Облако над пустыней

      Молчание обоих порядком затянулось под звуки уже полыхающего огня. Никто не хотел первым произносить те самые слова, что уже давно сидели внутри, готовясь в любой момент соскочить с языка. Шикамару сидел возле куноичи, задумчиво потирая подбородок. Смотря украдкой на него, Темари вспоминала Нару Шикаку на войне, когда тот продумывал план действий. В голове у нее пчелиным роем носились мысли одна за другой. Она так ничего и не ответила после слов Нары, буравя взглядом пламя костра и изредка поглядывая на Шикамару, который тоже пребывал в не меньшей задумчивости.       Танцующие языки пламени причудливыми формами ложились тенью на лица шиноби, согревая их тела и промокшую одежду. Сердца бились сильнее обычного в стремлении разогнать по окоченевшим мышцам тёплую кровь. Потихоньку между ними начала оттаивать и ледяная стена, которую они так старательно возвели вдвоем. После нескольких минут мучительной тишины, первым осмелел Шикамару:       — Иди ко мне. — его голос был тихим и даже слегка томным, как могло показаться Темари. Услышав это, она ощетинилась подобно дикой кошке перед опасностью. Встрепенувшись и в недоумении уставившись на Нару широченными глазами, куноичи возмущённо раскрыла рот, не в силах выдавить из себя и звука.       — Ч-что?! — ошарашенным тоном воскликнула она.       — Тебе холодно, и ты все ещё в мокрой одежде, я хочу согреть тебя. — Наре стоило огромных усилий, чтоб сказать это с непоколебимой уверенностью, будто бы все это в порядке вещей для них при данных обстоятельствах.       Видя, что они оба зашли в тупик в своих мыслях, не торопясь к разговору, шиноби Листа не придумал ничего лучше, чем предложить Темари свою помощь и согреть ее. Сейчас он чувствовал себя последним идиотом и трусом, но он не собирался отступать, прекрасно понимая, что больше у них не будет шанса поговорить наедине.       — Я и сама могу согреться. — девушка упрямо отвела голову, ещё ближе поджав к себе ноги, словно защищая себя от холода и проницательного чужого взгляда.       — Не упрямься, Темари. Позволь мне помочь тебе. Я же вижу, что тебе холодно. — В довесок к своим словам Шикамару развел руки, как бы приглашая ее в свои объятия. Он был раздет по пояс, и потому его предложение выглядело несколько двусмысленно, что сразу же подчеркнула в голове Темари.       Нара так упрямо стоял на своем, словно между ними все было как прежде, никакой пропасти из множества несказанных слов и нюансов в виде будущей свадьбы с другим мужчиной. Куноичи хотелось бы, чтоб всё было именно так. К своему удивлению, она довольно быстро признала это для себя, забыв обо всех убеждениях, что так старательно возводила в голове. Было бы намного проще для них двоих, если бы они сами не усложнили себе жизнь, уверенные в том, что поступают правильно. Темари очень хотелось верить, что они сейчас одни на целом свете и не существует более никаких преград между ними, никаких недомолвок и никакого недопонимания. Осознанно поддавшись неожиданному порыву пойти навстречу своим желаниям, Темари неуверенно подвинулась в сторону Шикамару, немало удивив его тем, что так быстро согласилась на его внезапно убедительные уговоры.       Шиноби аккуратно обхватил все ещё мокрые плечи девушки, несильно прижав ее к своей груди, которая оказалась уже теплой из-за костра и бушующей крови, подгоняемой неспокойным сердцем. Его тепло и умиротворение быстро распространились и на Темари, обволакивая ее таким нужным сейчас спокойствием и уютом в такт его сердцебиению. Постепенно и ее пульс начал замедляться впервые с начала миссии.       Они почти неподвижно сидели вместе, невидящим взглядом уставившись на огонь, что отражался в их глазах танцующими языками. Ночную тишину во всей округе нарушал лишь редкий треск пламени, больше ничто не издавало звука. Как бы сильно двое шиноби не хотели продлить этот момент навечно, но оба осознавали недосказанность момента и необходимость вернуться в тяжёлую реальность, полную сложных хитросплетений их мыслей и поступков.       — Темари, ответь мне на вопрос. Ты счастлива? — Шикамару нарушил их молчание, и видимое спокойствие исчезло сразу же, как Темари услышала его вопрос. Он заставил ее задуматься, заглянуть в себя, в самую глубь своей души, на дне которой лежало твердое осознание: нет, она не счастлива, по крайней мере, пока рядом нет его. Но до этого осознания было ещё далеко, она сама не хотела признаваться себе в этом, а потому в слух сказала другое.       — Я... Я не знаю... Не знаю... — сказала почти шепотом. Все, чего хотелось, так это уткнуться посильнее в его теплую грудь, забыться в этом тепле навсегда. Но обстоятельства требовали противоположного. — Что же насчёт тебя? Счастлив ли ты, Шикамару?       — Нет. — простой и честный ответ. Всего лишь одно слово, но сколько оно в себе содержало. Он несчастлив. Как и она. Они оба не достигли того, чего желали. Не смогли отыскать путь к счастью, разойдясь по разным сторонам. От этой простой истины на душе становилось больно. Ведь уже ничего не поменяешь, не повернешь время вспять. — Темари... — от прозвучавшего его голосом имени по ее телу пробежались мурашки. — Ты должна кое-что знать. Я... Я ни на минуту не переставал любить тебя. Все, чего я хочу, это чтобы ты была счастлива, и я не собираюсь быть помехой на твоём пути. — его голос был ровным и уверенным, девушка слушала его, затаив дыхание. Его слова больно резали по сердцу, задевая совесть. Как бы не было велико желание подарить ему в ответ свои чувства, которые она также тщательно хранила в душе, ни на миг не забывая о нем, она не могла просто так отступить от того, что уже имела.       Она поступила эгоистично и глупо, думая что забудется в объятиях другого, думала, что отпустила Нару и открыла дорогу новой любви, но насколько бы она не убеждала себя, сердце оставалось непокорным, храня в себе лишь одного мужчину. Того, кто был так далек от нее, на пути к которому ей препятствовали не только леса и пустыни, но и статусы, принадлежности. Теперь она не могла так просто отказаться от всего: от своего дома, от службы подле братьев, от Аноцу, что так трепетно любил ее, в чем она не сомневалась ни капли. Но как же больно было в груди, то, что билось внутри, заставляло принять тяжёлую правду и раскрыться, ведь так должно стать легче, должно...       — Шикамару... — она несмелыми движениями повернулась к нему и взглянула прямо в глаза, в эти черные глубокие глаза, что так будоражили душу по сей день. — Я... Я тоже люблю тебя, Шикамару. Всегда любила. — его ресницы колыхнули от слабого движения, он раскрыл пошире глаза, но затем снова прикрыл, потупив взгляд, его губы поджались. Этот жест вызвал цепную реакцию в голове куноичи, что же он мог означать?       — Нет, Темари, ты не должна... — Что? Что она не должна? Почему он говорит с таким сожалением? — Не должна любить меня. — что он такое говорит... Темари не могла уложить в голове.       — Что..? Но почему? Ты не хочешь этого? — слабый кивок в ответ. Куноичи застыла в непонимании и часто заморгала. Видя ее замешательство, он продолжил свой ответ.       — Ты не можешь любить меня, Темари, ведь мы не можем быть вместе. Теперь. — уже тише добавил он. — Отпусти меня, прошу тебя. Будь счастлива с другим. Забудь обо мне. — ей почему-то не хотелось верить в происходящее. Она никак не могла принять то, что он говорил ей. Забыть? Но это невозможно, она не сможет забыть о нем. Никогда. Отпустить? Она пыталась, честно пыталась, но у нее ничего не вышло. Теперь же, когда она наконец стала честна с самой собой и с ним, она не этого ждала от него, не этих болезненных слов.       — Нет. Я не смогу этого сделать. Неважно, что нам не суждено быть вместе, я все равно буду любить тебя, ты понимаешь это? — в горле образовался комок. Дыхание начало сбиваться. Неотрывно смотря на Шикамару, Темари видела, как он медленно опустил взгляд, едва слышно вздохнув.       — Так я и думал. Мы с тобой совершили ошибку тогда, расставшись. Теперь уже поздно что-либо менять. — теперь настала ее очередь опускать взор. Он был прав насчёт ошибки. Они допустили непоправимую оплошность, а время все усугубило.       Шикамару закрыл глаза в тщетных попытках придумать очередной план, но уже не для поля боя, а для счастливой жизни их обоих. Но разве это было возможно? Темари ждёт ее жених, превосходный шиноби и к тому же любящий ее. Шикамару же просто навсего лишний в ее родной деревне и навсегда таковым и останется. Несмотря на мирное время между странами, существование альянса и просто дружественные взаимоотношения среди шиноби, он никогда не сможет стать частью жизни принцессы Суны, дочери и сестры Казекаге. И понимал все это не он один.       Темари с невыразимой печалью в глазах смотрела на стратега, видя его внутренние потуги. В желании хоть на мгновение облегчить их общую тоску, она положила свою ладонь на его щеку, поглаживая большим пальцем уголок его губ. Вслед за ней и он накрыл ее ладонь своей. Прикосновения давали хоть и минутное, но умиротворение. Ощущать тепло другого человека и дарить его в ответ было одной из маленьких радостей, слагающих счастье. Главное, что они сейчас были друг у друга, даже если и ненадолго. Они любили и были любимыми, желая растянуть время, данное для них двоих.       Взгляды их встретились, высматривая в глаза друг друга подтверждение своих чувств. Шикамару видел в ее глазах пустыню, свободу ветров, ярость стихии, а ещё любовь, искреннюю и неподдельную. Темари же видела в его глазах бесконечность лесов, прохладную тень от обжигающего солнца, спокойствие и умиротворение кучевых облаков, а ещё бушующую подобно неугасающему пламени любовь. Любовь к ней. Оставив позади все обстоятельства, причины и следствия, они подались навстречу друг к другу, сливаясь в нежном и чувственном поцелуе. Сначала невесомом, но постепенно становившемся требовательным, глубоким, диким. Их поцелуй разгорался подобно зареву, освещая все пространство и разливая тепло по телу.       Ее руки принялись судорожно гладить его шею, плечи, грудь, убеждаясь в том, что он рядом и принадлежит лишь ей. А он в свою очередь опустил свои руки на ее талию, притянув к себе, чтоб чувствовать ее всем телом, прижать к себе как можно ближе. Ему нестерпимо хотелось касаться ее нежной кожи, но проклятая одежда, которую она так и не сняла, препятствовала ему. Оставшиеся частицы разума не позволяли зайти дальше положенного, поэтому он довольствовался открытыми участками ее тела: проводил пальцами по ключицам, гладил выглядывающие из разреза юбки бедра, проникая под ткань насколько это было возможно.       Когда воздуха стало не хватать и они наконец разорвали поцелуй чтоб отдышаться, Шикамару заглянул в опьянённые страстью зелёные глаза, увидев в них нарастающее желание. Ее приоткрытые опухшие губы с блестящей на свету влагой сводили его с ума, заставляя вновь прильнуть к ним, но остатки здравого ума сдерживали его. И вот, гонимый немыслимыми эмоциями, которые и не надеялся когда-либо ещё раз испытать, он произнёс то, что первой мыслью спонтанно образовалось в его голове, то, что он не осмеливался сказать очень давно, боясь последствий.       — Темари... — воздуха катастрофически не хватало в лёгких, голос был хриплым. — Выходи за меня.       Осознание сказанных слов не сразу получило чёткие очертания в мыслях куноичи. Она, как и он, тяжело дышала, пока грудь не перестала подниматься, замедляя ее сердцебиение. Пару раз моргнув, Темари сфокусировала свой взгляд на нем, наткнувшись на его вопрошающие глаза. В них читались напряжение, уверенность и мольба. Он молча требовал ответа, что заставляло поддаться волнению и панике. Неужели Нара Шикамару сделал ей предложение? Как же поздно... Девушка испытала отчасти те же чувства, как когда ей сделал предложение Аноцу. Она тогда тоже растерялась и не знала что ответить, к тому же она не знала и что чувствует. Позже она осознала, что дала ответ будучи под властью своих эмоций, но что же сейчас? Да, она любит Шикамару. Да, она хочет прожить остаток жизни именно с ним. Но помимо всех этих "да" было и множество "но": но они из разных деревень; но она сестра Казекаге, исполняющая важную роль для поддержания мира; но он советник Хокаге, который ни за что не откажется от своего долга; но она уже обручена с другим, и свадьба должна состояться сразу после этой миссии...       Видя глубокое замешательство на ее лице, как губы сомкнулись, а брови медленно поползли к переносице, выражая мысленные терзания, Шикамару до последнего не хотел принимать правду, которая при этом была самым вероятным исходом: она ответит отказом. Слабая надежда, загоревшаяся в его сердце, сейчас тлела подобно уголькам, постепенно угасая и тускнея. Как же много потребовалось времени, чтобы Нара наконец пришел к чёткому осознанию, что именно ему нужно. А нужна ему она, полностью и без остатка, всегда подле него, носящая его фамилию и живущая с ним под одной крышей. Именно к этому они должны были прийти в момент сомнений и неуверенности, но они же, напротив, разошлись в разные стороны, о чем ныне жалеют.       — Шикамару, мне так жаль... Мне очень жаль. Прости меня, пожалуйста, Шикамару. — голос ее был тихим и слабым, силы покинули ее тело, и она не смогла как следует произнести режущие его и ее душу слова. Он, стремясь утешить, обхватил руками ее лицо и соприкоснулся лбами, перебивая.       — Чш-ш, не надо, Темари. Не извиняйся передо мной, я сам виноват. Это я должен извиняться, что так долго молчал. — он грустно усмехнулся. Как же он был глуп, что просчитался тогда. Они с Темари одни из умнейших стратегов, но так глупо отступили, испугавшись неизвестности. Продолжая находиться друг от друга в считанных сантиметров, они медленно встретились взглядами, читая и исследуя друг друга, запоминая каждую деталь и сохраняя в памяти как дорогое сердцу воспоминание.       — Это ведь... Наш с тобой последний раз, — она произнесла это робко и со страхом в голосе, опустив взор, но не разрывая объятий. — Поэтому... Я хочу, чтобы мы были вместе... Хочу любить тебя... — последнее она говорила уже шёпотом. — И ты люби меня, Шикамару... Люби в последний раз. — он понял все по ее глазам, таким опечаленным, но источавшим непоколебимость и уверенность.       Губы вновь слились в поцелуе, который походил уже больше на нежный и медленный танец. Языки сплелись воедино, руки отчаянно блуждали по чужому телу, что было самым родным и близким в эту минуту. Оба понимали, что данного времени не хватит, чтоб передать всех чувств, бушующих внутри. Да и вряд ли бы им хватило целой жизни для этого.       Поцелуй начал углубляться, напоминая ожесточенную схватку, словно они не могли насытиться и боролись друг с другом. Полностью отдавшись своим внутренним желаниям, куноичи остервенело касалась горячей кожи, местами царапая ее. Его руки быстрыми движениями освободили ее волосы, и те послушно упали на плечи, позволяя его рукам зарываться в них и стягивать у корней. Разорвав поцелуй, Шикамару прильнул к ее шее, от чего Темари запрокинула голову, в наслаждении прикрыв глаза. Придерживая ее сзади, он опустил ее на землю, нависнув сверху. Глядя сверху вниз на столь желанное тело, он осознал, как же сильно тосковал по ней, как сильно ему не хватало ее, этих ощущений и жарких поцелуев, ее вздохов, нетерпеливых взглядов и манящих губ.       Растягивая момент, он с упоением начал нежно целовать ее, переходя на щёки, затем на мочку уха, обжигая горячим языком, и спускался ниже, к шее, к выпирающим ключицам. Искренне получая удовольствие во время этих ласк, он изо всех сил сдерживал порыв поскорее взять ее, внутри словно забурлил океан, а в самых недрах вздымался неугасимый огонь. И всему виной была она, подобно стихийному бедствию ворвавшаяся в его разум и сердце, она была его проклятьем и освобождением в одном лице. Только она могла так взбудоражить его сознание, заставив тело пылать.       Темари была уже не в силах сдерживаться. Его горячие прикосновения вызывали агонию, и она не могла более терпеть это, выгибаясь в спине и громко вздыхая, временами переходя на стон. Его рука нежно поглаживала ее открытые бедра, проникая под короткие шорты. Касания в том месте щекотали и возбуждали одновременно. Ему явно мешала одежда, преградой стоявшая на пути к самому заветному.       — Шикамару... — она простонала его имя. — Пожалуйста... — она направила на него затуманенный страстью взор, моля о скором продолжении. Нара остановился, приподнявшись и встретившись с ней глазами. Он с самого начала понимал, к чему всё идёт, и не мог остановиться, но теперь, когда его отвлек ее нежный голос, он смог взять себя в руки.       Ответом для Темари послужил его взгляд, полный стыда и печали. Он не мог так поступить с ней, не сейчас, когда она обручена с другим. Он бы ненавидел и перестал уважать себя, если б посмел воспользоваться ею ради своих утех, даже если она и не отдает себе полностью отчёт в своих действиях. Он не должен так поступать с ней.       Темари догадалась сразу, о чем тот подумал, и на ее лице отразилась тень сожаления вперемешку с горечью. Как бы сильно она не хотела этого, ее разум осознавал, почему этого делать нельзя. Она на ощупь отыскала его руку на земле, и их пальцы переплелись. Вторую руку она положила на его щеку, в ответ он повел головой, ласкаясь об нее, затем поцеловал ее ладонь. Невзирая на то, что они не могли сейчас отдаться страсти, они все равно стремились к какой-либо близости друг с другом, ощущению и осознанию, что они сейчас вместе и могут касаться друг друга.       После недолгого обдумывания мысли, Шикамару вновь прильнул к ее шее, покрывая ту поцелуями, а руки опустил на ее талию. Пальцы неторопливо выудили из-за пояса заправленную блузу и пробрались под ткань, мягко касаясь живота. Продолжая целовать кожу, покрытую мурашками, и вслушиваться в каждый ее шумный вздох, он начал медленно стягивать с нее шорты вместе с бельем. Рука тут же оказалась между ног, мягкими движениями проникая внутрь.       Когда его палец вошёл в ее лоно, Темари прерывисто вдохнула вперемешку со стоном, ее рука на ощупь зарылась в его волосах, стянутых в высокий хвост. Неясно, было ли это слабой попыткой остановить его, но девушка уже не могла ни о чем больше думать. Единственное, что существовало для нее в эту минуту, был тугой узел в низу живота, отзывавшийся на каждое движение его пальцев волнами удовольствия, что разносились по всему телу.       Задрав все ещё мокрую блузу как можно выше, Шикамару принялся покрывать горячими поцелуями холодную кожу живота, очерчивая языком извилистый путь наверх, к вздымавшейся от напряжённого дыхания груди, скрытой под топом. Оттянув бельё наверх, он приблизился к ложбинке меж упругими грудями, которые покачнулись от резкого движения. Внутри было уже два пальца, они проникали все глубже, наращивая скорость. Отдаваясь своим желаниям, Темари развела ноги чуть шире, а когда его губы накрыли твердый сосок, она запрокинула голову, приподняв грудь навстречу его ласкам. Ее тело обуял жар настолько, что мокрая одежда, которая ещё осталась на ней, совсем не ощущалась. Из промежности сочилась вязкая смазка, уже три пальца скользили все быстрее, а куноичи едва успевала набрать побольше воздуха перед громким стоном.       Она в очередной раз сжалась от его сладостных ласк, каждым движением и вздохом упрашивая о большем. Бедра все чаще сжимали его ладонь между собой, а рука, покоявшаяся на его голове, в порывах наслаждения стискивала волосы у корней, что только сильнее заводило Нару. Выпустив изо рта набухший сосок, он приподнял голову, взглянув на ее лицо, отражавшее все, что она чувствовала в этот миг. Сейчас она была как никогда настоящей и искренней, забывшись в чувствах, ей уже не надо было "держать" лицо и контролировать свои эмоции, чтобы те не выдали ее перед окружающими, сделав тем самым уязвимее. Такие моменты были особенно ценны для Шикамару. Они не только дарили друг другу блаженство и удовольствие, но и могли позволить себе быть свободными, отбросив маски, не думать о мирских заботах и обязанностях, которые в сущности не являлись такими уж важными, как казалось.       Шиноби получал поистине непередаваемое наслаждение, наблюдая за Темари и как она бурно реагирует на движения его пальцев. Ее прекрасное личико изображало неимоверное возбуждение и похоть: глаза прикрыты, брови слегка нахмурены, и между ними образована еле заметная складка, щеки порозовели, обветренные губы блестели на свету из-за влаги, а от частого покусывания они приобрели алый оттенок. Из ее раскрытых уст то и дело выходили сладостные протяжные стоны, что так радовали слух.       Продолжая одной рукой массировать упругую грудь, водя указательным пальцем по соску и дразня ещё больше, он вынул пальцы из ее лона, что было сопровождено ее прерывистым выдохом, полным разочарования. В это время Шикамару сменил положение, устроившись между ее ног, разведенных пошире. Раскрыв двумя пальцами ее нижние губы, он склонился к ее промежности и провел языком, слегка заходя внутрь. От щекочущего чувства внизу Темари вздрогнула, одновременно с этим по телу с невероятной скоростью пронеслись мурашки. Его язык продолжил ласкать ее, как бы невзначай проникая внутрь, после чего он сосредоточился на клиторе, обводя его языком по кругу. Куноичи в порыве удовольствия выгнула спину, каждая мышца в теле напрягалась. К ласкам языком добавились ещё два пальца, легко скользнувшие внутрь и теперь массировавшие верхнюю стенку влагалища. Стимуляция сразу в нескольких местах возымела свой эффект: дыхание девушки становилось все тяжелее, горло от частого дыхания пересохло, соображать было все сложнее, а тело само по себе выгибалось, принимая разные положения и все равно не находя себе места от обуявшей его подобно огню похоти, кипящему чувству наслаждения, чьим источником служили настойчивые движения где-то внизу. На смену языку пришли мягкие губы, которые нежно обхватывали клитор, слегка посасывая. Пальцы внутри двигались все быстрее и хаотичнее, ускоряясь вместе с ласками клитора, пока сгорающее в исступлении тело девушки не начало судорожно дрожать, в последний раз выгибаясь со всей силой.       Оргазм был подобен шквалистому ветру огромной силы, который унес с собой все мысли и переживания, опустошив голову. Словно ударная волна от взрыва, от которой невозможно устоять на ногах, она откидывает тебя назад, выбивая весь дух из тела. После того, как тело перестало вздрагивать от эйфории оргазма, силы окончательно покинули его, и Темари позволила себе плюхнуться на землю с шумным выдохом, расслабив все мышцы. Думать о чем-либо категорически не хотелось. До нее дошел шорох и тяжёлое дыхание Шикамару. Вспомнив о нем, она осознала горькую правду о реальности и в частности о том, что так хорошо как сейчас, ей уже вряд ли когда-либо будет. Глаза отказывались открываться, как и конечности не желали никак двигаться, поэтому все, что куноичи могла делать, это глубоко дышать ртом и слушать, что происходит возле нее. А мир вокруг, казалось, застыл в этом прекрасном мгновении, и ничего и никого больше не было, только они вдвоем, объятый тишиной лес и звёздное небо, которые невольно стали свидетелями их откровения, и потому теперь трепетно наблюдали за ними.       Темари почувствовала, как нежные руки поправляют ее одежду и натягивают обратно нижнее белье, которое уже не холодило разгоревшуюся кожу остатками влаги. Она хотела дотронуться до него, почувствовать его рядом с собой, и рука сама начала искать его в темноте. Шикамару сразу понял ее желание и поспешил исполнить его, приблизившись к ней. Он лег рядом, подложив плечо ей под голову и приобняв ее. Темари прижалась к нему, такому родному и любимому, понимая, что они засыпают вместе в последний раз. От этого хотелось плакать, но она не позволила печали овладеть собой прежде, чем она заснёт. Сейчас есть только они, все остальное для них не существует, пока ночь ещё царствует над ними. Сейчас они медленно отдавались сну, вдыхая любимые запахи друг друга.       Утро настигло Темари в виде достаточно громкого пения птиц и слишком уж назойливого солнечного света. Она попыталась принять более удобную позу, прежде чем поняла, что это невозможно на твердой земле, и открыла глаза. Окружающий пейзаж казался незнакомым, взгляд зацепился за водную гладь, блестевшую неподалеку от нее. Вода напомнила ей о вчерашнем погружении, которое точно не захочется испытать вновь, что нельзя сказать о том, что было после. Она чувствовала себя помятой, разбитой и виноватой одновременно, веки ещё слипались, но по положению солнца можно было сказать, что уже давно день, и она спала непозволительно долго. Темари огляделась в поисках своего товарища, который составил ей компанию прошедшей ночью. Поблизости его видно не было. Она вздохнула. Необходимо взять себя в руки, привести мысли в порядок и определить план дальнейших действий. Как никак она на важной миссии, притом ещё и командует этой миссией, как бы ей не хотелось обратного.       Темари протёрла глаза и попыталась встать на ноги. Опустив взгляд, она увидела, что спала на зелёном жилете. Шикамару не переставал заботиться о ней, даже когда она этого не могла заметить. После недолгого разглядывания одежды шиноби Конохи, она подняла ее с земли и стряхнула.       —Я не смог позволить себе разбудить тебя. — неожиданно раздавшийся голос за спиной заставил вздрогнуть и обернуться, словно ее не должны были здесь видеть. Шикамару бесшумно двигался к ней из лесу, замедляя ход по мере приближения к ней. Когда он подошёл достаточно близко, Темари ощутила привычный запах табака. Как обычно, по его виду нельзя было ничего сказать наверняка, какие-либо эмоции отсутствовали на его лице. Лишь жилетка в ее руках служила доказательством его чувств к ней, его трепетного отношения и их ночной близости.       —Где ты был? — Темари не стала тратить время на мысли об их непростых отношениях и особенно ночном происшествии, она отмахнула их подальше и сосредоточилась на настоящем, по крайней мере попыталась это сделать.       —Исследовал местность. Попытался понять где мы. Думаю, нам стоит подняться вверх по реке, и там мы доберёмся до места, где вчера оставили команду. — его слова потихоньку отрезвляли Темари, фокусируя ее мысли целиком на задании. Но жилетка в ее руках не давала полностью сконцентрироваться, напоминая ей о ее слабости.       —Кажется, это твое. — ненавязчивое движение рукой, словно немое предложение забрать свою вещь, которая самым случайным образом оказалась у нее.       —Да... Я просто не стал ее забирать сразу, не хотел беспокоить... — Шикамару с опозданием понял, что начал говорить определенно лишнее, поэтому поспешил забрать предмет обсуждения, сделав несколько быстрых шагов к куноичи. Подойдя к ней, он, замявшись, несколько неуверенно вытянул руки, и в этот же момент Темари резко всучила ему жилет. Шикамару не успел вовремя среагировать, и получилось так, что он взялся руками за ее запястья. Не сразу поняв, что случилось, они одновременно опустили взгляды и так же одновременно сконфуженно посматривали друг на друга в ожидании, что сложившаяся ситуация решится сама собой. Шиноби Листа опомнился и, как показалось куноичи, слишком уж медленно отпустил ее запястья, опуская руки на злосчастный жилет и не забыв в последний раз как бы невзначай задеть кожу на ее руках кончиками пальцев. Темари не могла сдержаться: то и дело ее взор со стремительной скоростью перемещался с их рук на него и обратно. Если бы Темари анализировала каждое своё действие, то этому она не смогла бы найти объяснение. Ей хотелось отыскать что-то, чего она сама не знала, в чертах его невозмутимого лица, найти какую-то важную зацепку в глубине его глаз, но это все никак не удавалось. Встречный взгляд карих глаз, таких же внимательных и старательно ищущих что-то, нисколько не возмутил ее. В глубине души они оба желали продлить этот миг настолько, насколько это было возможно. Но в их случае этому не суждено было сбыться.       —Темари! Наконец-то ты нашлась. — треск веток, взволнованный голос и одышка прозвучали для них оглушающе громко, прервав напряжённую тишину. Они отпрянули друг от друга так быстро, как только могли, и испуганно обернулись на зов, словно он грозил им двоим чем-то страшным. Судя по виду Аноцу, он длительное время передвигался по лесу с большой скоростью в поисках двоих пропавших шиноби. Дыхание давно сбилось, и он тяжело вдыхал воздух, волосы растрепались и прядями выбились из хвоста, на лице блестел пот, в некоторых местах одежда была грязная и порванная.       — Аноцу! Что с отрядом? Что произошло вчера? Вы смогли задержать всех? Мы как раз собирались выдвигаться на ваши поиски. — Темари захватило волнение, но она направила его целиком на беспокойство о миссии. Увидев Аноцу, она почувствовала одновременно и облегчение, и испуг. От нее не скрылось, в каком виде пребывал шиноби Песка. На нем были явные следы тяжёлой битвы. Ей стало совестно, что ее отряд сражался с противником, когда ее не было рядом. Аноцу самоотверженно выполнял задание, пока она, командир отряда, спала после ночного разговора с Шикамару на его жилете.       —Только сейчас? — он явно озадачился. День давно наступил, почему же они только сейчас собрались искать отряд? Темари с замиранием сердца осознавала всю сложность сложившейся ситуации, проследив за его взглядом, ее все больше охватывал страх. Не до конца одетый Шикамару с чёртовым зелёным жилетом в руках, незаправленная со вчера блуза, отдельно лежащие сандалии, броня и перчатки, которые она сняла после того, как вышла из воды. Почему же она так долго спала и не успела до конца одеться? Почему Шикамару не разбудил ее раньше, чтоб они успели отправиться на поиски и Аноцу бы не застал всего этого? Зарождающаяся паника била по голове как молот по наковальне.       — Нас вчера столкнули в реку во время боя, течение было сильным, и нам пришлось туго, прежде чем мы смогли выбраться на этот берег. У Темари кажется случилось переохлаждение. — ровный голос Шикамару вывел ее из оцепенения и обратил на себя внимание двоих присутствующих. Аноцу внимательно взглянул на посланника дружественной деревни, но лицо Нары оставалось непроницаемым. И он говорил чистую правду, но для Темари это являлось слабым оправданием, она все равно ощущала тяжёлую вину на себе.       — После того, как вы начали преследовать лидера группы, мы смогли задержать всех бандитов. Потерь с нашей стороны нет. Я распорядился, чтобы связались с деревней и выслали подмогу. Отряд разделился, часть осталась сторожить задержанных и ждать группу поддержки, другая часть вместе со мной начала преследование сбежавшего лидера. Ближе к рассвету мы обнаружили его и захватили. После этого я сразу же пустился на ваши поиски. Сейчас нам следует отправиться к указанному месту, где я приказал ждать нас. — Аноцу ничего не ответил на слова Шикамару, негласно закрыв тему об их долгом пребывании здесь. Он придерживался официального тона во время отчёта о миссии, как того требовали правила. Темари не могла распознать его мысли, сейчас перед ней был в первую очередь ниндзя Песка, выполняющий задание, а не ее жених, и поэтому его домыслы и умозаключения остались неизвестными для нее, что очень настораживало и пугало. Что означали его молчание и уход к насущной теме? Он всего навсего соблюдал нормы приличия и вел себя так только из-за присутствия постороннего человека, то бишь Шикамару, или же он таким образом скрыл горечь и разочарование?       — Тогда выдвигаемся. Необходимо как можно быстрее доложить обо всем Гааре. Миссия завершилась успешно. — куноичи торопливо начала натягивать на себя оставшуюся одежду, пытаясь всеми силами собраться и не выглядеть чересчур взвинченной и взволнованной, коей она была внутри. Она старалась забить голову только мыслями о миссии, чтоб отвлечься от раздирающих догадок, но получалось с трудом. Выходило так, что пока она отсутствовала, Аноцу взял командование отрядом на себя, и причем справился с этим отлично. Все противники схвачены, жертв нет. Это она должна была сражаться со всеми и отдавать приказы, но у нее на пути снова встали чувства и эмоции, которые в ее случае были под запретом. Какая же из нее после этого достойная куноичи Суны, если она не может как следует служить деревне, а заместо этого выясняет отношения с шиноби другой деревни. Они отправились на условленное место, следуя указаниям Аноцу, и всю дорогу до него Темари съедало непомерное чувство вины. Как же ей хотелось оказаться в любом другом месте и поговорить наедине с Аноцу, узнать о чем тот думает, услышать от него правду, увидеть его лицо без маски верного и идеального шиноби, которую он всегда носил в присутствии других.       Как только они прибыли на назначенное место, их встретили несколько шиноби, участвовавших в ночной битве вместе с Аноцу, а затем отправившихся на их поиски. Они были рады видеть Темари целой и невредимой, ведь она все ещё являлась их полноправным командиром. Вот только сама куноичи не считала себя таковой. Ее до сих пор изводила мысль, что она оставила надолго свою команду и не справилась со своей ролью, перекинув ответственность за выполнение миссии на плечи Аноцу. Она нисколько не сомневалась в его способностях как лидера и шиноби, но все же это задание и этот отряд поручили ей, ей доверились, а она не смогла оправдать эти надежды. Как и надежды Аноцу на ее любовь. Она провинилась перед множеством людей, главным из которых был ее будущий муж. Все ещё не зная, что думает сам Аноцу по поводу их отношений, она позволила закрасться в голову сомнениям: может ли она все еще называться его невестой, не передумал ли он о свадьбе? Лишь только когда они выдвинулись в сторону Суны, Темари мельком оглянулась в конец строя, где Шикамару с безучастным выражением лица следовал за ними. С того самого момента, когда Аноцу нашел их, он не проронил больше ни слова, словно был чужаком в их команде. И так было всегда. Девушка с горечью поняла, что Шикамару всегда был и останется чужим в ее деревне, в ее окружении, в ее семье. От этого следует, что он останется чужим и в ее жизни. То, что произошло, и то, что было между ними прежде, являлось грубой ошибкой, погрешностью в ее мире, в котором нельзя ошибаться.       Шикамару чувствовал всеми клетками своего тела, что ему следует уйти, вернуться в свою деревню. Он не смог заставить себя подать голос, сказать, что уже выполнил свое задание и теперь ему положено отбыть обратно в Коноху, тем более отсюда ему ближе до родной деревни, да и он и так достаточно задержался в деревне Песка. Почему-то он промолчал и так же безмолвно теперь следует вслед за отрядом Темари в Суну, сам не зная зачем. Нет, он знает зачем. Он не захотел оставлять Темари в таком состоянии, ему необходимо убедиться, что все в порядке, что ей ничего не угрожает, что все останется, как раньше, так, как того хочет сама Темари. Ему было неясно, о чем подумал этот Аноцу, когда промолчал в ответ на его слова. Этого типа было не так легко прочесть. Поэтому он должен узнать, чем все в итоге обернется. Главное, чтобы не пострадала Темари. Он готов защитить ее любыми способами, даже если придется уговаривать Аноцу жениться на ней. Он однозначно небезразличен ей, и если Темари решила связать свою жизнь с ним, то пусть будет так, Нара не посмеет нарушить ее покой, он уйдет и больше никогда не потревожит ее. Шикамару никак не мог выкинуть из головы до невозможности потерянный вид куноичи, когда появился Аноцу. Она испугалась, что он может обо всем догадаться, она определенно не хотела этого исхода, не хотела потерять его. Теперь же шиноби Листа чувствовал себя полнейшим идиотом, когда прошлой ночью отчего-то решил, что Темари захочет отказаться от всего ради него, когда посмел чувствам овладеть собой и сделал ей предложение. Он упустил свой шанс ещё очень давно, а теперь пожинает плоды. Да и спроси он об этом куноичи раньше, вероятность, что она согласится, была бы мизерной. Теперь она вместе с другим, вместе с тем, кто не побоялся сделать ей предложение при ее братьях, как того требуют все правила, кто самоотверженно возглавил отряд во время их отсутствия. Теперь Шикамару убедился на собственном опыте, что Аноцу отличный шиноби, и раз Темари боится его потерять, то он должен быть с ней рядом всегда.       Когда высокие стены Суны показались на горизонте, напряжение Нары возросло. И это было связано отнюдь не с высокой температурой воздуха или усталостью от долгой дороги. Он готовился принять очередной удар судьбы. Как иронично, что при любом раскладе он уйдет оттуда с тяжёлым грузом боли и бесконечной тоски. Но на себя было уже давно наплевать. Имело значение лишь благополучие Темари. Во что бы то ни стало, она должна быть счастлива.       На посту у главного входа в деревню, их уже ожидали. Другая часть отряда давно прибыла, всех оставшихся в живых преступников уже передали в нужные отделы. Не тратя лишнего времени на пустые разговоры, они отправились сразу в резиденцию. Казекаге проводил плановое совещание по вопросам деревни, поэтому им пришлось подождать. Остальных шиноби отпустили, так как отчитываться перед казекаге должен командир отряда, в этом же случае отчитаться следует сразу двоим. А Шикамару хотел лично проинформировать Гаару о том, что его миссия в Суне официально выполнена и теперь он желает поскорее отправиться домой.       Темари с Аноцу шли впереди, стараясь выглядеть как можно невозмутимее, так, будто их ничего не волнует. Нара видел, как куноичи пытается придать себе более спокойный вид, тем самым выдавая свою нервозность, которая проступала в виде мечущегося по сторонам взгляда и дерганных движений. Они с Аноцу коротко переглянулись и продолжили путь дальше по коридору, словно просто прогуливаясь по резиденции, как и в любой другой день. Пройдя достаточное расстояние, они завернули в один из пустующих кабинетов, предназначенных для официальных приемов и которыми пользовались довольно редко. Шикамару остался стоять напротив кабинета казекаге, но его взгляд и все мысли были целиком устремлены к двери, за которой исчезли шиноби Песка.       Пока они шли к первому попавшемуся пустому помещению, где их никто бы не прервал, Темари отчётливо слышала помимо звука их шагов биение своего сердца. Идущий рядом Аноцу продолжал источать показную серьезность и равнодушие к случившемуся. Но как только они окажутся наедине, и все их обязанности, звания и чужие взгляды останутся за закрытой дверью, он станет настоящим собой, позволив своим эмоциям показаться снаружи, и тогда все станет ясно.       Иногда Темари задумывалась, уж не эта ли черта так привлекла ее в нем? Его полная отдача делу, настолько сильная, что все остальное скрывалось за стеклянными черными глазами, которые ничто не выражали, только смотрели в самую глубь, не страшась ничего, не проявляя ни малейших колебаний страха или стеснения перед кем бы то ни было. Быть может, его непроницаемость напомнила ей одного шиноби из другой деревни, чьи глаза тоже по своему обыкновению ничего не говорили, разве что лёгкий оттенок скуки пробивался на поверхность, от чего невозможность прочесть его ещё больше злила и выводила из себя. Аноцу выделялся среди других шиноби, с кем Темари обычно приходилось работать на миссиях. Впервые он привлек ее внимание, когда отличился среди остальных постовых и получил повышение лично от казекаге. Она тогда стояла по правое плечо от брата и как полагалось сестре казекаге молчаливо выказывала честь отличившемуся ниндзя, что удостоился столь высокой почести, как принимать похвалу из уст главы деревни. В нем не было страха, какой бывал среди юнцов, впервые оказавшихся перед Гаарой лицом к лицу, ещё в нем не было того слепого раболепия или лести, чем некоторые пытались заслужить ещё большее одобрение. Он стоял, распрямив плечи и устремив немигающий взгляд прямо перед собой, не показывая своим видом ни радости, ни гордости. Он стойко и со смирением принимал то, что даровали ему свыше, будучи одним из тех закалённых тяжёлой службой шиноби, твердо стоявших на ногах после песчаных бурь, которые верой и правдой служили на благо Суны и всегда ценились в ней больше всех остальных. После этого они стали чаще видеться в резиденции и оказываться в одном отряде на миссиях. Аноцу неожиданно появился в ее жизни в один из самых тяжёлых моментов, подставив надёжное плечо, на которое всегда можно было опереться и не упасть.       Как только он вошёл следом за ней в просторную в отличие от других кабинетов залу и прикрыл за собой дверь, Темари остановилась в двух шагах от него. Она сразу оробела, что-то не давало ей обернуться в тот же миг. Но, взяв себя в руки и напомнив, что ей не пристало чего-либо бояться, она повернулась к нему, пропустив несколько ударов сердца. Сразу же после этого крепкие руки притянули ее и сжали в сильных объятиях. Темари прижалась лицом к грубой ткани его формы шиноби, от которой ещё слабо пахло сырой землёй. Она сразу же ответила на его объятия, сомкнув руки за его спиной. Он опустил голову на ее макушку, выбившиеся темные пряди немного щекотно касались ее лица, но она совершенно не обращала внимания на такую мелочь. Его шёпот как штиль успокаивал душу, в которой до этого царил шторм.       —Как же я волновался за тебя... Когда я пошел по твоему следу, то вышел на обрыв. Я пытался успокоить себя и говорил, что с тобой ничего не могло случиться, ведь ты самая сильная куноичи, которую я когда-либо видел, но одна только мысль о том, что ты могла не выйти из воды, пугала меня. Я не мог оставить отряд и тут же ринуться на твои поиски, поэтому я пытался как можно быстрее уничтожить врага. Во время битвы мысли о тебе придавали мне сил и заставляли сражаться несмотря ни на что. — отойдя друг от друга, но продолжая держаться за руки, их взгляды наконец встретились. Все страхи и переживания Аноцу вышли наружу.       —Я бы и не вышла самостоятельно из воды, если бы не Шикамару... — душевное спокойствие, которое, как казалось девушке, только зародилось в ее душе, начало вновь пошатываться от упоминания его имени.       —Тогда мне следует поблагодарить его за то, что спас жизнь моей невесте. — Аноцу нежно улыбнулся, поглаживая рукой ее щеку. Темари улыбнулась в ответ, все больше расслабляясь под его прикосновениями.       —Мне так жаль, что меня не было рядом. Тебе пришлось в одиночку со всем справляться.       —Не вздумай винить себя. Ты и так поступила более чем героически, когда в одиночку пустилась преследовать врага. Темари, послушай меня, я нисколько не сомневаюсь в твоей огромной силе, ты действительно была самой сильной в нашем отряде, но когда ты так в одиночку бросаешься навстречу опасным противникам, мне становится страшно. Очень страшно. Не делай так больше, я прошу тебя. — она не понимала точно, откуда на ее губах появилась широкая улыбка, то ли это из-за слишком уж встревоженного вида Аноцу, то ли от его беспочвенных беспокойств, но ей было невероятно тепло внутри.       —Хорошо. Больше так не буду. — Темари довольно усмехнулась, глядя в полные любви глаза Аноцу. Его искренние чувства и радость от воссоединения заглушили в ней все волнения и тревоги. Лишь где-то на самом дне ее разума все ещё метались и грызли изнутри сомнения и неуверенность в правильности ее поступков. В памяти ещё свежи были события прошедшей ночи. Она будто снова услышала вопрос из уст виновника ее душевных метаний: "Счастлива ли ты?" Счастлива ли она сейчас, в объятиях Аноцу? Который по-настоящему любит ее и хочет быть с ней рядом в качестве мужа до конца своих дней. А хочет ли она того же? Темари не знала и не хотела искать ответы на эти вопросы. Она снова спасовала перед неизвестностью. Или же правда была для нее слишком болезненной. Она думала, что окончательно забыла парня из Конохи, который сумел одолеть ее на экзамене на чуунина. Но ошибаться свойственно всем, вот только Темари больше всего не любила признавать свои ошибки.       Они вновь прильнули друг к другу, испытывая облегчение и радость, что остались наедине и могут дать волю чувствам и эмоциям. Такую картину наблюдал Шикамару из узенькой щели от приоткрытой двери. Он не смог совладать с переживаниями и нетерпеливостью, потому позволил себе незаметно подойти к двери и взглянуть внутрь. Судя по тому, что он увидел, все сложилось более чем благополучно. Они выглядели счастливыми и обнимались как после долгой разлуки. Идиллия. А Шикамару лишь хотел убедиться в этом. Он не надеялся увидеть что-то противоположное. Не смел надеяться. Аноцу стоял к нему спиной, и он только мельком смог увидеть улыбку Темари и ее сияющие глаза, прежде чем она прижалась к нему. Он не слышал, о чем они до этого разговаривали и наверное не хотел слышать. Он увидел достаточно, теперь ему следует уйти обратно к кабинету казекаге и делать вид, что он никуда и не отходил. Он должен был быть рад тому, как все разрешилось, но он бы соврал, если сказал, что счастлив за Темари. Главное, что счастлива она, а то, что чувствует он, уже не имеет никакого значения. Даже если внутри он разваливается на части от осознания того, что больше никогда не сможет обнять ее, поцеловать и сказать, как сильно ее любит. Он определенно пренебрегал всеми этими привилегиями, когда у него была возможность. Но уже поздно о чем-то сожалеть. Сейчас он хотел поскорее вернуться в родную деревню и запрятать свою печаль как можно глубже в себе, вернуться в привычный ритм жизни, затерявшись в работе, чтоб не оставалось времени на любые другие мысли.