Я не трус, и мне не страшно, профессор

***

Палата

Леди Лонгботтом сильно кричала на Дамблдора и МакГонагалл, ведь это они виноваты в том, что трио дозволено все, что из-за них умер ее внук. — Я требую, чтобы вы исключили из школы этих трех невоспитанных детей! — срывала голос Августа, требуя от директора хоть какие-то действия, ведь ее мальчик погиб по вине «золотого» трио. — Августа, девочка моя, — начал говорить директор, но был прерван леди Лонгботтом. — Не смей меня так называть, Альбус! — надрывно вставила она, сверкая гневно глазами, стиснув от злости зубы. — А вы не смейте затыкать рот директору, — сказала Минерва, отреагировав на то, что на ее директора повышают голос. — Заткнись, Минерва, — прошипела в ответ Августа, смотря на МакГонагалл, и продолжила, — ты безответственный человек и бессердечная женщина, у которой нет ни мужа, ни детей, и которая их ненавидит, кроме своих любимчиков. Минерва зло посмотрела на Августу и ответила ей в своем стиле, разжигая еще больший конфликт. Пока взрослые спорили, на кровати лежало тело одиннадцатилетнего ребенка, которого погубили одноклассники. Но это было ненадолго, потому что тело начало подавать признаки жизни, только в нем была душа уже не Невилла, а Джонатана, который каким-то невероятным образом попал в чужое тело. — Что тут происходит… где я? — раздался слабый голос Джонатана. Он с интересом осматривался, прислушиваясь к постороннему для себя голосу, который принадлежал ребёнку. Но ему никто не ответил, потому что взрослые были увлечены спорами и руганью, порой и нецензурной. — Значит, толку от них ноль. Час от часу не легче, — пробормотал Джон, понимая, что он в теле ребенка и что взрослые явно сошли с ума. Он молча лежал и наблюдал за развитием спора между взрослыми, которые еще чуть-чуть, и подерутся, поэтому он решил, поняв причину спора, что пора их угомонить. — Дайте, пожалуйста, тишину, вы ведь находитесь в больнице, а не на рынке, торгуясь с жуликом, — недовольно встрял Джон, чем и удивил, и обрадовал всех присутствующих. — Согласна, мистер Лонгботтом, — вытирая слезы, ответила Поппи, услышав речь ребенка, не веря своим глазам: он жив. — Невилл, внучек, ты живой! — сквозь слезы пробормотала Августа, услышав голос Невилла, и обняла его. «Значит, этого мальчика зовут Невилл Лонгботтом, а эта женщина — его бабушка», — стал размышлять Джон, оказавшись в обьятиях этой женщины. Теперь он просто молча терпел объятия «бабушки», хотя в прошлой жизни их он очень не любил из-за некоторых ранений. — Кхм, все это, конечно, мило, но мистеру Лонгботтому нужен отдых, а потом его ждет отработка, — недовольно высказался профессор Снейп, наблюдая за всем действом. — Это еще почему?! — недоуменно сказала леди Лонгботтом, смотря на Снейпа, и возразила: — Мой внук — пострадавшая сторона, и все по вине Уизли, Грейнджер и Поттера. Если кто и заслуживает отработки, так это они! — Эти дети — невинные ангелы! — прошипела МакГонагалл, услышав претензии в адрес «золотого» трио, и была этим очень недовольна. — Если они «ангелочки», то я папа Римский, профессор, — ответил за бабушку Джонатан, он же теперь Невилл, и добавил: — А насчет отработок, профессор Снейп: пусть работают те, кто заслужил, лично я тут ни при чем. Августа посмотрела на своего недовольного внука и согласилась с его словами, понимая, что парень абсолютно прав. — Но ведь вы разрушили школьный инвентарь, мистер Лонгботтом, — не согласилась Минерва, смотря на Невилла. — Повторяю еще раз, — прошипел Невилл и продолжил, недовольно смотря на декана, — в причинении вреда здоровью и имуществу виновато трио, а не я, эти малолетние преступники многих обижают! — Нет, это вы сделали это все! — не унималась Минерва, споря с ребенком и не понимая, что тот прав. — Профессор МакГонагалл, вы знаете, в честь кого названы? — спокойно спросил Невилл, тяжело вздохнув. — А при чем тут мое имя! — возмутилась женщина, не поняв смысл вопроса юного мага, и попыталась поставить мальчика на место. — Минерва — Древнеримская богиня мудрости и войны, покровительница ремесленников, писателей, актёров, поэтов, художников, учителей, учащихся и врачей, — спокойно сказал Невилл и добавил, смотря на декана: — Знаете, профессор, я сильно разочарован, что вы, человек, носящий такое имя, не соответствуете ему, забывая про свои обязанности, и не понимаете, что не надо покрывать преступников. Минерва недовольно посмотрела на Невилла и, фыркнув, просто покинула палату, понимая, что ее только что назвали недостойной и глупой. Дамблдор раздраженно покачал головой. Он пытался сделать Невилла виноватым в этой ситуации, и упрекнуть в том, что мальчик не должен так говорить об учителях. — Директор, не надо делать из меня козла отпущения, — спокойно ответил Невилл, сочувствуя предыдущему владельцу тела. — Верно, мистер Лонгботтом, — раздался голос профессора Снейпа, который слышал разговор. Ему понравилось, как поставили на место декана Гриффиндора. Невилл удивленно посмотрел на Снейпа, не ожидая, что декан Слизерина поддержит его, так как тот обычно не вмешивается. — Северус, мальчик мой, о чем ты говоришь? — недоумевал директор, заставляя Снейпа невольно поморщиться от настолько наглого поведения. — Так, все, хватит! — возникла Поппи, понимая, что всем это надоело и что пациенту пора отдохнуть. — В чем дело, мадам Помфри? — сердито спросил Дамблдор, смотря на медиковедьму; просто он хотел еще расспросить Невилла, но женщина помешала. — Прием окончен, просьба всем покинуть палату, — сказала Поппи и продолжила, глядя на всех, — мистеру Лонгботтому нужно отдохнуть, впрочем, как и другим пациентам, и да, в следующий раз я вам пропишу клизму, если услышу, что вы материтесь при детях. Взрослые сразу же вздрогнули, представив клизму, и тут же покинули палату, понимая, что Поппи было опасно злить, ведь она может сдержать свое обещание. Невилл усмехнулся, увидев, что взрослые и правда ушли, а мадам Помфри пошла за какими-то зельями, чем удивила Невилла. — Да уж, ну я попал, — пробормотал мальчик, когда женщина вышла, и подытожил: — Дурдом какой-то, а не школа. Бедный Невилл Лонгботтом. Поппи Помфри вернулась быстро, держа в руках какие-то склянки с необычной жидкостью. — Это вам, мистер Лонгботтом, — спокойно сказала женщина, протянув мальчику одну из них, и добавила, заметив скептический взгляд мальчика: — Не бойтесь, пейте, это рябиновый отвар. Невилл кивнул и, выпив зелье, поблагодарил женщину, а после, перекусив, лег спать, так как время было уже позднее.