Hollow

Чимин с грохотом бросает перо, снимает с лица очки, резко откидывает волосы назад и пытается унять жар, который постоянно тревожит его. Он вытирает слёзы тыльной стороной ладони и откидывается на спинку сиденья, закрыв глаза, чтобы ослабить давление в висках. Недосып гнал его вверх по стене, но у него не было выбора из-за большого количества работы, накопившейся из-за его обычной лени. - Фу, да что с тобой такое, Пак Чимин! – он взъерошивает волосы и раздражённо встаёт, направляясь на кухню за стаканом воды и парой таблеток аспирина. Среди мирной тишины он одним глотком выпивает воду и возвращается на своё место на диване. Замок на входной двери тихо щёлкает, и она открывается. Он быстро забывает о своём плохом состоянии. Вздох. Чимин уже чувствовал, как его мигрень усиливается. - Какого чёрта, Хосок, почему… И вот он здесь. Мин Юнги после 3-х грёбаных недель. - Значит, я прихожу домой, и первое, что ты говоришь, это Хосок? Мне следовало бы обидеться, - Юнги бросает два своих вещмешка и плюхается на диван рядом с Чимином. - Но ты же не написал мне! - Чтобы ты знал, я писал тебе. Чимин хватает свой телефон с кофейного столика и видит имя Юнги в уведомлениях. - Меня ещё и зовут Хосок… - Пусть Хосок и дальше приходит в самые худшие периоды моей жизни… Юнги поднял бровь и многозначительно посмотрел на него. - Если бы я был Хосоком, ты бы наорал на меня, чтобы я убирался к чёртовой матери? Вообще-то я просил его время от времени навещать тебя. Глаза Чимина слегка расширились, чтобы проверить его? Художник ничего не сказал, так как он мог только смотреть на Юнги, когда тот говорил. - О, и я слышал кое-что забавное, пока меня не было, - тихо усмехнулся Юнги. - Что это было? Ах да! Итак, очевидно, что Хосок мне всё говорит. Что значило «ты не мой тип парня?» Ах да. В этот момент Чимин хотел выбить из Хосока все проклятия, но это не пошло бы на пользу никому, кроме самого Мин Юнги. Он знал, что такое простое заявление заставит киллера самодовольно ухмыльнуться до кончиков пальцев ног. - Это значит именно то, что сказано, и ничего больше. - Так что же ты тогда за гей? - беспечно отозвался Юнги. И что ему теперь делать? Описать Юнги? Чёрт возьми, нет, не сегодня. - Как я могу ответить на этот вопрос? - Не знаю, это ты так сказал. Вздох. Ещё одна ловушка. - В любом случае, это не имеет значения, - Чимин повернулся, чтобы убрать свои бумаги, и проигнорировал Юнги, который медленно моргал. Его, его глаза интенсивно сверлили дыры на младшем из-за его упрямства. - Ты такой…, - хотелось ему сказать, а потом оскорбить, как он обычно это делает, но он не чувствовал причины и искренне интересовался, как бы глупо это ни звучало, а любопытный Юнги никогда не остаётся без ответа. - Пак Чимин. - Ну и что? Юнги ужасно хотелось повысить голос на Чимина за то, что тот испортил ему настроение своими твердолобыми наклонностями, но он этого не сделал. - Перестань убегать. Чимин дрогнул и поправил бумаги. - Я не… - Так и происходит, и знаешь, иногда это причиняет боль. С каких это пор у Юнги вдруг появились настоящие чувства? «Наверное, это ещё одна ловушка», - подумал Чимин. - Ты должен перестать быть таким невнимательным время от времени и думать о том, что иногда чувствуют другие. Если тебе больно, это ещё не значит, что ты не можешь причинить боль кому-то другому, - встает Юнги и, не сказав больше ни слова, уходит в свою комнату.

***

Чимин открывает и закрывает рот, как рыба, не в силах понять, что произошло совсем недавно. Впервые за долгое время он почувствовал новый укол вины. Он стал довольно эгоистичным за эти годы и ничего не мог с этим поделать. После того, как его выбросили за то, что он беспокоился о ком-то. Он взял ситуацию на себя, чтобы перестать заботиться о том, что другие люди действительно думают о нём, и сосредоточился на себе. Каким же эгоцентричным он был. Но на этот раз он действительно проглотил свою гордость и заставил себя пойти постучать в приоткрытую дверь спальни, пока она внезапно не открылась и там не появился Юнги в обычной одежде. - У-ух... Я... Я сожалею о том, что я был таким эгоистом… Он медленно моргнул, а пустой и скучающий Юнги, как обычно, только что проснулся от своего короткого сна. - Я не просил извинений. Я просто хочу быть честным. По крайней мере, для меня, - Юнги обратил всё внимание на то, как изменилось выражение лица Чимина. Он перешёл от пустого удивления к смущению, - Я действительно не прошу многого, и самое меньшее, что ты можешь сделать, это просто довериться мне, понимаешь? Доверять. Мать всех проблем, окружающих каждого человека в этом мире. Доверять. - Я... я доверяю тебе... Это просто так… - Ты боишься, я знаю, не бойся. Я не тот, кого ты должен бояться или ты сам, перестань думать о прошлом и двигайся дальше. Воспроизведение сцены не приведёт к окончанию фильма. Чимин уставился на свои ноги. Он вдруг почувствовал себя ребёнком под пристальным взглядом Юнги. Он чувствовал себя глупым и незрелым каждый раз, когда сталкивался с реальностью своих проблем. - Пак Чимин, - Юнги приподнял пальцами подбородок и сжал губы. - Ш-ш-ш, - он просто обрывает его, целуя в губы, и этот поцелуй намного мягче, почти как те первые несколько раз, когда они целовались некоторое время назад под навесом под проливным дождём. Он кажется почти чистым, почти целомудренным. Чимин хочет оттолкнуть его, но Юнги крепко держит его за руки, и он отворачивается. Мин, похоже, не возражает и целует его прямо в подбородок, потом ещё, и ещё, и ещё. До тех пор, пока Чимин не оказался полностью прижатым к киллеру, и между ними не осталось ничего, кроме одежды и воздуха. Он всё чаще и чаще целует его в лоб, в щеку, в губы, а потом в шею. Художник вздыхает от кажущегося чужеродным ощущения на своей коже. - Я просто думаю, что ты восхитителен, Чимин. Это неправильно? Чимин почти стонет, но всё, что он слышит, это серию вздохов, и он звучит так, как будто он уже проиграл. Он напрягается, но Юнги нежно гладит его руки и поясницу. - Расслабься, посмотри на меня. Может быть, тогда Юнги ошибся, а может, и нет, но ему было всё равно, когда он держал мягкое лицо Чимина. - Перестань думать о нём. Теперь ты со мной… Послушай, Чимин, пока я здесь, я не хочу, чтобы эта задница сидела в твоей хорошенькой головке, - улыбается он. Юнги улыбается молчаливому Чимину, - Ты идеален, и мне плевать, если никто другой так не думает, потому что тогда ты будешь полностью моим. Ему хочется заплакать, потому что, во - первых, Юнги звучал так странно и слащаво, но Чимин знал, что он говорит серьёзно, и теперь не мог ничего сделать, чтобы убежать от него. Он подумал про себя, как странно это было, когда они впервые встретились, Юнги должен был убить его, должен был, но он не сделал этого, и теперь он задавался вопросом, почему. - Юнги. Я заплатил тебе, чтобы ты застрелил меня, а не влюбился в меня. - Тогда мне просто придётся расплатиться с тобой.