Дорога к новой звезде

— Ну что, привезла детишек? — улыбнулась Ирма Ференц. В белых стенах, украшенных множеством гербариев в тонких золотых рамках, она выглядела доброй седовласой волшебницей. Она и была волшебницей, как иначе назвать человека, курирующего не просто посадку земных растений на новой планете, но и их интеграцию в экосистемы? — Да! Завтра уже в новую школу идут. Сандра переехала, будет приглядывать за ними хоть как-то. Мальчики уже давно хотели перебраться, но Терра и Билл в круговороте полетов между Землей, Эсперансой и Тау не знали, как обустроить детям нормальную жизнь. К общему счастью, Сандра Лерой, сменив должность в корпорации Стоцких на должность в Исходе, поселилась в том же доме с большими балконами недалеко от пляжа. Она предложила перевезти детей под свою опеку — и Анна София не разлучится с друзьями, и Тед и Винни будут привыкать к новой планете. — Сколько же лет вам еще это тащить? — сочувственно спросила Ирма. — Устали уже? Если бы кто-то знал! Терра пожала плечами. Одна из заколок в волосах вдруг щелкнула, расстегнулась, и поблескивающие серебристыми искрами локоны упали на матовую черную ткань форменной куртки. Вот уже пять лет, как руководители Исхода Терра Роулз и Уильям Боннер не носили других цветов на публике. — Нормально. Рано или поздно все закончится. Смотрите, — она развернула проекцию с картой, — я проделала работу и проектировщики немного поменяли планы озеленения… — Ничего себе немного! — Ирма надела очки. — Тут весь сектор эпсилон переделан, и дальше до сигмы! Оливковые рощи? Как называется, Новые Гефсиманские сады? — Да! Руководство подтвердило перевозку части деревьев, а еще посадим новые! Ирма только головой покачала. Продолжила рассматривать карту. Ничего не говорила, но была довольна, Терра видела. — А это же, — на лице руководителя Департамента окружающей среды нарисовалась растерянность, — такие деревья, которые осенью краснеют? Забыла название. Как там у космопорта росли... — Они самые. Хочу целую аллею из них вдоль набережной, вот здесь, где будет белый камень в отделке. — Приживутся? — Ингрид говорит, будут расти, никуда не денутся. Сколько бы ни прошло лет, а память нет-нет, да и уколет в чувствительное местечко. Терра вытерла глаза. Красная аллея будет ее личным монументом Дэмиену Стоцкому. Черный обелиск на черном пляже — якорем, привязавшим сердце к новому дому.

***

Стоит остановиться здесь, наверное. Нет смысла рассказывать дальше. Что было потом? Двадцать лет, за которые мы с Биллом превратились из молодых ученых в мифических героев. Много работы и еще больше дурацкой политической возни. Старшие Боннеры и Стоцкие никогда не покинули Землю. Этель перебралась к нам, когда неожиданно и быстро ушел из жизни Франсуа Лагранд. Юджин, Эварт и Джина переехали уже под самый конец массового переселения, их дети успели совсем вырасти. К тому времени брат приобрел вес, как шутил мой муж, в обществе и на весах истории. Потребовались титанические усилия, чтобы не потерять связь друг с другом несмотря на расстояния и почти противоположные позиции по множеству чувствительных вопросов, но, кажется, нам это удавалось. Еще без малого сорок лет мы посвятили загадкам времени. Библиотеки полны наших трудов и их философских интерпретаций, однако получилось ли решить главную задачу — пока неизвестно. Мы узнаем, только когда встретимся на той стороне, сказал однажды Билл. Мы не виделись уже много лет. Он просил меня не торопиться за ним, я и не спешила. Еще оставались дела в этой реальности. Поверила бы я двадцатилетняя, если бы сказали — дети станут изучать твою жизнь на уроках истории? Конечно, нет. Однако они изучают. Забавно. Взгляни в этот учебник, так мы почти боги, а мы были обычными людьми. Когда-нибудь история сотрет наши лица, как стерла многих и многих, оставив лишь расплывчатые фигуры на своей огромной шахматной доске. Я надеялась, что рано или поздно выпаду из поля зрения потомков, но годы идут, а они все еще кружат над головой. Молодые стервятники. Жаждут получить мой мозг, опустить в банку с оранжевой жидкостью и как следует покопаться в нем. Не могу их осуждать — они стремятся к истине и горят своим делом так же, как стремились и горели мы. И все же вынуждена буду их разочаровать. Пусть справляются сами. Завтра мне исполнится сто пятнадцать лет. Я приму поздравления, это всегда приятно. А затем, после праздничного обеда, оставлю этот мир. Отправлюсь туда, где ждет меня тот, с кем мы поклялись — смерть не разлучит нас. Я верю, что у нас все получилось. Надеюсь, завтра мы, наконец, увидимся снова. Должна же во всей вселенной, большой, холодной, несправедливой, оставаться хотя бы одна непреложная истина. Самая главная. Любовь никогда не подводит.