You're the Only Good Thing in My Life.

      You don't ever have to be

stronger than you really are

when you're lying in my arms.

      Содранные со стены плакаты, разбросанные вещи, мятая и теперь уже грязная красная рубашка Билли, которую он, кажется, так и не успел надеть и он сам, мирно спящий на своей кровати.       Небольшие ссадины, мелкие и крупные порезы на его голом торсе (он из-за этого никогда не раздевался перед ней?) и, кажется, что около тысячи синяков.       Билли Харгроув больше похож на одну сплошную гематому, чем на самого себя.       Неужели есть кто-то, кто сильнее его? Кто-то, кто может напугать его за одну секунду, кто-то, кто буквально готов его тело разорвать на куски? Кто-то, кто больше похож на дьявола, чем на человека?       Элизабет стоит перед его лицом на коленях и аккуратно проводит своей рукой по его щеке, на которой в буквальном смысле застыли недавние слезы.       Такой грозный и сильный человек в обычное время, сейчас её парень казался таким маленьким и беззащитным мальчиком.       Мальчиком, которому не хватало тепла. А ещё любви. Ласки и понимания.       Чувствует ли он сквозь сон её прикосновения? Чувствует ли то, как она проводит своими руками, словно бы пытаясь забрать этими движениями всю его боль, по его груди?       — И долго ты здесь? — он морщит свой нос, а некоторые пряди на лицо падают прямо на лицо, закрывая ему возможность рассмотреть её, отчего он, конечно же, хмурится.       — Я только приехала, меня подвез Стив. Билли, мы волновались, я волновалась.       Ему хочется провалиться сквозь землю, пройти через все круги ада и, возможно, даже пережить все то, что было сегодня утром, лишь бы не встречаться с её серыми заплаканными глазами.       Она волновалась. Его Бэтти Херринг волновалась. Достоин ли он этого?       Имеет ли он право сейчас лежать перед ней в подобном состоянии, которое очевидно говорит за него самого, что он — не защитник, черт возьми, он — лишь маленький мальчик, который боится собственного отца и его побоев?       Его миссией было защитить её, но сейчас он лишь стыдливо знакомит её с ужасами жизни, которую ему приходится проживать.

***

      Конечно же, Стив Харрингтон был против отношений своей лучшей подруги и того, чье имя лучше не произносить в его присутствии.       И конечно, Бэтти казалась достаточно счастливой, а Билли, кажется, даже стал чуть поспокойнее, но что-то подсказывало парню, что проблемы ещё впереди.       Что, если он её бросит?       Что, если он разобьёт её сердце?       Покалечит ей душу?       К тому же, Херринг отдалилась от него. Всё, что он имеет теперь — это лишь несчастные разговоры с ней в столовой или в коридоре, не более, да и в это время рядом постоянно был рядом Харгроув, поэтому, разумеется, Харрингтон не мог касаться каких-то достаточно важных тем.       Она не каталась теперь в его тачке, они не раскуривали одну сигарету на двоих, не ходили по выходным в кино и что уж тут говорить, Стив не ощущал себя хоть какой-то частью её жизни.       Нормально ли это?

***

      Бэтти Херринг знала о Билли Харгроуве всё. Ну или практически всё.       Она знала, что он любит, когда холодными вечерами она прижимается к его груди особенно сильно или же, когда она тянется на носочках, чтобы поцеловать его.       Она знала точно, что он терпеть не может биологию, а ещё физику и что ему правда нравятся разговоры о книгах, правда не в школе, дома, когда его рука покоится у неё на животе, а она лежит на его груди и что-то бормочет, восхищаясь стилем Джейн Остин или Шарлотты Бронте.       Она знала, сколько времени у него уходило на то, чтобы придать своим волосам более-менее человеческий вид и во сколько ему приходилось вставать по утрам, чтобы за час до занятий приехать и ещё минут пятнадцать подождать в машине, потому что никакие «Херринг, я тебя когда-нибудь прикончу» на неё не действовали.                    Элизабет Херринг не знала только одного и это незнание заключалась лишь в том, что Билли пропустил сегодня все занятия и она точно знала, что причина веская.       Он не пропускал занятий. Никогда в жизни.       И она точно знала, что ей следует выяснить, что происходит и почему же. И помочь ей сможет только один человек.       — Пожалуйста, Стив, ты должен мне помочь.       Стив Харрингтон недолюбливал Харгроува. Конечно же, Херринг это знала. Хотя нет, не недолюбливал. Ненавидел. Желал ему самого худшего. Вот это уже ближе подходит к правде.       — Во имя нашей дружбы, Стив. Если она что-то значит для тебя, — она аккуратно подходит к нему и точно знает, каким будет его ответ.       «Херринг, садись в машину, мы идём искать твоего несносного дружка».

***

And honey, you don't ever have to act cooler than you think you should,

You're brighter than the brightest stars.

      — Как я это называл? Мерзкие отцовские шуточки, — спустя пол часа Херринг смогла найти в доме Харгроува различные средства для обработки ран и принялась за такое теперь уже привычное дело для неё.       — Он — урод, Билли, настоящий моральный урод. Какого черта он себе позволяет?       Ей хочется добавить, что понятно, почему его мать когда-то сбежала от всего этого ужаса, а ещё хочется добавить, что понятно, почему она тогда не забрала его с собой.       Что, если бы этот деспот потом нашёл их? Если он готов разорвать своего сына сейчас, которому уже восемнадцать, то что он сделал бы с женщиной, которой не больше тридцати и их шестилетнему сыну?       Но она смотрит в его глаза, в эти потрясающе красивые, волшебные глаза цвета океана, сёрфинга, неба и Калифорнии, конечно же, Калифорнии и лишь притягивает его тело ближе к себе, позволяя буквально упасть на неё сверху, вдавив в кровать.       Отчаянно.       Нежно.       Бэтти хочется всеми своими действиями дать ему понять, что она, видит Бог, всегда будет рядом с ним.       И уж точно ему не стоит скрывать правду. Даже столь ужасающую правду.       — Я здесь, Билли, я рядом. Ничто в этом мире не изменит этого.       В этот момент Билли Харгроув делает заключает следующее в своей голове: Элизабет Херринг — ангел во плоти, чудо и, о Боги, что он сделал в прошлой жизни, что в этой ему посчастливилось её повстречать?       — Ты — ангел, ты знала это?       Улыбка. Его улыбка что-то делает с ней невообразимо приятное, что-то, отчего все тело обдаёт жаром, что-то, из-за чего где-то в районе грудной клетке разливается тепло.       Его руки сжимают её бедра, скользят по ткани штанов. Его взгляд, взгляд этих волшебных глаз, следит за её мимикой. Ощущения похожие на то, что они проходили раньше, но дальше они никогда не заходили, потому что, кто бы мог подумать, но для Билли было важно, чтобы первый раз Херринг прошёл в самой подходящей атмосфере.       Его руки блуждают по её телу и ей кажется, что если это, конечно, возможно, её оргазм настигнет Бэтс только от его касаний её тела через одежду.       Она не помнит, что было дальше, будто все это было в непонятном пьяном угаре или каком-то тумане. Помнит его поцелуи, вопросы о том, все ли хорошо, правильно ли он делает, точно ли она согласна, помнит её отчаянные стоны, а ещё крики согласия. Помнит, что в какой-то момент её тело показалось ей самой настолько наэлектризованным, что одно движение и она разорвётся на тысячи ярких вспышек.       Помнит, как в какой-то момент она и правда взорвалась, помнит, как их лбы соприкоснулись, помнит, как почувствовала себя не только желанной, но и любимой. По-настоящему любимой.       Помнит, как в окне она увидела макушку Харрингтона (потому что окно осталось открытым с тех пор, как она залезла в комнату к Билли), а после услышала его глупый вопрос о том, «все ли в порядке, ребята», а после она помнит их смех, потому что пока они были здесь и занимались любовью, он сидел в машине и, наверное, ждал знака от неё.

***

You're scared to win, scared to lose,

I've heard the war was over

if you really choose

the one in and around you.

      Когда она лежит у него на груди, а его руки путаются в её волосах, Элизабет хочется поблагодарить (разумеется, это желание длится не дольше двух секунд, потому что такие люди, как они, не заслуживают ни любви, ни уважения, ни уж тем более благодарности) Кетрин и Нила за то, какие они отвратительные родители, ведь очевидно, что хорошие на их месте не позволили бы девушке переночевать у Харгроува.       — Билли, то, что я говорила ранее... Я имела ввиду, что я правда буду рядом.