бы предпочел все равно остаться в деревне. Слышал, моя сестра снова умыкнула в Коноху к своему ненаглядному. Какое же безответственное отношение к работе с ее стороны! — Канкуро излишне драматично вздохнул, выражая всем видом свое глубочайшее разочарование. — Надо бы ей об этом напомнить, когда она вернётся. Пусть в следующий раз она меня прикрывает и делает мою работу.       —То есть... Темари-сан отправилась не по делам альянса..? — Аноцу точно был сбит с толку словами Канкуро. К тому же он так беспечно об этом сказал, что можно было принять это за шутку.       —А ты что, не знал? Я то думал, уже все в курсе о ее "срочных делах альянса". — на этих словах брат казекаге с деланным недовольством закатил глаза. — Она ведь на каждом собрании встречается с Нарой. И в Коноху бегает по каждому случаю к нему. Мы то с Гаарой давно уже из Суны не выбирались, а Темари туда при любой возможности мотается, и уж точно не из-за важных дел. — в голосе прозвучали нотки зависти и преувеличенного негодования. Аноцу медленно, но верно приходил к новому видению уже сложившегося портрета Темари. Во-первых, россказни Мацури были абсолютной правдой, во-вторых, отношения Темари с шиноби другой деревни были всем известными и воспринимались как данность, что было трудно представить ему.       —Я слышал об этом... Но почему-то думал, что это лишь слухи.       —Да что в этом удивительного? Темари с ним работает вроде ещё со времён нашего экзамена на чуунина. А после войны эти двое так вообще постоянно вместе. Шикамару кстати недавно заглядывал по каким-то делам, но уверен, что это лишь очередной повод с Темари увидеться. Они тогда вели себя как самые наивные влюблённые, но пытались это тщательно скрывать. — Канкуро многозначительно усмехнулся, словно только ему одному это было ясно как день и он сумел раскрыть этот утаенный обман. И скорее всего так оно и было, потому что его мнение насчёт сестры никак не вписывалось в общую картину, сформированную глазами Аноцу.       После этого разговора многое поменялось, как казалось шиноби. Иногда ему приходилось напоминать себе, что времена изменились и Суна давно не та, что была прежде. Темари была в первую очередь молодой девушкой, способной любить и быть любимой, а уже потом старшей сестрой казекаге и важной уполномоченной куноичи. Через несколько дней она вернулась в Суну, внешне никак не изменившись, она вела себя точно так же, как и до ухода, но для Аноцу она будто раскрылась, являя ранее неизвестную ему часть себя. С этого времени он был восхищён ей ещё больше от осознания ее как девушки и личности, постепенно взращивая в себе незнакомые чувства.       Они продолжали работать вместе не только на совместных миссиях, но и с документацией в стенах резиденции. За редкими разговорами, не касающимися работы, он узнавал ее лучше и все чаще представлял ее вместе с Нарой Шикамару, как она ведёт себя при нем, о чем они разговаривают и как сильно она отличается от привычной себя рядом с ним. Нехотя он признавал, что ему было бы интересно увидеть избранника Темари, узнать его, выяснить, кто способен привлечь ее внимание и вызвать такие сильные чувства.       Множество дней и месяцев спустя он сразу заметил, что что-то было не так. Темари всеми силами пыталась не показывать этого, но что-то в ней изменилось. Словно какая-то черта в ней неожиданно пропала, но это было почти незаметно. Он понял, что не он один это увидел, когда начал замечать короткие взгляды братьев в ее сторону. Они были чем-то обеспокоены, но тоже не подавали никакого виду. Ему хотелось выяснить у кого-то из них правду, но это было далеко не его дело. Затем Канкуро как-то между случаем обронил, что сестра рассталась со своим парнем и поэтому она сейчас немного не в духе. Узнав правду, Аноцу старался пристальнее изучать ее эмоции, придя к выводу, что она была определенно подавленной из-за этого. Он понял, что ее настроение пагубно влияет и на его состояние, его одолевала печаль при каждом взгляде на нее. В один день во время совместной работы с документами он невзначай предложил пообедать, не ожидая, что это станет неотъемлемой частью их повседневной жизни и в будущем приведет к куда более серьезным последствиям. Он не привык анализировать свои чувства, если они не относились напрямую к работе ниндзя, и в случае с Темари это не стало исключением: все, что он делал, так это следовал своим внутренним желаниям, являвшимися порывами, которые шли из самого сердца. Он не надеялся, что Темари пойдет к нему навстречу и ответит такими же порывами. Когда раньше он представлял себе ее скрытые от посторонних глаз стороны, которые она являла, только полностью открывшись близким людям, он и не смел мечтать о таком же в его сторону, но это так или иначе произошло с ним. Тогда он и познал настоящее счастье.       В планы Аноцу никогда не входили столь кардинальные перемены в жизни, а именно любовь к самой настоящей принцессе. В какой-то момент их отношения достигли той самой вершины, когда он как никогда был уверен в них, осмелев до того, что сделал ей предложение. Шиноби твердо решил, что хочет связать свое существование именно с ней, узаконив их любовь. Он был готов на все, только чтобы видеть ее счастливой каждый день, что делало счастливым и его. Прожив большую часть жизни в постоянном ожидании опасностей и смерти, он и не догадывался, что для него возможна и другая жизнь, состоящая из любви и спокойствия, размеренная жизнь без тревог и лишений.       Стоя на краю стены и вглядываясь в далёкий горизонт, к которому уже приближалось солнце, напомнив о безудержном течении времени, шиноби Суны нахмурил брови, вернувшись на поверхность из глубин своих размышлений. Слова Нары Шикамару никак не давали навести привычный порядок в голове. Оглядываясь назад, он с тенью печали вырисовывал новую картину действительности, в которой его невеста могла сохранить в сердце былые чувства к первому возлюбленному. Вспоминая, с какой горечью в голосе шиноби Конохи говорил о том, что по сути они расстались лишь из-за того, что были из разных деревень, привязанные обязательствами и долгом, в голове возникали и другие воспоминания, более ранние, когда Темари всячески подавляла свою боль, делая вид, что ничего не произошло, когда на деле она оборвала связь с дорогим человеком по вине судьбы, что предрекла им родиться вдали друг от друга.       Сомнения внутри него клубились плотным дымом, поднимаясь все выше. Мог ли Аноцу на деле ошибиться в ее чувствах, в том, что чувства его самого взаимны? Весь его опыт говорил о том, что он совершенно дезориентирован в людях, когда в них нет места для рациональности, когда ими движет далеко не разум, а нечто более тяжелое для понимания. Ему ничего не оставалось, как в очередной раз отдаться воле судьбы, подстраиваясь под ее прихоти. Он никогда не противился тому, чего не мог изменить, что выпадало на его долю, будь то смерть или перемены ветра. Что бы не было уготовано ему, он примет все с достоинством.       Последние дни прошли быстрее, чем Темари могла ожидать. Каждый день был полон подготовкой и вопросами по поводу организации торжества, все внимание уходило на постоянную суматоху. Она разрывалась между обязанностями как невесты, так и сестры казекаге, отвечавшей за распределение шиноби на миссиях и в самой Суне. Почти каждый день приходилось совещаться со старейшинами, встречаться с послами и помогать братьям с планированием, так как абсолютно все вокруг желали угодить ей и полагались на ее выбор. Самой Темари многие детали были в общем-то безразличны, и ее порядком утомили нескончаемые вопросы о ее предпочтениях и что лучше выбрать на ее взгляд. Все окружающие по какой-то причине хотели с размахом провести лучшую церемонию в истории Суны, но куноичи не находила достаточно веских поводов для такой важности. Особенно старейшины с большим рвением стремились придать этому событию значение государственного масштаба. Но к их сожалению из-за чрезмерной занятости феодал страны Ветра не смог посетить свадьбу, чему Темари была несказанно рада, причем, как она думала, не она одна. Гаара и Канкуро тоже не горели желанием превращать свадьбу сестры в очередное официальное собрание со всеми важными шишками. Так как свадьбу назначили довольно быстро, мало кто из важных гостей мог втиснуть в свои ближайшие планы посещение Суны. Возможно, это была одна из главных причин, по которой Гаара решил поторопиться с церемонией, чтобы не привлекать ненужного внимания. После недолгих переговоров было решено, что от всего альянса шиноби представителем выступит Шикамару.       После того, как ее отряд вернулся в Суну, она почти не видела его. Все ее время было занято подготовкой, и у них не было даже возможности пересечься. Темари не знала, рада она этому или нет. Благодаря заботам о свадьбе, ей удавалось не думать о том, что произошло той ночью, но теперь думать об этом уже не имеет никакого смысла. Тот самый долгожданный для многих день в ее жизни настал, и она впервые за это время осталась один на один со своими мыслями. Впервые с раннего утра ее оставили одну после того, как помогли надеть самое красивое и дорогое одеяние, что ей приходилось видеть. Белое свадебное кимоно, расшитое золотыми нитями, которые вырисовывали цветочные узоры по краям. Над прической трудились особенно долго. Темари раньше не представляла, что ее волосы возможно уложить в такую аккуратную и изящную конструкцию, украшенную сверкающими камнями и золотом. Она смотрела на свое отражение в большом зеркале немного задумчиво, словно не до конца веря, что видит в зеркале себя. Все на первый взгляд было идеально, ничто не могло испортить общей картины, ни одного изъяна. С подготовкой к торжеству было так же: все шло так, как и предполагалось. Не было ничего, что могло как-то вызвать затруднения. Но все же было что-то, что не давало Темари покоя, что-то, что мешало ей раствориться в радостном моменте и отдаться безграничному счастью от того, что она выходит замуж за любимого человека.       Ей казалось, что время уходит чересчур быстро. Она не успевает предпринять что-то, сделать нечто важное, о чём впоследствии будет жалеть как об упущенном. Но время продолжало идти, а она не знала, что ей делать, как поступить. Сначала ей думалось, что дело в том, что на церемонии будет Нара как напоминание о болезненном прошлом, но она понимала, что это лишь слабая отговорка и попытка убедить сознание в правильности происходящего. Нет, все было намного глубже. Даже если бы Шикамару не было сегодня, она бы так же погрязла в сомнениях, наблюдая, как все ближе подступает момент необратимости, когда она своими руками подпишет приговор своей жизни. Темари поймала себя на мысли, что она сама видит свадьбу с Аноцу не как счастливый исход, которого она так долго ждала, а как переход к другой жизни, после которого она не сможет вернуться назад и быть такой же, какая она сейчас. И этот переход страшил ее, как бы сильно она не убеждала себя в обратном, ведь она пошла на это добровольно. Она сама согласилась в тот вечер, после чего убедила себя, что она этого действительно хочет, но это было не так... Внезапное открытие заставило сфокусировать невидящий взгляд вперёд, чтобы увидеть ещё раз свое отражение. Но помимо своего потрясенного лица она увидела и разукрашенное красками лицо брата, стоящего за ее спиной. От неожиданности она мгновенно обернулась, громко вздохнув. Она даже не заметила, как он вошёл.       —Ну, как и договаривались, я пришел навести красоту на твоём лице. Не то чтобы это было так необходимо в твоём случае, ты и так красивая, но ведь свадьба, сама понимаешь. — он неуверенно кашлянул.       —Давно тут стоишь? — Темари окинула его подозрительным взглядом.       —Достаточно, чтобы убедиться, что румяна тебе не помешают. Ты какая-то слишком бледная для свадьбы. — в ответ она тихо фыркнула. Аккуратно приподняв подол, она неустойчивой походкой подошла к табурету и постаралась как можно аккуратнее сесть. Выпрямив спину и приподняв голову, она взглянула на Канкуро, показывая, что готова к нанесению макияжа. Тот внимательно и раздумчиво рассматривал ее, что не могло не напрягать. Темари пыталась придать себе более непринуждённый вид, пока брат не торопясь раскладывал нужные материалы и садился напротив нее. Молчание начинало давить. Она бы хотела о чем-то заговорить, но все подходящие мысли покинули ее голову, поэтому она ждала, когда в младшем брате проснется его естественная болтливость. Он словно услышал ее мысли.       —Никогда бы не подумал, что белое кимоно тебе так к лицу. — заметил он между делом, водя по лицу пушистой кистью с пудрой.       —Неужели никогда раньше не представлял мою свадьбу?       —Я как-то не очень хотел думать об этом раньше. Знаешь, сложно представить, что когда-нибудь твоя старшая сестра, с которой ты вместе рос, выйдет замуж и уйдет из дома. — хоть Канкуро и говорил как всегда непосредственно, в его тоне улавливались нотки грусти.       —Это же глупо, мы все равно будем видеться каждый день. Какая разница, где я буду жить, в нашем доме или в другом?       —Да, теперь разницы никакой. Но ведь ты могла и в другое место переехать. Тогда бы мы точно не виделись каждый день. — Темари неосознанно опустила взгляд. По всей видимости, Канкуро подразумевал свадьбу с человеком родом не из Суны... От этого на душе снова стало неспокойно, но она попыталась всеми силами скрыть это под видом, что не понимает, на что он намекает.       —С чего бы мне переезжать в другое место? Мой дом — это Суна, тем более я куноичи и имею обязанности перед деревней.       —Но ведь это все неважно, когда ты любишь другого человека, не так ли? Да и притом сейчас мирное время. Нет прежней необходимости защищать деревню ценой своей жизни, теперь нашу работу могут выполнять даже чуунины.       —Хочешь сказать, что я больше не нужна вам? — Темари хмуро посмотрела на брата. В ответ тот устало вздохнул, закатив глаза.       —Ты только это услышала из того, что я сказал? Ты будешь нужна нам всегда, Темари. — теперь Канкуро серьезно и даже со строгостью посмотрел на нее в ответ. — Но не потому что ты куноичи и должна служить на благо деревни, а потому что ты наша сестра, чей-то друг и товарищ. И никто из нас не разочаруется, если ты выберешь быть счастливой в другой деревне. Мы не перестанем от этого тебя любить и ценить. — от услышанного ее глаза широко распахнулись. Эти слова по-настоящему потрясли ее. Младший брат озвучил именно то, чего она опасалась и страшилась при мыслях о будущем с шиноби из Конохи.       —Но ведь... Я брошу вас, если уйду. Я не могу так поступить.       —Нет, ты не бросишь нас. Нам не нужно, чтобы ты жила с нами ценой своего счастья. Мы ведь все хотим для тебя лишь благо, и неважно, где и с кем ты обретёшь свое счастье. Оставаясь куноичи Суны, но при этом забывая о себе, ты только делаешь нам больно. — Канкуро отложил кисть, не сводя темных глаз с нее. — Пусть лучше я буду видеть свою сестру реже, но при этом она будет улыбаться каждую встречу, чем буду видеть ее каждый день несчастной. — пока он говорил, Темари изумлённо и внимательно слушала каждое слово. Ей было тяжело поверить в услышанное, ровно как и в то, что это говорит ей ее непоседливый младший брат, который вдруг стал самым мудрым и понимающим человеком в мире. От осознания истины в его словах внутри нее постепенно рушились все преграды, которые она тщательно возводила, убеждая себя каждый раз в верности своего решения, напоминая себе, что она должна быть рядом с братьями в Суне, помогать им, ведь это всегда было ее главным приоритетом. Но то, что сказал Канкуро, показало ей правду: Суна уже не нуждается в ней как раньше, а ее младшие братья давно выросли и стали сильными шиноби и достойными людьми.       —Наверное, ты в кои-то веки оказался прав, Канкуро, а я вот ошиблась... Но теперь это не имеет значения, потому что я уже решила навсегда остаться здесь, с вами. — голос Темари становился все тише, она смиренно опустила веки. Канкуро не собирался мириться с тем, что сестра сдается. Она никогда прежде не падала духом на его глазах, и он решительно настроился это предотвратить. Теперь свадьба и впрямь походила на страшный приговор, который перечеркнет ее жизнь и все шансы все изменить.       —Послушай, Темари... Я давно должен был попросить у тебя прощения. — Темари с непониманием взглянула на него. — Ведь я отчасти повлиял на то, что вы расстались с Шикамару. До этого я думал лишь о себе и боялся, что ты уйдешь от нас к нему. Лишь после того, как я увидел, насколько тебе больно без него, я понял, как глубоко ошибался. Только тогда я осознал, что твоя улыбка дороже всего остального. Мы с Гаарой повесили на тебя ответственность, из-за чего ты отказалась от будущего с ним, и теперь вынуждена прожить с тем, кого не любишь. — сердце девушки сжалось. Ее брат осмелился сказать вслух то, в чем она так и не сумела признаться самой себе.       —Нет, что ты... Нет, это совсем не так. Вы с Гаарой ни в чем не виноваты, я сама приняла это решение.       —Но если бы не мы, ты бы предпочла быть с ним, разве нет? Сейчас бы ты, возможно, выходила замуж за Шикамару и была бы самой счастливой невестой. — тут Темари представила эту картину. Будь сейчас ее женихом Шикамару, разве стала бы она себя так чувствовать перед самым торжеством? Метаться как загнанная в угол, переживать о будущем?       —Какой смысл думать об этом сейчас? Когда уже все решено. Я выхожу замуж за Аноцу, и я намерена быть верной своим словам и своему будущему мужу. А насчёт Шикамару... Все уже в прошлом. — как бы она не силилась придать словам уверенности, голос предательски дрогнул. В ее голове промелькнул их последний разговор, когда они ни к чему не пришли и лишь полоснули лезвием по старым ранам, ещё не успевшим зажить.       —Я бы поверил тебе, если бы мы разговаривали до вашей миссии. Но теперь... — Канкуро словно пропустил ее слова мимо ушей и не заметил паузы, когда она задумалась об их с Шикамару разговоре, он снова сосредоточился на своей работе, будто бы ничего не произошло. — Я и сам поначалу сомневался, все следил за вами всеми, ждал, когда что-то выдаст вас. Но теперь я точно могу сказать, — теперь брат пристально посмотрел в ее глаза, от чего она робко сжалась внутри. — Что вы с Нарой ничего не оставили в прошлом. Ни ты, ни он. — Темари растерянно моргнула.       —Откуда такая уверенность? Если ты не забыл, мы расстались ещё очень давно, ещё до того, как появился Аноцу. — необъяснимая осведомленность Канкуро в этом вопросе настораживала.       —Ну и что с того? — он глубоко вздохнул, слово собирался объяснять очевидные вещи. — Даже если вы якобы оставили все в прошлом, то как ты объяснишь то, что произошло на миссии? — куноичи перестала дышать.       —Откуда... С чего ты вообще решил? Что тебе рассказали?       —Успокойся, никто мне ничего не рассказывал, к сожалению... — Канкуро издал короткий смешок. — Честное слово, Темари, ты всегда меня недооцениваешь, это вообще-то обидно!Я и сам все прекрасно понял. Вы с Нарой после миссии выглядели как провинившиеся генины, а Аноцу ходил задумчивей обычного, его явно что-то гложило. Но так как свадьбу никто не отменил, я не стал лезть в это. Но потом ситуация совсем напряжённой стала. Ты и раньше, к слову, что-то активно скрывала, когда Шикамару появился; а в тот вечер, когда тебе сделали предложение, ты замешкалась; ну а после миссии ты как будто смертный приговор ждёшь. — Темари, застыв, слушала, как точно Канкуро угадывает происходящее. Она была уверена, что события на миссии остались только между ними, не подозревая, как они сами выдали себя. Она и понятия не имела, что было на душе у Шикамару или Аноцу, но судя по тому, как Канкуро безошибочно определил ее состояние, с ними он мог также оказаться прав.       —Значит, Аноцу все же догадывался, но ничего мне не сказал... И все равно он намерен жениться на мне. — совесть кольнула ее ещё острее. Темари полностью погрузилась в мысли, рассуждая вслух. То, что Канкуро о многом знает, уже не волновало.       —Неужто между вами всё-таки что-то произошло на миссии? Я просмотрел отчёт мельком. Вы с Шикамару откололись от отряда во время битвы и отсутствовали ночь. — он осторожно прощупывал почву на пути к самой сути, придавая тону нарочитое спокойствие.       —Ничего не было! Мы только разговаривали и... И все. — ее щеки вспыхнули. Хоть она и недоговаривала, но того, что подразумевал брат, точно не было между ними.       —Да ладно, Темари, я тебе верю, я же твой брат. Передо мной уж точно можешь не краснеть как маленькая. — реакция сестры его позабавила: постоянно строгая и грозная Темари, которая то и дело ругала и отчитывала его, теперь засмущалась, будто перед ним была совсем юная девочка, а он был намного старше и серьезнее. Но зато теперь она уже не была подавленной.       —Ничего я не краснею! Просто не хочу, чтоб ты думал, что я... Непостоянная. — она все больше стала походить на ребенка, обиженно надувшего губы и насупившегося.       —Я тебя с детства знаю, что ещё я могу о тебе подумать? — Канкуро развел руками, отводя кисть от ее лица и чуть не испортив макияж. — Ладно, неважно, главное то, к чему я тебя пытаюсь подтолкнуть.       —И к чему же? Хочешь, чтоб я призналась, что все ещё люблю Шикамару и хочу выйти за него? — весь этот разговор для Темари являлся чем-то вроде болезненного лечения, когда промывают открытые раны или вправляют кости. Хоть внутри и немного полегчало от осознания некоторых истин, но процесс был далеко не из приятных. Ей уже хотелось поскорее закончить эту экзекуцию и надеть привычную защитную маску, так как она достаточно показала всю гамму эмоций, переполнявших ее и которые она долгое время подавляла. Канкуро, похоже, совсем не переживал ни по какому поводу и вел себя чересчур спокойно и естественно.       —Почти. Но признаваться тебе надо не передо мной, потому что я это и так вижу, а поговорить напрямую с ним. И желательно искренне. — говорил он это с толикой снобизма, будто бы то, что он объяснял, было проще простого. Если бы раньше кто-нибудь сказал Канкуро, что ему придется обсуждать подобное со старшей сестрой, давать советы и наставления, то он бы счёл сказанное полнейшим бредом. Кто же знал, что мастер кукольных техник однажды возьмёт на себя ответственность устраивать личную жизнь сестры и исправлять чужие ошибки в отношениях.       —И как ты себе это представляешь? Церемония скоро начнется, а Шикамару в числе почетных гостей.       —Вообще-то уже нет. Он покинул деревню. — встретив вопрошающий взгляд сестры, он продолжил. — Сегодня утром пришло срочное сообщение от хокаге. Он принес глубочайшие извинения, что ему приходится вызывать Шикамару обратно в Лист по какому-то важному делу. Гааре ничего не оставалось, кроме как отпустить его. Вроде он должен был уйти ещё пару часов назад.       Хоть Темари этого и не заметила, но по мере того, как она выпускала наружу все свои переживания и чувства, в ней зарождалась надежда. Теперь приближающийся приговор в виде свадьбы не тяготил ее как сегодня утром. Несмотря на то, что обстоятельства нисколько не изменились, куноичи уже иначе смотрела на происходящее. Теперь она была уверена в одном: она не хочет выходить замуж за Аноцу и готова все изменить, если ей предоставится шанс. Но во многом все зависело от Шикамару и его реакции. Согласится ли он после всего случившегося снова быть с ней, любить и даже жить вместе? В памяти снова возник их разговор той ночью, его глубокие темные глаза и слова, что он любит ее... Этот образ придал ей уверенности, что у них все получится. Она почувствовала неожиданный прилив сил и необузданное воодушевление, граничащее с лёгкой эйфорией, которые не ощущала уже очень давно. Казалось, что она сейчас способна совершить невиданные подвиги, все невзгоды и препятствия стали такими незначительными, ей даже не верилось, что ещё совсем недавно она была потерянной и раздавленной.       Но услышав последние слова брата, ее предприимчивость немного спала, что не осталось незамеченным от собеседника. Продолжая творить искусство на лице сестры, которая совершенно не замечала его изящных движений кистями и мягких касаний пальцев, Канкуро про себя радовался, что сумел вывести Темари из опустошенного состояния, и наблюдал, как выражения ее лица сменяют друг друга. В ее голове словно после пробуждения завертелся вихрь из мыслей, который был, похоже, даже слышен ему. Решив не томить ее больше тягостным ожиданием в поисках ответов, он продолжил, как будто не замечая повисшего на несколько мгновений молчания.       —Ну, это ничего, в общем-то, и не меняет. Ведь у тебя есть такой гениальный брат как я. Причем не менее гениальный, как твой избранник. — он самодовольно усмехнулся, предвкушая развязки. — Сегодня на посту у ворот мои ребята дежурят, если ты конечно в курсе, поскольку мы с Гаарой распределяли постовых при тебе. — Темари попыталась вспомнить нечто подобное, но безрезультатно. По всей видимости она в то время пребывала в прострации и не особо замечала, что творится вокруг. Не понимая, к чему клонит брат, она глупо уставилась на него. Тот в свою очередь тяжело вздохнул. — Знаешь, о чем я сейчас жалею больше всего?       —Что? — куноичи впала в ещё большее замешательство от столь резкого перепада в словах брата. Канкуро внезапно погрустнел, но это была не та грусть, которую привыкла испытывать Темари. Эта грусть была с оттенком теплой улыбки, какой-то чистой радости.       —Сейчас я больше всего жалею о том, что мое лучшее творение окажется испорченным через несколько минут из-за пробежки через всю деревню и возможно часть пустыни, если у Нары кончится терпение стоять у ворот, и он убежит в свою Коноху, наплевав на попытки моих чуунинов задержать его как можно дольше. Ведь именно это задание я им дал сразу же, как пришло сообщение из Листа. Поэтому лучше поторапливайся. — младший брат, широко улыбнувшись, кивнул в сторону зеркала.       Темари, не сразу встав с табурета от переполнявших ее эмоций, на непослушных ногах медленно подошла к зеркалу и увидела свое лицо. Помимо того, что Канкуро преобразил его с помощью косметики, выражение его намного изменилось, явив обладательнице сияющие от предвкушения радости глаза, ставшими гораздо больше из-за макияжа, яркий румянец на щеках, почти белую фарфоровую кожу и алые губы. Канкуро, тихо подошедший сзади, с нескрываемым наслаждением также смотрел на ее отражение. Было непонятно, чем он любовался больше: своей работой или счастью на лице любимой сестры.       —Жаль ещё, что такую красоту увидит, по меньшей мере, только один человек. И если конечно она ещё к тому времени сохранится. — все ещё не веря в реальность происходящего, Темари повернулась к нему.       —Я постараюсь аккуратно. — наконец, к радости Канкуро, на ее устах расцвела улыбка. Не желая дальше тратить время, которое по ощущениям ускользало от нее с невообразимой скоростью, она поторопилась в сторону двери. Опустив руку на дверную ручку, она остановилась и нерешительно обернулась. — А что теперь с... Как быть с Аноцу? — чувство вины перед не менее близким человеком, которого она подвела, давило на сердце и тянуло вниз, не позволяя окончательно взлететь навстречу ее долгожданному будущему с другим.       —Не переживай, у тебя ещё будет возможность поговорить с ним и все прояснить. Я уверен, он примет это. — брат казекаге ободряюще улыбнулся, полностью уверенный в своих словах. — Да и насчёт свадьбы можешь не волноваться. Ты же нас знаешь: Гаара как всегда уладит все конфликты со старейшинами, ну а я придумаю душераздирающую историю о вашей с Шикамару запретной любви и расскажу ее всей деревне, так что все только образуются за вас. — улыбка стала ещё шире при виде того, как Темари переменилась в лице.       —Только попробуй! — теперь его сестрица точно вернулась, и все стало как прежде.       —Ты мне ещё спасибо скажешь! — куноичи уже отвернулась, торопясь к воротам деревни. — Кстати, Темари! Выходи лучше через заднюю лестницу и на крышу! Ну а я тут разберусь со всеми... — последние слова Темари уже не услышала, быстрым шагом направляясь к упомянутой лестнице. Канкуро остался стоять в комнате невесты с грустной улыбкой на лице. Ему предстояла нелёгкая задача: расстроить свадьбу с наименьшим моральным ущербом для всех. Но это не имело большого значения по сравнению с тем, что его семья счастлива и в скором времени пополнится.       Главный зал был полон народу, от чего повсюду раздавался шум, эхом отдающий от высоких сводов. Казекаге было не впервой находиться в подобных ситуациях, когда вокруг, казалось, творится полнейший хаос, но в этот раз напряжение было ощутимее, ведь повод куда серьезнее, чем мировая угроза или даже война. Иногда Гаара ловил себя на мысли, что это он является главным объектом сего мероприятия. Внимания к нему определенно прибавилось, чему он не был искренне рад. К нему то и дело подходили самые разные особы с важными и не очень вопросами. Он привык разбираться со всеми по одиночке в стенах резиденции, где он чувствовал большую уверенность, но в этот раз все потенциальные нарушители его спокойствия собрались в одном месте. Он благодарил судьбу, что здесь нет кого-то из свиты феодала или представителей других стран, одних только старейшин ему хватало сполна.       Блуждающий взгляд наткнулся на главного героя сегодняшнего события. Аноцу сдержанно беседовал с кем-то из старших джонинов. По первому впечатлению можно было сказать, что он также не особо был в восторге от гремевшего вокруг ажиотажа. Аноцу редко выказывал какие-то чувства в рамках их делового общения, Гаара видел его искреннего только рядом с Темари, да и то со стороны. Статус казекаге в таких случаях не шел ему на пользу. Он не мог наверняка сказать о людях, которые вели себя перед ним как подобает вести себя перед казекаге. В таких делах ему нередко помогал Канкуро, который сейчас должен быть рядом с Темари. Гаара ждал появления брата больше всего на данный момент, и не только потому что ему было одиноко и неуютно из-за окружения и того, сколько нежеланного внимания он получает. Он бы очень хотел, чтобы этот важный для их семьи праздник прошел в кругу близких и друзей, где он был бы просто братом невесты, а не казекаге Скрытого Песка.       Наконец в дверях показался знакомый парадный головной убор черного цвета, выделившийся среди нарядных светлых одеяний гостей. Как только Канкуро попал в зону видимости, Гаара сразу же обратил внимание на его довольно напряжённое лицо, не свойственное его брату даже при таком значительном случае, как свадьба их старшей сестры. После коротких поисков Канкуро нашел казекаге глазами и торопливо последовал к нему, то и дело озираясь по сторонам. Его явно что-то беспокоило. Но одна из возможных причин его беспокойства, появившись в мыслях, мгновенно заставила напрячься и самого Гаару. Чем ближе подходил Канкуро, тем яснее он видел немного виноватое выражение лица и неловкую улыбку, в то время как глаза его смотрели куда угодно, но не задерживались на брате. Когда он все же подошёл, Гаара тяжело вздохнул, ожидая вердикта брата после вылазки к сестре.       —Ну..? — Канкуро медлил с ответом, все рассматривая гостей и не зная куда деть свои руки. Лицо его напряжённо перекосилось, из-за чего орнаменты на скривились в области губ и бровей. Несложно было догадаться, что в голове брата происходят сложные мыслительные процессы, но Гааре был нужен конкретный ответ.       —Две новости, Гаара. Хорошая и плохая. Хорошая: Темари выйдет замуж по любви. А, ну и ещё мы наконец выберемся отдохнуть в Коноху и увидимся со старыми друзьями. — попытка сгладить углы возымела эффект, но казекаге этого не показал, он лишь глубоко вздохнул, устало прикрыв глаза. Он уже понял, какой будет следующая новость. Старший брат виновато поморщился. — Ну а плохая: тебе придется разбираться с этой толпой.       —Почему это только мне?! — терпение Гаары, очевидно, подошло к концу.       Громкий разговор двух братьев не мог не привлечь внимание окружающих, в том числе и Аноцу. Тот начал внимательно следить за ними сразу после того, как в зал вошёл Канкуро. Он тут же же понял, что что-то не так. С самого начала дня его мысли были далеки от настоящего времени, а предчувствие перемен не давало покоя. Отчего-то несвойственные казекаге и его брату эмоциональные выкрики принесли в его думы неожиданный покой, будто разом утихли все волнения, а на поверхности образовалась всецело безмятежная гладь. Он тотчас догадался о причине их бурного спора. И на удивление это осознание как единый ответ на все вопросы успокоило его. Возможно где-то на поверхности и была слабая рябь в виде печали от несбывшегося, но она не нарушала общего умиротворения. Над гладью его мыслей теперь стояла безветренная погода. Аноцу безмятежно улыбнулся.       Солнце приближалось к зениту, хотя казалось, что время остановилось. Жизнь в Суне словно застыла, улицы были пусты, лишь слабый ветерок колебал горячий воздух, но Темари этого абсолютно не замечала. Для нее сейчас существовал лишь один миг, в который она как никогда мчалась навстречу жизни. К другой жизни, которую она так долго хотела. Возможно, это была ее главная цель, к которой она неосознанно стремилась все время. Конечная точка ее длинного пути, где она обретёт покой.       Она успела уже несколько раз пожалеть, что не сменила обувь и одежду, бежать в свадебных сандалиях было не просто неудобно, а практически невозможно. Темари про себя порадовалась, что настояла на менее высокой платформе, так как не представляла, как будет передвигаться на ней. Сандалии грозились вот-вот соскользнуть с ног, и тогда придётся бежать в одних белоснежных носках. Пояс на кимоно пришлось ослабить, чтоб оно не стесняло ноги. Длинная расшитая накидка развевалась сзади как от мощных порывов ветра. Подол был до самой земли, поэтому Темари поддерживала его руками, чтоб не запнуться. Несколько локонов высвободилась из высокой прически, которая уже не выглядела так аккуратно и изящно. Но все эти мелочи были ничтожны перед рвением добраться до ворот как можно быстрее.       Как и посоветовал Канкуро, она вышла на крышу, преодолела несколько зданий и теперь неслась по главной улице, не замечая ничего вокруг, в том числе и нескольких патрульных ниндзя, провожающих ее удивлёнными взглядами и не осмеливающихся вмешаться. Впереди виднелась стена с широким проёмом. Темари боялась, что она не успеет, что она бежит слишком медленно, ворота будто оставались на том же расстоянии от нее. Лишь одна мысль занимала все ее естество: быстрее бы добежать, преодолеть эти границы из стен, оказаться под бескрайним голубым небом, видневшимся вдали. Ничто больше не волновало ее так сильно.       Солнце постепенно нагревало песок, который был повсюду, даже слабый ветер приносил еле заметные песчинки. А песок в ответ отдавал тепло наверх, поэтому по ощущениям жар исходил со всех сторон, мешая расслабиться. Шикамару все равно не удалось бы расслабиться при всем желании. В руках тлела третья по счету сигарета, и от нее тоже исходил изрядно надоевший жар. Самый надёжный способ привести мысли в порядок и как-то успокоиться подводил, что ещё больше раздражало. Больше всего сейчас хотелось оказаться в каком-нибудь прохладном месте, но и там Нара вряд ли бы нашел покой.       С самого утра настроение было скверное, и это срочное письмо из Листа ситуацию совсем не улучшило. Его не интересовало, в чем на этот раз Какаши нуждался в нем, он просто последовал приказу и собрался уйти, но и это ему не удалось как следует. Суна словно с ума сошла от этой свадьбы, и в особенности шиноби на охранном посту. Было неясно, чем они руководствовались, не отпуская его из деревни. Какой он предполагаемый вред мог совершить вне стен Суны? Шикамару даже начало казаться, что они специально его задерживают, но думать об истинной причине совершенно не было желания. Он просто раздраженно и устало стоял неподалеку в поле зрения упёртых чуунинов и выкуривал последние сигареты. На обратную дорогу почти не оставалось, но об этом он подумает позже. Было неудобно вот так уходить в день торжества, но присутствовать на нем было бы неудобно вдвойне, если не больше. Наверное, ему стоило выразить поздравления молодожёнам лично, но он не был уверен, что это обернется чем-то хорошим, по крайней мере для него, поэтому он отчасти был благодарен срочному делу из Конохи. Но отправиться домой вовремя ему, увы, не суждено. Постовые шиноби ссылались на отсутствие разрешения, а на просьбу отправиться за ним они реагировали прохладно и особо не торопились, как назло. В голове навязчиво стали появляться мысли о том, чтоб наплевать на их правила и молча убежать, не станут же они на самом деле гоняться за ним по пустыне? Но его удерживали от этого рамки уважительного поведения.       До ушей донёсся какой-то слабый шум. Кажется, эти упрямые чуунины что-то предприняли и наконец пришли в активность. Кто-то бежал к воротам, и он надеялся, что это кто-то из резиденции пришел подтвердить законность его ухода. Он не стал оборачиваться лишний раз, ожидая, что ему просто сообщат, что он может идти, и он сразу же уйдет, так как терпение давно кончилось, как и остатки здравого смысла и самообладания для подобающего ему поведения. Он достаточно долго вел себя так, как надлежит вести себя гостю в чужой деревне, которому абсолютно безразличны все ее жители, включая одну единственную особу, с которой больше его ничего не связывало. Он устал от этого притворства, смертельно устал. Как бы он не пытался, но мысли о Темари не могли надолго уйти из его головы, то и дело возвращаясь и надавливая на свежие раны. Вот и сейчас он прикрыл глаза в надежде притупить все чувства, как его слух пронзил громкий голос, пронзительный и прекрасный, тот самый голос, что он безуспешно пытался заглушить в своей памяти.       —Шикамару!!! — этот голос абсолютно точно ни с чем не спутаешь. Даже если он звучит как крик отчаяния, как зов о помощи. Но почему он раздался здесь и в это время, когда он должен был звучать совершенно в другом месте, давая клятву перед другими людьми?       Нара Шикамару в один миг забыл обо всем, о чем думал до этого, обо всем, что его окружало. Забытая сигарета медленно тлела в песке, пока он, застыв, широко раскрытыми глазами наблюдал самое красивое зрелище, что ему когда-либо доводилось наблюдать. Возможно, это был мираж, галлюцинации под действием невыносимой жары. Или может его сознание сыграло злую шутку, явив перед ним то, о чем он и не смел мечтать. Но увидев ее неповторимые в своей красе глаза, источавшие надежду, он понял, что никакой мираж или иллюзия не способны так передать красоту Темари. Она стояла перед ним, более чем реальная, пытавшаяся отдышаться после долгого бега. На прелестном лице, ставшем ещё краше, блестели капли пота. Белоснежное и отличавшее золотом кимоно было немного помято, но это все осталось незамеченным, так как внимание Шикамару было полностью сосредоточено на ее глазах, желавших что-то донести. Несколько секунд они стояли вот так напротив друг друга, осознавая действительность, в которой видят наконец друг друга и вдали от всего мира.       —Т-темари..? Что ты... — он неуверенно сделал шаг навстречу, продолжая неверящим взглядом изучать ее. Она тоже нетерпеливо шагнула к нему.       —Шикамару! — дыхание ещё не выровнялось. — Я... Я хотела спросить кое-что... — она торопливо начала говорить, торопливо подавшись вперёд, но, не договорив, замолчала.       —Что ты хотела спросить? — все ещё пребывая в глубоком потрясении, он сделал ещё шаг.       —Твое предложение ещё в силе? — не отрывая взгляда от его взволнованных и удивлённых тёмных глаз, Темари вздохнула полной грудью и легко произнесла заветные слова. Теперь все сомнения отступили, стоило встретиться лицом к лицу с ним и увидеть его глаза, что были искреннее любых слов. Шикамару не сразу понял смысл услышанного, озадаченно нахмурив брови. Было видно, что он отчаянно думает над вопросом. На устах Темари невольно расцвела улыбка, которая с концами выбила почву из-под ног Нары. Завороженный этим зрелищем, он наконец понял, о каком предложении вспомнила Темари, и от этого он также широко улыбнулся, что казалось сейчас самым естественным и правильным в его жизни.       —Да... Да. Конечно. Я не отказывался от своих слов. — выкуренные сигареты дали о себе знать, и горло пересохло. Слова прозвучали севшим голосом и не так громко, но Темари их все равно услышала. Это было именно то, за чем она прошла весь этот путь под палящим солнцем и в неудобном кимоно и обуви. Улыбка стала ещё шире. От переполнявших чувств, которым наконец дали волю, она бросилась к нему в объятия, как никогда нуждаясь в них. Резкий аромат сигаретного дыма, ударивший тотчас в нос, оказался самым родным и любимым ароматом, которого так не хватало ей долгое время. Его руки, крепко стиснувшие ее по обеим сторонам, обжигающее дыхание на щеке, все тот же зелёный жилет — все это вместе заменяло ей весь мир, более ни о чем другом не возникало мыслей, лишь он один существовал для нее в этот миг. Ее блуждающая душа нашла свой дом.       —Темари, — сладостный шепот, прозвучавший в ее висок, отдался в голове сокрушительным звоном. — Ты станешь моей женой? — она приподняла голову, чтоб увидеть его лицо и застывший в глазах вопрос, от которого сердце пропустило удар. Даже сейчас он внимательно изучал ее черты, с благоговением ожидая ответ. Но ответом для него послужил ее жадный поцелуй, в котором она выместила все то, что так долго томилось внутри и не могло отыскать выход. Для них мир замер. Их не тревожил ни шорох ветра и песка, ни полуденное солнце, ни любопытные взгляды чуунинов Канкуро, притаившихся за стенами. Ничто не выдавало продолжающую течение жизнь. Лишь одно единственное облако, едва заметное как клубы дыма, не спеша проплывало над Суной, когда в звенящей тишине раздалось тихое "Да".