You're the Only Good Thing in My Life.

       Понедельник начался отвратительно. Если выходные Херринг провела в компании мыслей о том, что Билли Харгроув и правда не такой плохой, каким кажется, то новую неделю ей пришлось начать с глупых извинений Харрингтона и Нэнси Уиллер, которая в лице первого нашла парня, а в лице второй — подругу.       — Стиви, Боже мой, я вовсе не обижаюсь, разве что совсем чуть-чуть. Билли!.. Билли Харгроув, постой!       Оставляя друга в растерянности, она подбегает к мудаку школы номер один, заставляя Стива сделать то же самое, переступив через огромное нежелание.       — Какая встреча, куколка Бэтси, — и он улыбается.       Но, к сожалению, это не та улыбка, которую она видела в его машине. Эта была улыбка для публики. Улыбка короля для своих подданных.       — Заедешь ко мне домой после школы? Ты так и не забрал свою куртку, — она чувствует прикосновение мужской руки к своему плечу, но к её сожалению, это снова не так, как было в прошлую субботу, — может быть, сразу после уроков?       Стив Харрингтон стоит позади неё, а его рука словно бы напоминает Харгроуву, что позади куколки Бэтси всегда есть её друг и он следит за тем, чтобы с его Элизабет Херринг ничего не случилось.       — Стиви, пожалуйста, я что, не могу поговорить с Билли наедине?       Наедине, серьёзно, Бэтти? Мимо вас троих проходит ежесекундно толпы школьников, непонятно куда спешащих, это не разговор в машине, когда никто ничего (разумеется, кроме вас двоих) не знает, это лишь словесная перепалка в коридоре школы Хоукинса и уж что-что, а присутствие Стива Харрингтона позади неё ничего не меняет. И уж точно ничему не мешает.       — Я буду ждать тебя во дворе школы, но не задерживайся, куколка, — а следующие слова он буквально шепчет ей в ухо и этот интимный процесс вызывает табор мурашек по её коже, — я не люблю, когда опаздывают!       Стив ощущает себя и правда третьим лишним, но отходить не собирается. Он уже оставил подругу одну на вечеринке у Тэмми и теперь совершенно не понимает, что случилось и почему, и каким вообще, блять, образом его подруга связалась с главной занозой в его заднице — Билли, мать его, Харгроувом.       Почему у неё дома лежит его куртка?       Но спросить у Херринг уже не получается, она слышит тот шепот от Билли (что этот придурок ей сказал?) и практически сразу же убегает на следующий урок.       — Держись от неё подальше, Харгроув, — зло цедит парень, внимательно наблюдая за реакцией Билли.       Подлец улыбается.       — А ты перестань проёбываться, Харрингтон!

***

      Сидя в машине он осознает две вещи.       Первая: он, кажется, конкретно влип, когда согласился забрать её сразу после уроков.       Вторая: он конкретно влип, когда разрешил ей опаздывать. Нет, на самом деле он не разрешал это. Но он и не сказал слов против.       Нет, конечно он предупредил, что не любит подобное, но что он сделает? Рявкнет? Ударит её? Доведёт до слез?       Они оба понимали, что каким бы мудаком не был Билли Харгроув, он не сделает ничего плохого ей.       Поэтому оставалось только ждать.       — Ты зря связался со мной, если не любишь тех, кто опаздывает, — говорит девушка, запрыгивая к нему в его машину и он клянётся, эта картина ему тоже нравится, — я была с Нэнси.       Билли в эту минуту придумал тысячу и одну шутку касательно компании Уиллер и того, что «ну наконец-то, Херринг, ты будешь ошиваться не только рядом с малышом Стиви», но произносить их не собирается по одной простой причине: боится обидеть Элизабет.       Конечно, нрав у Бэтти Херринг крутой и глупыми шутками обидеть и сильно задеть девушку вряд-ли получится, но Харгроув, каким бы говнюком он на самом деле не казался в глазах других людей, не хочет в очередной раз заводить песнь о Харрингтоне.       Особенно, когда дружок итак уже знатно проебался, оставив Бэтс одну на вечеринке, буквально давая согласие лапать её всем этим конченным ублюдкам наподобие того Томми.       Конечно же, Билли обратил на эту картину тогда внимание намного раньше того момента, когда на волосы того конченного мудака вылился пунш. И, конечно же, если бы этого не произошло, Билли Харгроув обязательно бы вмешался.       Она отвлекает его вопросом о том, возможно ли включить музыку и заказывает последний альбом Aerosmith, закатывает глаза, когда Харгроув (разумеется, после того, как послушно включает и попадает в самое яблочко, стоит песне «She's On Fire» начать играть, потому что, как позже выясняется юная мисс Херринг — самая большая поклонница этой композиции) спрашивает у неё о том, как в ней умещается ярый фанатизм по американскому хард-року, в особенности, как он уже заметил, именно по «плохим парням из Бостона» и по романам Джейн Остин.       — Я люблю быть разной, — отвечает она, не обращая на него снова никакого внимания (конечно же, это задевает калифорнийского мачо, но по крайней мере здесь нет Джо Перри, поэтому хотя бы иногда девушка всё-таки переводит взгляд с местности Хоукинса на Билли), — мне нравится, что я люблю так много и что это всё — я.

Homely child with a hang down lip

Starved for love and companionship

Little by little, catching up to me

She's more of a woman

Then I thought she'd be to me…yeah

Hungry girl, she's the skinniest thing

She's saying the word, I'm losing sting?

She's on fire

She hung my head in a guillotine

She's my flame, she's a wetting my dream

She's on fire

      Билли Харгроув благодарит самого себя, что на той неделе он всё-таки отдал эту несчастную (хотя, джинсовка, которая защитила её от холода — теперь его самая любимая вещь в гардеробе) куртку и что теперь он имеет возможность провести с ней какое-то время наедине и, возможно, ему даже не понадобится помощь Стива Харрингтона, если все будет и дальше подобным образом.       Ещё он искренне благодарен Тиму Коллинзу, новому менеджеру аэросмитовцев, которому удалось не только воссоединить группу, но и поспособствовать созданию той песни, что теперь прочно будет ассоциироваться с ней.              — Я тоже считаю Джо Перри крутым, — бросает, когда куртка уже возвращена хозяину, а она стоит у машины и собирается прощаться.       Улыбается.       Черт возьми, Элизабет Херринг — обладательница самой очаровательной улыбки в этой дыре под названием Хоукинс. И какое же это невероятное чувство — знать, что её улыбка посвящена ему, Билли, мать его, Харгроуву.

***

      На следующей неделе Билли понимает, что чертовски сильно завидует Стиву Харрингтону. Конечно, он — ещё тот неудачник и лузер, в этом нет сомнений, но он друг Элизабет Херринг и это перекрывает все его недостатки в момент. Потому что именно он является причиной её смеха в столовой, когда Харрингтон, мать его, корчит свою тупую рожу, а ещё когда в библиотеке нарушает тишину (о да, ради этой Бэтси Харгроуву пришлось даже в библиотеку зайти, кош-ма-ар!), а ещё он обнимает её во дворе школы, шутит про дружбу с Уиллер и иногда (это Билли раздражает больше всего) подхватывает и чуть ли не носит на руках, когда опять о чем-то упрашивает, а девчонка не соглашается сразу.       Но особенно сильно его раздражает тот факт, что Элизабет Херринг ощущается, словно какая-то неизлечимая болезнь, потому что никто другой не убирает её из его головы.       Она — яд, от которого нет противоядия.       За две с половиной недели, за две несчастные поездки в его машине она превратилась в несбыточную мечту и это реально ощущается каким-то настоящим и самым сильным пиздецом, потому что пока одни девушки раздвигают перед ним ноги, Бэтти Херринг, мать её, позволила ему почувствовать прикосновение своих по-дурацки холодных (что у неё, блять, с кровообращением?) бледных рук лишь, когда отдавала его куртку обратно.

***

      — Ты приедешь ко мне к четырём, — а ещё Бэтти Херринг была немного наглой (что её делало ещё более классной в глазах Билли, потому что девушки с огоньком — чудо, а Бэтти Херринг, любая Бэтти Херринг — чудо вдвойне), — и не опаздывай, я это ненавижу.       Чертовка.       Их ставят в пару по проекту по биологии что-ли, Билли Харгроуву на самом деле глубоко плевать на это. Единственное, что он понимал — это то, что он проведёт с ней часа два, в лучшем случае три, наедине, без ебаного Харрингтона и всех этих тупых людей.       Снова. Только она и он.       Дома она выглядит по-другому. Какое-то странное платье темно-зелёного цвета и тапочки похожего оттенка, и компания верного пса средних габаритов, который облаял Билли в первые две секунды, делают её настоящим определением слов «американская мечта».       Она фыркает, когда слышит очередную дурацкую шутку из его уст, улыбается, когда он находит нужную информацию в учебнике и под конец работы даже позволяет себе положить от усталости свою голову на его плечо.       И это ощущается по-настоящему волшебно, потому что Бэтти Херринг, которая разрешала до этого держать себя за руку максимум, сейчас лежит на его плече, тихая, скромная, милая и уязвимая.       Она напоминает маленького беззащитного котёнка и Харгроув клянётся всем на свете, что если она позволит, то он реально будет сдувать с неё пылинки.       — Дерьмо, — произносит Херринг и это разрушает всю атмосферу, а которой пребывали они до этого.       Она слышит шум машины из окна и понимает, что эта машина принадлежит лишь одному человеку.       Джеку.       Она спускается вниз, мысленно надеясь, что её мать и её придурковатый дружок ещё не успели накидаться до состояния невозможности говорить, ведь они всё-таки как-то ехали с ресторана до дома. Следом за ней спешит Рэй, её пёс, а за ним уже и Харгроув.       Он встречает её родителей в прихожей, когда только спускается по лестнице и сразу же понимает, что что-то здесь не так.       Потому что Элизабет Херринг уже не выглядит, как милая девушка, в её по-настоящему пустых светлых глазах, которые она закрывает своими бледными руками, в её позе, в её плаче он читает страх и боль.       Элизабет Херринг страшно. Его Элизабет страшно и кто он, блять, такой, чтобы не остановить все это ебаное безумие, которое вызывает у девушки лишь боль?       Её отец тормошит её за плечи, словно тряпичную куклу, приговаривая какие-то мерзкие слова наподобие «куколка Бэтси, чего же ты плачешь?», мать смеётся и сейчас она не кажется очаровательной женщиной лет сорока.       Сейчас она выглядит отвратительно. Мерзко. Грязно.       — Отойди от неё, — говорит Билли и все внимание переводится на него.       Он видит слёзы в её глазах и читает по губам короткое «не надо», но потом слышит «шлюшка Бэтси, познакомишь нас со своим рыцарем?» и слетает со всех своих внутренних тормозов.       Потому что никто, никто, блять, не смеет называть Элизабет Херринг этим противным словом.       Удар. Его кулак проехался по челюсти мистера Херринг и тот, кажется, падает. Билли чувствует запах крови, пота и алкоголя.       Ещё слышит мерзкий голос матери Бэт, которая просит их всех убрать и оторвать Харгроуву руки, слышит собачий лай.       А ещё ощущает её прикосновения. Бэтти буквально выталкивает его со всей силой, которая только возможна, на улицу.       А ещё она кричит. Ругается.       — Я ненавижу драки, Харгроув, не-на-ви-жу! Какого черта ты их устраиваешь в моём доме?       А Билли хочется объяснить, что это невыносимо, слишком невыносимо и сильно больно — видеть её слезы и слышать, как её мерзкий папаша называет её подобным образом. И даже если она смирилась и привыкла, то он не собирается мириться с подобным.       Ещё ему хочется сказать, что она в этом чертовом Хоукинсе самая светлая и что её должны любить, а не обзывать, не бить, не трогать так, как будто она шлюха или кукла — не меньше.       Но он слышит лишь слово «ненавижу» и чувствует не победу и благодарность, он чувствует лишь, что облажался. Он чувствует вину. Кровь на его пальцах и её слова «уходи, Билли, уходи!» ещё сильнее об этом напоминают.       Он ни черта не понимает, но чувствует, что не защитил её от боли, а лишь усилил её, добавил.

***

      Через два дня они сдают проект по биологии, тот, который готовили вместе в её доме и он чувствует, что эта пустота в её глазах и этот ровный голос съедают его изнутри.       Ему искренне хочется плюнуть на все правила, хочется обнять её и увезти. В тот день, стоя у школьной доски, читая заготовленную речь, которую вчера она передала ему через Тэмми, он впервые задумывается о том, что Хоукинс не её город.       После биологии в школьном коридоре её поджидает, разумеется, верный друг прилипала-Харрингтон и смотря на то, как она улыбается другу, словно бы он только что рассказал очуметь какую классную новость он понимает одну вещь.       Он облажался.