щенячье

      мика чувствует, как что-то — очень важное, укоренённое и вечное — выжигается внутри неё. болезненно, ослепляюще, отрезвляюще; мика чувствует страх и неотвратимость процесса потери контроля над собой. она зарывается окровавленными пальцами в холодную землю и сотрясается немыми рыданиями — на крик голос сорван. на крик она слишком труслива и слаба, на крик нужно обладать сознанием, а этого она не имеет уже слишком давно. в глубине леса ломаются ветки и кости её матери, в глубине леса свищет ветер и зверствует чудовище в лике ребёнка. кровный и хрупкий, любящий маму и выжирающий её смотрящие с надеждой и мольбой глаза; на утро будут найдены лишь рдяные ошмётки магдалены парс и дрожащий комок с кровью под ногтевыми пластинами и чем-то искорёженным глубоко-глубоко, навсегда и очень сильно.

дьявол над ферни снова засыпает.

,,,       последние дни августа в канаде холодны, изменчивы и заискивающе ветрены, все в кучевых облаках и бурлящих горных реках. финн любит их, завершающую часть нелюбимого лета, с коротающими днями и учащающимися штормовыми предупреждениями. три года назад вулфард провёл его в монреале, два года назад — в томпсоне, в прошлом году — в бисмарке, в этом — в постоянной дороге, сменяющихся ландшафтах и привычной жёсткости заднего сиденья автомобиля. финн чувствует себя разбито, бессильно и раздраженно; переезд сюда не что-то неожиданное, но и не что-то долгожданное. скорее заранее разочаровавшее, словно он залез в родительский гардероб и нашёл свой не слишком желанный подарок на предстоящий праздник. финн отчаянно хочет спать после долгого путешествия, а ферни ему отчаянно не нравится. городок крохотный, сплошные пустые подъездные дорожки, столетние дубы во дворах и горные пики с открыток вдали. здесь красиво, почти уютно, даже кажется, что мило и приятно, но тяготящее сердце ощущение чего-то не на своём месте, чего-то за спиной, наблюдающего и предостерегающего, не даёт поверить в хорошенький внешний вид. финн слышал слухи — он в них не верит. пару раз моргает, ругает самого себя за глупость и сваливает всё на долгий путь. мама окрикивает его с веранды, и он спешит ей навстречу. занавеска в окне дома напротив спешно задёргивается. ,,,       финн привык, научился, приноровился. производить первое впечатление (двоякое), смотреть сквозь толпу (безразлично), не привязываться, не оседать, не тешиться надеждами. каждый новый город глухим ударом по чему-то в костях, апперкотом в челюсть, пинком в солнечное сплетение, — не больно, но неприятно, замыленно. утомляюще. дежавю. дежавю. дункан; привет, я финн. мы здесь проездом, надеюсь, не задержимся надолго. ниску; привет, я финн. мы здесь проездом, надеюсь, не задержимся надолго. шербрук; привет, я финн. мы здесь проездом, надеюсь, не задержимся надолго. парта в конце класса, одиночество на ланче, одиночество на пути домой, одиночество на стенах, на потолке, на коже, везде. он пропитан им, заполнен до краев, вытрясти его не могут даже неладные сельские дороги, серпантины и лесистые смотровые площадки. финн затыкает дыру в груди запретом на жалость к себе, затыкает уши наушниками и делает вид, что неисправности нет, что всё ок, что это не дурость какая-то вместо жизни. он вновь проживёт цикл привет-пока, снова оставит часть себя пятном на линолеуме съёмного дома — гляди-ка, на бельевой верёвке полощется его страх казаться слабым, в прихожей к стене прислонена привязчивость и преданность, а вон там, в ветвях платана, смотри! болтается потребность в человеческом, постоянном и стабильном. скоро вместо финна вулфарда не останется ничего, кроме путаных кудрей на примятой подушке, старых свитеров и всепоглощающего одиночества, выгрызающего равномерно зияющее сквозное отверстие, через которое просвистывают города, люди, дни и любопытные взгляды. все смотрят, никто не заговаривает, шепчутся, вздёргивают брови, поворачиваются спинами; плевать. финн упрямо держит голову высоко, упрямо шагает по коридору в поисках кабинета, о расположении которого он даже догадываться не может. старшая школа ферни просторная, слишком громадная для жалкой горсти старшаков, а потому пустынная и запутанная, с длинными лестничными пролётами и мутноватыми окнами до паутинистых балок потолка. вулфард наугад толкает ореховую дверь кабинета номер 217 (финн подозревает, что нумерацию здесь начали номера с 90-го, для солидности и запугивания редких новичков) и морально готовится к запуску цикла. ферни; привет, я финн. мы здесь проездом, надеюсь, не задержимся надолго. его встречает пустой класс и громадные глаза на бледном лице, моргающие, удивлённые, радушные. финн стопорится и давится словами, давится воздухом. кажется, это всё же не тот кабинет. - э-э-э, привет... - очень круто, финн. ты такой очаровательный, так держать, - не подскажешь, где у вас тут география с... с миссис пирсон? - быстрый взгляд на расписание в руке, быстрый сбитый вдох, и щёки уже алеют от неловкости положения и духоты помещения. - здесь. это факультатив, и учеников на нём немного, - мальчишка улыбается, широко, обезоруживающе, и у финна что-то щемит в груди, - ну, по факту один я. - финну хочется навечно застрять в этом пыльном кабинете с этим льняно-медовым существом, хочется раствориться в пропитанных приветливостью и благодушным любопытством чертах, мягких и заострённых, словно неопределившихся, сбитых с толку. - о, круть. класс. замечательно. - на выдохе бормочет вулфард и закидывает вещи на ближайшую парту. финн не эксперт, но ему кажется, что собственое поведение - полная лажа. - я робин, кстати - мальчишка не обращает внимание на неловкость ошалелого вулфарда и оказывается перед ним, слепя светлостью волос и протягивая руку, - робин янг. надеюсь, тебе с нами понравится. финн отвечает на рукопожатие, и радуется сбою в цикле и робину янгу.