Джедайские баллады

Две пары юных человеческих глаз напряжённо следили за тем, как огромное ящероподобное существо металось по пещере в поисках невесть куда запропастившейся аппетитной добычи. То, что им велели «случайно» потеряться, чтобы разделиться с мастерами не внушающим недоверия способом — было абсолютно нормально и происходило с падаванами не впервые. А вот нахождение прямо под носом у неизвестной плотоядной (в том, что она плотоядна, сомневаться не приходилось) зверюги — впечатление определённо новое. И не то что бы рекомендуемое к повторению. Тала осторожно повернула голову, наблюдая за своим другом. Квай-Гон замер, словно каменное изваяние, ни одним мускулом не выдавая свой испуг, который отчётливо фонил в Силе. Даже его дыхание оставалось ровным, в отличие от её собственного сбивчивого пыхтения. В очередной раз почувствовав лёгкий укол зависти — упрямство и терпение падавана Джинна были поистине неисчерпаемы — Тала вновь взглянула на зверя, который безуспешно скрёб когтями скалистый пол. Неожиданно с глухим шлепком на пол прямо между ящером и расщелиной, где укрывались два падавана, плюхнулась огромная свёкла. Существо мгновенно отвлеклось от поисков пропавшей человечины и жадно набросилось на овощ, а позади Талы и Квай-Гона возник порядком запылившийся и раздражённый граф Дуку. — Если бы кое-кто уделил больше внимания своим отметкам по ксенобиологии, — ядовито заметил граф, первым выбираясь из пещеры, — то кое-чьему учителю не пришлось бы лазать по камням и грязи в обнимку со свёклой и отвлекать безобидное запутавшееся животное. Знание, падаван — это всё, решительно всё в современном мире. Квай-Гон, смиренно склонив голову, выслушал воспитательную тираду. Дождавшись, когда граф Дуку отвернётся, он быстро показал Тале язык, заставив её хихикнуть, и вновь вернулся к маске глубокого раскаяния на лице.