Hollow

Пистолет быстро приземлился на деревянный пол, когда рядом с дверью спальни образовалась дыра размером с пулю. Юнги ударил его по руке как раз вовремя, чтобы пуля в оболочке не разлетелась вдребезги в его мозгу, вызвав немедленную смерть и сильное кровотечение. Теперь уже оклемавшийся парень смотрел, как контуженный, последние 5 секунд, задержавшихся в его глазах. - Ты что, серьёзно, мать твою? - раздражённо выругался Юнги, - Не могу поверить, что Намджун послал меня убить такое говно. Он отряхнул свой дорогой костюм и поправил галстук, быстро подобрав пистолет, лежащий рядом с парнем. - Ты действительно нанял кого-то, чтобы убить себя? Невероятно. Его предполагаемая жертва на мгновение вышла из оцепенения и уставилась на старшего. - Почему бы тебе уже не всадить пулю в мой чёртов череп и не закончить свою чёртову работу? Юнги закатил глаза. - Потому что ты выглядишь чертовски жалко, и я не собираюсь тратить своё время на тебя. Парень пошатнулся, поднялся на ноги и затопал, как ребенок. - Я устал так жить! Моё существование буквально гниёт, и это даже не будет иметь никакого значения в мире. Я просто хочу умереть, пожалуйста. Он выглядел таким отчаявшимся и сломленным, что слова парня на секунду запнулись и замерли. Юнги не знал, что сказать по этому поводу, кроме того, что он никогда не видел, чтобы кто-то так отчаянно хотел покончить с собой, и с этим фактом он решил, что оставит мальчишку в живых, по единственной причине, что он должен страдать и вполне возможно понять дар и благословение жизни. Юнги нахмурился при этой мысли, с каких это пор он стал таким поэтичным? Убийца поправил куртку и осмотрел пистолет, готовый покинуть убогую квартиру, не обращая внимания на парня, который шёл за ним. Когда он быстро направился к двери, парень последовал его примеру и попытался вырвать пистолет из его рук, но был остановлен, когда Юнги предупредительно выстрелил вверх. Он повернул голову к нему и бросил на него злобный взгляд. - Надеюсь, ты будешь жить вечно, сука.

***

Юнги было наплевать на благополучие сумасшедшего парня, который отсиживался в убогой квартирке. По крайней мере, он так думал, и решил разобраться с Намджуном позже. Его босс был довольно опрометчивым человеком и, если он узнает, что тот не пробил дыру в голове жертвы, то его репутация, скорее всего, будет испорчена. И он не получит свою зарплату от клиента, который в данном случае был тем же человеком, которого он должен был убить. На следующее утро он проснулся раньше обычного, без особой на то причины. Его коллега и лучший друг - Хосок прибыл некоторое время спустя, бодрый, как луч солнца. Юнги отчётливо помнил, как впервые встретил его, как его детская и яркая личность была полной противоположностью его работе. Это до сих пор заставляло его удивляться, почему Хосок решил взяться за такую болезненную работу, которая не оставила ни малейшего следа в его личности. - Почему ты так рано встал? - Юнги не ответил и налил себе в кружку свежезаваренный кофе. В кофе было больше сливок, чем обычно, и он был слишком похож на те глаза, в которые он смотрел на днях, и это раздражало его до глубины души. Поэтому он решил эту проблему, добавив ещё больше сливок. Даже если кофе был странным на вкус, он всё равно выпьет его. Юнги надеялся, что Хосок каким-то образом забудет вопрос и тоже пойдёт за своей кружкой кофе. Он не хотел вспоминать молодое лицо и пухлые губы, которые заворожили его, заставив впервые в жизни провалить задание. Он бессознательно потягивал горячую жидкость в глубокой задумчивости и зашипел, когда она обожгла его язык, а Хосок усмехнулся. - Ты отвлёкся, интересно, почему? - Не знаю, - пожал он плечами. Потому что, по правде говоря, он не знал или, скорее, не хотел признавать этого вообще. Он не отрицал этого, просто не знал, как к этому относиться. На этот раз он осторожно отхлебнул кофе, когда его глаза встретились с глазами Хосока. Усмешка, которая казалась неуместной, заставила Юнги заподозрить неладное, но он проигнорировал её и выпил слишком горячий кофе. - Ну и как тебе вчерашняя работа? - Ничего особенного. Просто какой-то идиот, которому для разнообразия нужны антидепрессанты. Грустно, конечно, но ладно, - пожал он плечами. Хосок кивнул и налил себе кофе, лукаво наблюдая из-под ресниц за своим лучшим другом.

***

Чимин застонал и выпустил из рук пустую бутылку из-под водки, удивляясь, почему он всё ещё дышит, а не лежит в деревянном ящике под шестью футами грязи. Алкоголь не убьёт, киллер, которого он нанял, тоже. - Я думал, убийцы должны быть холодными и бессердечными... Его глаза медленно моргали от алкогольного оцепенения, чувствуя себя грязным, так как он носил одну и ту же одежду в течение последних двух дней. Обычно Пак испытывал отвращение к этому и мылся каждый день, а затем сразу же переодевался в свежий и прилично пахнущий наряд, но он не был "обычным" Чимином. Не так уж и много времени прошло со всего этого. Он, в основном, потерял желание жить и наслаждаться жизнью. Его лучший друг Сокджин много жаловался на это и постоянно ворчал, чтобы он вышел из квартиры, говоря, что жизнь ещё не закончилась и что наслаждение жизнью - это сахар и пряность молодости. Что он делает сейчас? Растрачивает впустую свою молодость. Единственное, что ему было сказано не делать, потому что молодость была драгоценна и недостижима, как только она проходит, то никогда не возвращается. А сейчас ему не всё равно? Скорее всего, вовсе нет. Хотя Сокджин никогда не переставал беспокоить его, чтобы выйти и забрать свою задницу из депрессии. Он не звонил, не писал сообщения или насильно вытаскивал его в последнее время. Чимин обрадовался, но скорее всего потому, что был занят своей работой. Что было ещё одной особенностью Пака. Он был удивлён, что его ещё не уволили, скорее всего потому, что он был самым увлечённым и заядлым работником. Был. Его босс не мог позволить себе уволить его, даже если он не ходил месяцами. Тем не менее Чимин клевал носом и проводил время в дремоте, обдумывая, как обычно, о самоубийстве разными способами и в разных местах или выпивая на оставшиеся деньги. - Я всё равно не хочу ни для кого жить... - угрюмо сказал он, когда его воспоминания рассеялись.