каждое слово это симфония

Стид стоит на берегу и смотрит на корабль, уперев обе руки в бедра, и не думая ни о чем. Он считает, что должен придумать план, как поступить дальше, но он просто... не может. Возможно, он придумает его через какое-то время. Позади него раздается легкий хруст песка под сапогами. Тело Эда отбрасывает слабую тень на лицо Стида, когда он подходит к нему. – Это ведь наша? – спрашивает Эд. – Мм? – спрашивает Стид. Эд указывает на шлюпку, которая уже наполовину погрузилась под воду, и с каждой волной, накатывающей на неё, погружалась всё глубже и глубже. – Вон та, – уточняет Эд. – О, – говорит Стид. – Ну, я... Да, это она. Эд на мгновение замолкает. – Эх, – говорит он, затем снова замолкает. Через некоторое время добавляет: – А корабль... – Они не заметили, нет, – отвечает Стид. Эд щелкает языком. – Хорошо, – говорит он. Эд и Стид ещё минуту смотрят на шлюпку, которая по большей части уже опустилась под воду, однако один её борт выпирает прямо вверх. Стид наблюдает за тонущей лодкой с почти забавной безучастностью. – Они вернутся, – говорит ему Эд. – Вернутся, – соглашается Стид, потому что - конечно, они вернутся. В конце концов, команда поймет, что Эд и Стид не возвратились на корабль до захода солнца, как обещали, и тогда команда вернётся за ними. Стид в этом уверен; большинству членов команды он, во всяком случае, нравится, и Стид уверен, что Иззи не собирается бросить Эда где-нибудь, как бы плохо он ни относился к остальным. Или, во всяком случае, Стид почти в этом уверен. Если спасение с острова не является приоритетом, то остаются другие заботы. Они вернутся на корабль тогда, когда вернутся; сейчас Стиду нужно думать о других заботах. В первую очередь, об Эде. – Ладно, тогда, – говорит Стид и начинает стаскивать с себя камзол. – Что ты делаешь? – спрашивает его Эд. – Не то, что бы мне было неинтересно, я просто... Прямо сейчас? Технически, они всё ещё могут нас видеть... Подожди, какого хрена я с тобой спорю? – Тише, – говорит Стид. Он накидывает свой камзол на плечи Эда и тот ему отлично подходит. Видя это, Стид слегка улыбается. – Здесь достаточно тепло, – говорит ему Эд. – Да нет же, – предупреждает Стид. – Это от солнца! У тебя руки открыты, ты можешь обгореть. Ты об этом не думаешь, когда надеваешь эти красивые майки, обнажающие твои мышцы. – Я не так то легко обгораю, – отвечает Эд, смущаясь. Стид только сильнее натягивает на него камзол. – Ты правда не должен этого делать... Стид приостанавливается, а затем говорит: – Я могу забрать его обратно, если ты хочешь... – Нет, – немедленно отвечает Эд, вырываясь из его рук и крепче прижимая камзол к себе. – Я хотел сказать... Ну, нет, если ты настаиваешь. Я не собираюсь быть, типа, грубым или что-то такое. Стид улыбается, затем наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку. Эд автоматически поворачивается к нему, ловя уголок его рта, и на мгновение хватает Стида за бедра, прежде чем тот снова отстраняется, упираясь ладонями в грудь Эда. – Теперь, – говорит Стид. – Я построю нам кров, а потом я... я найду нам... я найду нам воду, – говорит Стид. Он оглядывается на море, а потом исправляется – Я найду нам пресную, несоленую воду, и я поймаю... рыбу, и принесу её сюда, – он обводит их взглядом – В наше... в наше убежище, которое я собираюсь построить. Эд недоверчиво смотрит на него. Через некоторое время он отворачивается, чтобы посмотреть на корабль вдалеке. Он действительно не так уж и далеко, и плывёт в ближайший порт, чтобы команда захватила немного провизии, сделала кое-какие покупки и немного выпила. Действительно, ведь сегодня выходной. – У нас с собой есть еда, – напоминает ему Эд. – Но мы на острове, – заметил Стид. – Мы потерпели кораблекрушение, на необитаемом острове... – Я вижу корабль... – Мы застряли на необитаемом острове, – настаивает Стид. – Мы застряли на необитаемом острове, и я не позволю тебе умереть с голоду. Эд не спорит с этим. Вместо этого он снова улыбается. – Или обгореть? – спрашивает он, и то, как он смотрит на Стида, заставляет того пылать изнутри. Стид не может сдержать улыбку, которая мелькает на его лице. Он вытягивает руки, упирается ладонями в грудь Эда, слегка прислоняясь к нему. – Да, – говорит он, сжимая грудь. – Или обгореть. Эд снова опускает голову, его борода касается лица Стида, прежде чем их рты соприкасаются. Его губы медленно двигаются и на мгновение, этот мягкий поцелуй посылает скользящий поток страсти и любви в заднюю часть его горла и дальше вниз по позвоночнику. Стид резко вдыхает воздух через нос, и Эд снова улыбается, раздвигая губы, погружаясь в поцелуй ещё глубже. Стид приподнимается, проводит кончиками пальцев по виску Эда, откидывая его волосы назад и перебирая их пальцами. Под его рукой челюсть Эда слегка отвисает, губы раздвигаются ещё больше, когда он продлевает их поцелуй, усиливает его, вжимаясь в губы Эда ещё сильнее. Они отстраняются друг от друга, когда у обоих в груди всё горит. Глаза Стида мерцают, встречая взгляд Эда, и его грудь тяжело вздымается, хотя на самом деле они не так уж много сделали, можно сказать вообще ничего не сделали. – Я чувствую себя нелепо, – признается ему Стид. Эд ухмыляется. – Почему? – спрашивает он, и Стид совсем не чувствует страха перед ним. Это как будто... Как будто всю свою жизнь Стид боялся позволить кому-то увидеть настоящего себя. В смысле, он всегда остается самим собой, всегда показывает себя таким, каким он хочет быть, но его сущность, его внутреннее "я"… эту…Эту часть себя показать кому-то ещё гораздо труднее. Но с Эдом... С Эдом всё по-другому. Стид чувствует, что может говорить и делать всё, что хочет, он может быть самим собой, и ему никогда не будет из-за этого больно. Он столкнулся с такой любовью, что это будоражит его изнутри. А потом он смотрит на Эда, и это... Это Эд. Он должен быть воплощением нечестивого ужаса, страшной мерзости, самым жестоким существом на двух ногах, но он... Он просто Эд. Стид протягивает руку, хватая Эда за запястье. Его руки такие сильные, обветренные и сплошь покрыты татуировками. Стид прослеживает линию мышц, прежде чем встретиться с извилинами татуировки и прослеживает путь чернил вверх под его собственный камзол. Уголком глаза он видит, что Эд улыбается - всё ещё или снова - и это заставляет его тоже улыбнуться. – То, что ты заставляешь меня чувствовать, иногда слишком велико, - признается ему Стид. Он не боится сказать об этом Эду, быть честным с ним. Здесь никого нет, кроме них. В конце концов, они потерпели кораблекрушение. Так сказать, брошенные на произвол судьбы. – Правда? – спрашивает Эд. Пальцами свободной руки он берёт Стида за подбородок, приподнимая его вверх. Стид чувствует невозможное желание просто взять Эда на руки, прижать его к себе и отнести в безопасное место. Туда, где он сможет держать его вечно. Солнце освещает лицо Эда, заставляет его карие глаза светиться так тепло и так ярко, что Стид притягивает его ближе к себе. Он не может перестать чувствовать это желание, эту потребность взять Эда на руки, и он понимает, что на самом деле нет никакой веской причины, по которой он не может этого сделать. Они одни, их корабль на данный момент уплыл, и они фактически застряли на необитаемом острове, а что может быть романтичнее, когда в этом нет никакой реальной угрозы? – Я хочу остаться с тобой, – говорит ему Стид. Он слегка хмурится, и потом добавляет: – Я не то хотел сказать. Я просто... – он вздыхает. – Ты можешь остаться со мной, – предлагает Эд, когда Стид не продолжает. – Столько, сколько захочешь. – Большое спасибо, – говорит Стид. Он чувствует себя раскрасневшимся, не в силах остановить мелькнувшую улыбку, веселье, бурлящее в задней части его горла – Я действительно этого хочу, и я планирую остаться, на очень и очень долгое время, это просто... Это просто не совсем то, что я хотел сказать. Но я не... Я не знаю, существуют ли вообще слова для того, что я хотел сказать, – Он делает паузу, затем пытается сказать "Я люблю тебя", но в итоге снова хмурится. – Нет, это... это больше, чем это. Это... Хм.. Знаешь… Глаза Эда мелькают. На секунду кажется, что он читает мысли Стида, прежде чем подойти так близко, что Стид начал ощущать жар, исходящий от него. Через мгновение Эд останавливается, берёт руки Стида в свои и говорит ему: – Слова не приходят и не возникают естественным образом. А вот чувства - да. У нас у всех есть чувства. Он делает паузу, затем добавляет: – Это может показаться глупым, но... Может быть, для некоторых чувств просто нет слов? Они же не созданы для слов, верно? Они просто созданы для того, чтобы их чувствовали. Стид не может перестать улыбаться. Кажется, что он вот-вот загорится, прямо здесь, на берегу, и тогда Эд действительно окажется в затруднительном положении, потому что Стид не уверен, что команда поверит в спонтанное самовозгорание, когда Эд окончательно сорвется и выкинет Стида в море с камнями, привязанными к лодыжкам. Но опять же – команда Стида хорошо его знает, так что... Спонтанное самовозгорание из-за Эда, скорее всего, не станет для них большой неожиданностью. Эд просто продолжает смотреть на него, и Стид думает, что он прав. Некоторые чувства действительно слишком сильны для того, чтобы выразить их словами. Словами невозможно выразить этот пожар внутри него, это тепло, которое он чувствует, когда смотрит на Эда, это общение, близость и осознание того, что это всегда они. Несмотря ни на что... несмотря ни на что... это они. Он смотрит в другой конец комнаты, а Эд смотрит в ответ. Он просыпается утром, а Эд лежит рядом с ним. Они расстаются, но Эд всегда к нему возвращается и прежде всего они ищут друг друга, их воссоединение это главный приоритет. Есть что-то до глубины души приятное в том, что у тебя есть человек, которого ты так сильно любишь и который так сильно любит тебя, что всегда ставит тебя превыше всего и для которого ты всегда в приоритете, партнер. Стид делает дрожащий вдох. – Кажется, я схожу с ума от солнечного света, – говорит он Эду. – Мы здесь уже минут двадцать, – отвечает Эд. Стид улыбается ему. – Возможно, ты уже сошел с ума. – Мне кажется, ты прав, – говорит Стид. Он имеет в виду – что Эд прав в том, что Стид сошел с ума и в том, что некоторые чувства просто слишком сильны для слов. – Я всегда прав, – говорит ему Эд и тут же поправляет – В основном…ну или… вообще-то, я стараюсь признавать свои ошибки, учиться и расти на них... – Очень впечатляет, – прерывает его Стид. – Прости, но я бы хотел продолжить тебя целовать. Если ты не против. – Он тянется вверх, прижимается к его щеке. – Я просто хочу показать тебе некоторые из этих слишком сильных чувств. Думаю, я могу показать тебе каково это. Эд ухмыляется. Он притягивает Стида к себе, крепко держит его за бедра, прижимая ещё ближе. Когда Стид тянется вверх, он на мгновение забывает, что Эд в его камзоле, и снова улыбается, когда нащупывает тонкую ткань. – О, я уже точно знаю, каково это, – отвечает Эд. Внутренности Стида снова вспыхивают; песок смещается под его ногами, когда Эд прижимается к нему, и тут же приподнимается обратно, притягивая Эда так близко, как только может. Над головой пылает солнце, сияя так тепло и ярко, что Стид думает, что чувствует солнце изнутри. Но потом он понимает, что это просто - просто Эд, и то, как Эд целует его, это слишком большое чувство, разделенное между ними на мгновение. Оно сокрушает и поглощает в лучшем смысле. – Видишь? – спрашивает Эд, когда они ненадолго расходятся, разделяя дыхание. – Как-то так, малость.