Займемся историей?

      После того, как Хенджин начал заниматься с Феликсом, не только его знания по истории пополнились и продолжали пополняться, но и их отношения с Феликсом стали немного теплее. За прошедшие дни Феликс постепенно стал привыкать к тому, что Хенджин зовет его исключительно «Ликс», и уже не так вздрагивал при этом обращении, да и шарахаться, когда брюнет резко поднимает руки, тоже почти перестал. Можно сказать, что это был прогресс. Конечно, страх перед Хенджином оставался. Еще бы, когда тебя гнобят столько лет, разве ты не начнешь бояться этого человека? Помимо всего, Ликс чувствовал, что его школьная жизнь понемногу налаживается параллельно отношениям с Хенджином. Еще совсем недавно один задирал другого, а теперь они могут даже нормально пообщаться. Все-таки, когда проводишь с человеком довольно много времени, начинаешь привыкать к нему, а они могли практически сутками быть в присутствии друг друга. Какая же жизнь странная штука... Как бы дико то ни было, но их отношения стали складываться именно таким образом, который был как нельзя лучше для Феликса, хоть тот все еще немного побаивался брюнета. Он мог реализовывать свои знания, преподавая их Хенджину, а тот мог получать их, получая в подарок безопасное место, где его не будут бить или кричать на него, где будет тепло и уютно. То место, где будет его дом.       Когда Феликса перестали ежедневно задирать в школе, то там сразу стало как-то поприятнее, да и учиться теперь намного легче. Его оценки стали лучше, чему не могли нарадоваться учителя, ведь у них мог получиться медалист. Да и сам Хенджин стал больше времени уделять попыткам понять учителей, чем несказанно удивлял Чанбина. Тот от нечего делать тоже понемногу стал учиться, и тут пришло время удивляться самому Хенджину. Как это, Чанбин же собирался поступать благодаря некоторым связям, принципиально не парясь об экзаменах, а тут сидит и пытается вникнуть в тему урока. Больше всех были рады учителя: на уроках стало тихо и банда Хенджина стала заниматься, а значит появился шанс, что они смогут сдать экзамены.       Парни ходили к Феликсу каждый день, за исключением четверга и воскресенья, в эти дни у Хенджина были репетиторы по обществознанию и математике. Хенджин не упускал случая похвастаться Феликсу успехами и в этих предметах, на что последний отвечал милой улыбкой. А по пятницам, когда Хенджин засиживался у Феликса до вечера, то имел возможность слушать его репетитора по математике, с которым блондин занимался онлайн. Пару раз он даже что-то слушал и записывал. Хенджин также часто стал оставаться у Феликса на ночь, засыпая на диване, против чего блондин не возражал, ему стало не так одиноко находиться в пустой квартире, да и монотонный говор Хенджина о чем-либо вошел в привычку. Без него даже становилось грустно. После того, как Хенджин в первый же день заснул у Феликса на диване, это стало их своеобразной традицией, против которой никто ничего не имел. За исключением одного человека. Бан Чан не одобрял этих занятий и того, сколько времени Хенджин проводит рядом с Феликсом, ведь совсем недавно тот задирал бедного парня. Однако Феликс успокаивал Чана, говоря, что пока ничего плохого Хенджин не делает, а если что, то он с ним справится. Но это было ложью. Феликс бы при всем желании не смог справиться с Хенджином, ведь тот, как никак, был сильнее его физически, а это что-то да значило. Просто Ликс надеялся, что Хенджин не собирается делать ничего плохого по отношению к нему, по крайней мере, пока они занимаются. Он давал ему шанс. — Хенджин, — позвал его Феликс, — Твои родители действительно не беспокоятся, что ты пропадаешь непонятно где целыми днями? — не то чтобы Феликс был против компании Хенджина, просто интересовался. — Д-да нет, — немного замявшись, ответил Хенджин. Феликс ударил по больному, сам того не подозревая. Матери и отчиму было бы все равно, но им нужна была личная домохозяйка, поэтому каждый раз, когда он оставался у Феликса, мать нещадно трезвонила на телефон, потому парень просто выключал звук и убирал устройство куда подальше. Лишь бы как можно дольше не возвращаться в этот ад, — Им как-то пофигу, где я. — А, понятно, — ответил Феликс. Ему показалось, что Хенджин что-то умолчал, но кто он такой, чтобы допытываться до того, что там происходит у него дома, — Ты есть хочешь? А то я хочу. — Я был бы не против, — и это было правдой. В животе уже неприятно урчало.       Ликс отошел на кухню, чтобы что-нибудь приготовить, а Хенджин остался в гостиной, где они смотрели какой-то сериал. Взгляд Хенджина стал бродить по стеллажу напротив дивана. На нем стояло множество книг и фотографий. Парень подошел ближе, чтобы рассмотреть их. Тут маленький Феликс с родителями в каком-то саду. Хенджин поймал себя на мысли, что это первый раз, когда он видит родителей Феликса, и то, не в живую. Даже грустно как-то становится, что они никак не участвуют в жизни сына, оставляя его на самого себя. Он прошел дальше, рассматривая книги и другие фотографии. На первый взгляд фоток казалось больше, но по факту, их было всего пять-шесть штук. Тут взгляд парня скользнул чуть ниже полок с книгами и ухватился за алкоголь, стоявший внизу. Первое, что прямо бросалось в глаза, была водка, но не дешевая, а явно дорогая. «Белуга» гласила этикетка. Наверное, отец Феликса любит дорогой алкоголь. Еще немного посмотрев на бутылки, Хенджин убедился в этом. В его голове вдруг возникла идея. Она показалась ему какой-то безумной, но немного подумав об этом, он решил: а почему бы нет? И, взяв бутылку, пошел на кухню. Феликс что-то жарил на сковороде, но отвлекся, будто почувствовав присутствие Хенджина. Парень удивленно посмотрел на брюнета и на бутылку в его руках и спросил: — Откуда ты это взял? — Да так, на стеллаже нашел, она там прям на виду, — сказал Хенджин, затем он добавил, — Не хочешь выпить? — Что? — Феликс так и застыл на месте. До этой фразы он перекладывал свежеобжаренную картошку на тарелки, но рука с лопаткой так и зависла в воздухе, не коснувшись поверхности сковороды. — Выпить, — Хенджин указал взглядом на бутылку, — Хочешь?       Феликс не знал, что сказать. Он вроде бы и мог отказаться, но что, если Хенджину его отказ придется не по душе?... Даже думать об этом не хотелось. Феликс пробовал алкоголь не так давно, но это было лишь пиво, да и как-то после него пить что-либо еще алкогольное не особо-то и хотелось. Пиво ведь явно не идет ни в какое сравнение с водкой, поэтому Феликс был еще более не уверен в том, какое решение принять. Казалось, время тянулось словно резина в этот момент, а он все тянул и тянул с ответом. Но все же решил согласиться. Лучше выпить, чем проверять что́ будет, если Хенджину не понравится его ответ. Да, он все еще боялся Хенджина и того, что́ он может сделать, и именно в такие моменты, как сейчас, его страх, пусть уже и почти утихший, но от этого не исчезнувший, проявлялся. — Но, наверное нам нужно запить чем-то? — предположил Ликс, — Только у меня ничего такого не... — Не вопрос, — ответил Хенджин и пулей вылетел из квартиры.       Через буквально пару минут парень вернулся с двухлитровой Пепси в руках. Феликс достал с полки стаканы и поставил их на стол. Пока он закидывал грязную посуду в раковину, Хенджин уже наполнил рюмки, перемешав Пепси и водку. Первый стакан было решено выпить залпом. После того, как выпил, Феликс стал сильно морщиться, алкоголь теплом разливался по телу, но неприятно ощущался во рту. Второй стакан они пили уже как обычную воду. Картина, по мнению Феликса, была довольно комичной: они оба заедали водку, перемешанную с Пепси, картошкой, приготовленной Ликсом, морщась от вкуса алкоголя во рту. Феликс положил грязную посуду в раковину и направился обратно в гостиную, а Хенджин последовал следом за ним.       Сначала Феликсу казалось, что водка на него не подействовала, однако она стала давать свое примерно через полчаса. Сначала, они оба были не очень разговорчивыми, но, видимо, алкоголь и вправду развязывает язык. Они стали болтать о самых несуразных вещах, будто это что-то очень серьезное. — Нет, реально, у пельменей есть своя тайная империя, — серьезным голосом говорил Феликс. — А почему тогда мы про нее не знаем? — с искренним удивлением спросил Хенджин. — Да потому что она тайная! — Слушай, я всегда это подозревал, на самом деле. Эти пельмени, они о-очень подозрительные типы... — Я тоже, — полушепотом согласился Феликс, — Они ведь прячутся по всему холодильнику, у них наверняка есть какие-то тайные технологии...       Феликс продолжил свои максимально серьезные разглагольствования насчет цивилизации пельменей, но Хенджин как-то не слушал. Он зациклился на кое-чем другом. А если точнее, то на кое-ком. На Феликсе. То ли освещение было таким, то ли еще что-то, но парень будто был лучиком солнца, освещавшим непогожий день. Хенджин только сейчас заметил, что у Феликса, оказывается, все лицо в веснушках. Они делали его чертовски милым. Он задал себе вопрос: как можно было не замечать этого раньше? Просто как? Но тут же его заняла другая мысль, которую он уже произнес вслух. — Эй, Ли-икс, — позвал он блондина, явно прервав монолог того. Феликс смотрел на него неотрывно, он ждал, когда Хенджин что-то скажет, но тот упорно молчал, наверное, целую минуту. Лишь спустя какое-то время он наконец произнес, — Ты классный учитель. — А ты классный ученик, — не задумываясь, ответил Феликс, продолжая неотрывно смотреть на Хенджина. — Я серьезно, — сказал тот, — Ты так хорошо объясняешь. Думаю, ни один репет не сможет так объяснять, как это делаешь ты. — Так и я серьезно, — не отступался Феликс, — Ты отлично усваиваешь все, не думаю, что есть ученики прилежнее тебя.       Еще какое-то время они уже молча смотрели друг на друга будто пытаясь разглядеть мельчайшие детали, чтобы запечатлеть их навсегда в своей памяти. Молчание не тяготило, оно окутывало словно мягкое одеяло, даря уют и покой. Наверное, они могли бы сидеть так вечность. Но тут Хенджину в голову пришла очередная мысль, которую он незамедлительно, без малейших раздумий воплотил в жизнь: он придвинулся ближе и поцеловал Феликса. Тот сначала не понял, что́ произошло, и лишь спустя мгновение до него дошло, что губы Хенджина накрыли его собственные. В недоумении, парень отшатнулся назад. И Хенджин, видимо, осознав что́ он сделал, тоже отодвинулся от него как можно дальше, словно ошпаренный. Кажись, это безрассудное действие отрезвило их обоих в один момент. — Это... Случайность, — прошептал Хенджин, а в следующую секунду уже подорвался и побежал в коридор, где стал поспешно натягивать кроссы на ноги. Пьяным это сделать было намного труднее, но парень справился с этим, будто он был трезвее всех трезвых.       Феликс, только осознавший произошедшее, не успел уследить за Хенджином, как тот уже подорвался и направился куда-то. Ликс нашел его в коридоре уже обутого. Удивительно, когда он успел-то? Хенджин старался не смотреть в сторону Феликса, но, как на зло, их взгляды случайно встретились друг с другом, и в глазах блондина Хенджин увидел непонимание. Он быстро отвернулся, со второго раза открыл дверь и поспешно ушел, оставив Феликса одного.       Дверь с оглушительной громкостью захлопнулась за Хенджином. Ликс, все еще неподвижно стоявший в коридоре, не мог до конца осознать происходящее. Может алкоголь мешал, а может мозг просто не хотел принимать реальность. Хенджин его поцеловал. Кто мог подумать, что сегодняшний вечер закончится именно так?       Внутри бушевала буря, непонимание слилось с чувством покинутости и одиночества, все вместе это создавало безумный коктейль эмоций, сдерживать который не было сил. Они нашли выход в том, что Феликс стал царапать свои руки, сам того не осознавая. Только когда ногти окрасились в какой-то оранжево-красный цвет он словно очнулся и посмотрел на предплечья: он расчесал их до крови. Замечательно, Феликс.       Хенджин пулей залетел домой, где он не планировал появляться сегодня. Его глаза беспорядочно метались, не в силах сфокусироваться на одном объекте. Сердце бешено стучало в груди. Он поцеловал Феликса. Как? Почему? Что им двигало? На эти вопросы у парня не было ответа. Было лишь его собственное действие и последствия этого действия. Парень метался по комнате, не в силах присесть, он все еще мысленно возвращался к тому моменту и винил себя за него. Как он мог такое сделать? Страх, непонимание, отторжение, вина: все смешалось внутри него, образовывая ком эмоций, который неприятной тяжестью ложился на сердце. Почему? Почему? Почему? Но он не находил ответа на собственные вопросы. Хенджин лег на кровать, но ощущение тревоги не давало ему успокоиться. Он начал сжимать и разжимать пальцы рук. Это не помогало, но парень не прекращал это делать. «А если Феликс кому-то об этом расскажет? Да нет, он не станет делать этого... А если все-таки расскажет? Блять, Хенджин, не накручивай себя. Ну а если?... Сука, заткнись. Закройся. Замолчи. Не думай. Не думай. Не думай. Не думай. Блять. Зачем? Какого хуя?». Парень еще долго ворочался в попытках уснуть. Каждый раз, когда он, вроде бы, был близок к тому, чтобы провалиться в блаженное забытье, воспоминания о поцелуе и непонимающем взгляде Феликса вставали перед глазами. Но как бы тревога ни была сильна, усталость, как физическая, так и эмоциональная, брала свое, и парень наконец уснул. Но и сон не оказался спасением, ибо снились ему кошмары, из-за которых он просыпался несколько раз. А затем наступило похмелье, и, начиная с четырех часов утра, он сидел в обнимку с унитазом, в ожидании того, когда же из него выйдет весь выпитый вчера алкоголь. Хенджин тайно надеялся, что все воспоминания о вчерашнем он тоже сможет смыть в унитаз. Но этому не суждено было сбыться, воспоминания останутся при нем, даже на утро, даже на трезвую голову, не давая ему покоя, терзая и мучая его. Как хорошо, что ни матери, ни отчима не было дома. Кажется, сегодня он не пойдет в школу...       Феликс не помнил, как он добрался до кровати и каким образом рядом с ним оказался Бан Чан, но проснувшись, первое, что он увидел был именно Чан. А затем его затошнило и следующая картина, вставшая перед глазами — унитаз и минералка, появившаяся откуда-то сбоку. Боже, как же хуево... Ликс не думал, что отходняк будет такой жесткий. Но хуже этого отходняка были лишь воспоминания о вчерашнем. Как? Почему? Это не сон? Феликс помнил Хенджина, в глазах которого он увидел страх и вину за произошедшее. Он хотел сказать ему, что все нормально, но это было не так, да и язык уже не слушался его тогда. Эта ситуация была абсолютно ненормальной. Парень не знал, как реагировать на это, и, видимо, именно поэтому позвонил Бан Чану. Признаться честно, он не помнил, как он смог набрать его номер, но вот он уже говорил ему в трубку: — Привет, Чан. — Ликс? — отвечал сонный голос Бан Чана, — Что произошло? — Одна очень веселая ситуация, — отвечал ему Феликс, который внезапно повеселел, — Чан, ты не поверишь. Серьезно! Ты реально не поверишь! Хенджин меня поцеловал. Прикинь. Правда, потом он быстро ушел... — Хенджин.. что? — эти слова разбудили Чана, — Ликс, ты пьян? — Поцеловал меня, глухой что ли? — повторил Феликс, — Я? Пьян? Ну, может чуть-чуть, хе-хе. — Ликс, я скоро приду, — ответил ему Бан Чан. И не важно, что на часах было 02:34, и не важно, что мать его потом убьет. Он чувствовал, что нельзя оставлять Феликса одного, точно не в такой момент.       Поэтому Чан быстро собрался и максимально тихо, насколько это было возможно, выскользнул из дома. Вскоре, парень был у Феликса. Ему пришлось добрых два часа разговаривать с неудавшимся пьяницей, прежде чем уложить его спать. На утро же, ближе часам к шести утра, он пошел за минералкой для Феликса, который все еще сладко спал. Сам Бан Чан чувствовал себя полностью разбитым из-за отсутствия сна, но он должен был помочь Ликсу. Тот проснулся лишь в десять утра. В школу ни он, ни Бан Чан сегодня явно не пойдут... Ну а дальше события развивались по известному сюжету: пробуждение, а затем обнимашки с унитазом. Сие действие продолжалось довольно долго. Когда же Феликса наконец отпустило, то выглядел он так, словно это он не спал всю ночь, а не его лучший друг. Ну и, конечно же, Бан Чан не преминул возможностью наконец нормально расспросить Феликса о том, что́ случилось. — Ты помнишь что-то из вчерашнего? — поинтересовался парень у блондина. Для разговора они переместились на кухню, где Ликс смог налить себе воды. — Не помню только, как я смог набрать твой номер и о чем мы говорили, — произнес Феликс, потирая виски. Голова жутко болела, а таблетка еще не подействовала. — Так, а теперь расскажи, что было до твоего звонка мне. — А что я вчера рассказал? — То, что Хенджин тебя поцеловал. Еще ты очень громко смеялся, — сказал Чан. — Блять, — прошептал Феликс, — Да, точно... — он словно еще раз пережил вчерашний вечер, — Ну, короче, мы вчера как обычно занимались историей. Ну и устроили перерыв. Я на кухню отошел, а он каким-то образом нашел водку отца, — Феликс ненадолго замолчал, — Хотя, бля, она же на виду стоит. Ну, так вот. И Хенджин выпить предложил. Я ему отказать побоялся, ну, понимаешь же, мало ли что... — Блять, Ликс. Нужно было отказаться, — прервал его удрученный Бан Чан. — Да понимаю я, — ответил ему парень, — Ну, теперь понимаю... Ну что поделаешь-то... Ну, Чан, ну не смотри так на меня... — Как? — спросил тот, прожигая Феликса самым укоризненным взглядом, на который только был способен. — Ну, вот так... Ну, не надо... — и когда Чан стал нормально на него смотреть, Феликс продолжил, — Ну, так вот. Ну, мы выпили... — Сколько? — опять прервал его парень. — Стакана два, что ли. — Нихуя себе... Теперь понятно, чего тебя так развезло... Так, погоди, — произнес Чан, — А с руками-то у тебя что? — Руки... Честно, не помню... Но это явно не Хенджин, он меня не трогал. Ну, за исключением поцелуя, — ответил Феликс, — Выпили, значит, — вновь продолжил блондин, — Ну и стали говорить. Мы про пельмени вроде что-то говорили... Не помню особо... Ну, а потом он сказал, что я классный учитель, а я ему, что он классный ученик. Мы что-то молчали, и он потом придвинулся и поцеловал. А я вообще нихуя не понял, ну и отшатнулся. А Хенджин как взял и полетел в коридор. А дальше что-то плохо помню... — Думаю, ты все основное рассказал. Ну, что, — будто подводил итоги Бан Чан, — Это пиздец. Мне эта его идея с занятиями сразу не понравилась. — Да ну, Чан... Я уверен, что это была случайность, — сказал парень. — Ликс, ты еще пьяный что ли? — Нет, а что? — Так какого хуя? Разве это может быть случайностью? — Бан Чан говорил с явным упреком. — Ну-у, наверное, да, — Феликс совсем поник, — Или н-нет... — Эй, Ликс, — до парня дошло, что он слишком громко говорил и слишком сильно начал давить на блондина, — Прости, я не хотел. Просто, ну, ты знаешь мое отношение к Хенджину. Я не хочу, чтобы он тебя как-то обижал. — Да-да, знаю. — И что делать собираешься? — Пока не знаю, честно. Даже думать особо не хочется... — Ладно, не буду давить. Таблетка-то подействовала? — Вроде, да, — ответил Феликс, вновь потирая виски, — Бля, так спать охота. — Если ты себя более-менее нормально чувствуешь, то я пойду? — Да-да, — согласился парень, — Спасибо, Чан. — Да не за что, что ты. Если что, ты звони. — Обязательно.       Бан Чан ушел, оставив Феликса одного. Тот поспешно вернулся в кровать. Воспоминания о вчерашнем заполонили все его сознание, не давая думать ни о чем другом. Что двигало Хенджином тогда? Была ли это действительно случайность? А если нет? То, что это может значить? Ликс неосознанно коснулся собственных губ. Он будто ощущал на них губы Хенджина, пухлые и мягкие. Такие манящие... Блять, Ликс, выброси это из головы. Какого хуя? О чем ты вообще думаешь? Это разве нормально? Но разум Феликса не давал ему переключиться на что-то другое, постоянно возвращая его к тому поцелую. Боже, неужели для него самого́ это реально заимело какое-то значение, да еще и не малое? Феликсу не хотелось думать об этом. Он попытался отвлечься, уставившись в потолок. Из раздумий его вырвала вибрация телефона.       Сообщение от Хенджина. Феликс сразу занервничал. Что он мог там написать? «Думаю, нам стоит прекратить занятия на пару дней», — гласило оно. Значит, Хенджин тоже помнит. Блять... «Ага, согласен», — ответил ему Феликс, а внутри у него что-то перевернулось. Кажется, это те самые чувства, от которых его ненадолго смог избавить Хенджин. Покинутость и одиночество.       Утро встретило Хенджина головной болью. К его превеликому счастью, дома был Нурофен, который парень тут же закинул в себя. Как хорошо, что он уже отблевал свое, и в ближайшее время ему не нужно будет проводить часы с туалетом в обнимку. Однако мысли, которые он ночью надеялся смыть в унитаз, никуда не исчезли. Какая, блять, неожиданность. Он снова и снова мысленно возвращался к поцелую, будучи просто не в силах выкинуть его из головы. Блять, как он сможет посмотреть Феликсу в глаза после этого? Как он сможет с ним заниматься? Ебаный в рот, что же он натворил?.. Отказаться от занятий с парнем Хенджин просто не может, иначе он точно не сдаст экзамен, и тогда мать его реально убьет. Брюнет довольно долго думал, как ему поступить и решил взять небольшой перерыв в занятиях с Феликсом, чтобы собраться с мыслями и силами, дабы мочь хотя бы войти в его квартиру вновь. Он написал: «Думаю, нам стоит прекратить занятия на пару дней».       Вроде бы ничего особенного в этих словах не было, но ему казалось, что для них обоих они звучат слишком болезненно, слишком мучительно. Ответ ему пришел почти сразу же. «Ага, согласен». Такое будничное, непримечательное сообщение, которое запросто могло быть забыто через пару минут. Но не в их случае. Перечитывая его снова и снова, Хенджин будто слышал, как внутри что-то с хрустом переламывается. Будто у него прямо из груди вырвали что-то необычайно важное и ценное. Что-то родное и теплое. Он чувствовал, что теряет свой новообретенный дом, что в этом мире, в этот жестоком, поганом, блядском и несправедливом мире, ему вновь нет места. Будто его собственный мир был растоптан им же самим. Будто тот маленький островок безопасности, что появился у него, был лишь иллюзией. И все из-за этого ебанного поцелуя по пьяни. Нет, не так. Все опять из-за него, из-за Хвана, мать его, Хенджина.