Из мысли в материю.

- Понимаешь, я во всем вижу тщетную бренность бытия. Но при этом во всём – величие, размером со время. Нечто большее, чем мы. – Говорил мужчина своему другу, опрокидывая очередной стакан дешевого пойла. - Да? – Хмыкнул второй. – И что, даже в песочных часах? - А ты представь. Вдумайся. Смотри на это не как на часы. – Начал второй объяснять своему коллеге по пути в алкогольное опьянение. – Это – кусочек времени, который нам, людям, удалось обуздать. Считай, что в песочные часы ты смог отрезать кусочек вечности. - По-моему, у тебя СПГС и синие занавески. – Хмыкнул скептик, смотря на свой бокал. – Иногда песок - это просто песок. - Как сигара у Фрейда. – Хмыкнул уже первый. – Но, да. При всем факте того, что еще древние люди смогли отрезать долю вечности, нельзя сказать, что это – нечто великое. Да, заковать время - это интересно с точки зрения метафизики, но с точки зрения физики нашей… Мы просто насыпали песок в стекло. И в таком контексте это просто глупо, искать глубокий смысл в измерительном приборе. Но, всё же… Заковать вечность. Кто знает, сколько жизней спасли песочные часы? - Уж не знаю, но, я знаю вот что. – Сказал собеседник, громко ставя стакан на стойку. – Во-первых, песочные часы подарили нам пару клише в искусстве, пару сотен песен, фильмов и книг. А во-вторых… - Он сделал жест бармену, который молча и без интереса слушал их разговор, протирая бокалы, дабы тот повторил. – Я расскажу тебе историю. Про время, которое можно «заковать». Когда я родился, мои родители высадили грушевый сад, который рос вместе со мной. Десять лет, двадцать, тридцать, сорок… Сначала не стало родителей, которые следили за садом, а потом и я уехал, потому что не мог больше там находиться. Но, пришло время вернуться. А сад увял. Вообще. Ни одной груши. Хотя еще несколько лет назад он был цветущим и давал самые вкусные плоды в округе. Потому что он был там, где была жизнь. Но, его изменили не смерть и время, а… Безответственность вперемешку с горем. Так же и с людьми. Нас меняет не смерть и не время. Нас меняем мы сами. Да и другие руку прикладывают. Так что, философ, твои часы это не «закованное время» и не «песок в стекле». Это просто часы. – Он хмыкнул снова, потянувшись к бокалу. - Знаешь… - Философ задумался. – Ты не прав. И я не прав. Точнее, мы оба правы, но… Кажется, я слишком пьян. - Часы одновременно и бренный песок и закованная вечность? – Подал голос бармен. – Вещь это ровно то, как её определяет человек. Извините, что вмешиваюсь в разговор… - Да, юноша! – Кивнул философ. – Хорошо, когда рядом есть кто-то, кто может сформулировать мысль трезво. Вещь это то, чем её определяет человек. - Но, от того, что я стану определять персик яблоком, он яблоком не станет. – Сказал скептик. - А что такое «яблоко»? – Улыбнулся пьяный философ. – Яблоко это набор из кожуры, мякоти, вкуса и ощущений. Яблоко имеет набор того, что мы можем пощупать и описать. Так что, как ты яблоко ни называй, оно яблоком и будет. Даже если это не яблоко, а apple или mela. Или персик. – Философ пожал плечами. - Ну хорошо. А смерть? - Что «А смерть»? - Смерть нельзя потрогать. Меняется ли смерть от моего определения? - Хм… - Философ на секунду задумался. – Я полагаю, скорее нет, чем да. А вы, юноша, что думаете? – Он глянул на бармена. – Я вижу, у вас есть некоторые познания. - Просто не прогуливал пары по философии. – Пожал плечами бармен. – Я думаю, что тут вопрос в том, что мы берем за точку отсчёта смерти. Процесс, когда человек умирает? Тогда без разницы, как мы её зовем. Если это процесс. Но тогда что такое жизнь? Процесс перед процессом? Или смерть это разовое явление? Тогда вопрос к клинической смерти, является ли она в таком случае смертью в сути её понимания? Или мы смотрим с точки зрения потери близкого человека? Тогда, конечно, смерть меняется от её определения нами. Если мы мыслим смерть как конец, то наш близкий пришел к концу. А если мыслим это как новое путешествие – то наш близкий просто поменял план бытия. - А если смерть – существо? – Спросил задумчиво скептик, смотря в свой рокс. - Тогда вопрос в том, через какую призму мы смотрим на жизнь. – Улыбнулся бармен. – Существо? Болезнь? Жизнь и смерть – противники? Друзья? Две стороны одной монеты? Тут слишком много переменных. - Хм. Туше. А как вы, юноша, мыслите смерть? - Знаете… Мне кажется, человек – единственное смертное существо. – Увидев поднятую бровь скептика, тот улыбнулся. – Позвольте, я поясню. Только человек из известных нам существ способен мыслить смерть. Понять, что такое явление существует и как оно влияет. Ведь, животное не мыслит такими категориями. Животное не мыслит «смерть это явление», для животного даже нет слова «смерть», есть явление. Или процесс. Факт перехода из бытия в небытие. Угасание огонька в глазах, называйте это как хотите. Но, факт в том, что человек - не животное. Мы ищем в смерти нечто большее. Мы ищем смысл, идею, философский подтекст. Но, может, смысл просто в ограниченности ресурсов и человеческого тела? Может, правильный ответ не в философии, а в науке и смысла нет. Поэтому, я стараюсь не мыслить смерть, я стараюсь жить так, чтобы не думать о ней постоянно, но знать о ней. И когда она придёт, хочу верить, что встречу её как старого друга. Приведу две цитаты, которые сложил для себя в одну. «Momento Mori» и «Знай, что я есть, но живи так, будто меня нет». Мне кажется, так честнее. В прочем, это ничем не отличает меня от остальных. Кто знает, может, смерть тоже боится умирать? - Браво, юноша. Давайте зачетку. – Пошутил философ. – Не могу сказать, что во всём с вами согласен, но… Не могу не признать, что в вашем подходе есть смысл. - Но в этом и прелесть, что единого смысла нет, так ведь? – Улыбнулся бармен. - В зависимости от того, каким мы его мыслим. – Хмыкнул скептик, усмехаясь. - Так значит, смерть - это смысл? – Поднял бровь философ, слегка улыбаясь. - Смерть это идея. А смысл – её часть. – Улыбнулся скептик. – Но всё зависит от точки зрения. Ведь если во всём в мире нет смысла, то… - Нет и смерти, - Закончил бармен – Но все пытаются найти смысл. - И кто из живущих не найдет когда-то смерть?