You're the Only Good Thing in My Life.

Get your motor runnin',

head out on the highway.

Lookin' for adventure

and whatever comes our way.

       Автомобиль Билли мчится по дорогам Хоукинса так быстро, что Бэтти кажется, что вот-вот, пара секунд и они обязательно разобьются. Их тела смешаются с запчастями шевроле, а его жгучая кровь и её размазанная помада придадут чуть больше драмы в их историю. Про них обязательно бы написали в местной газете, а потом возможно взяли бы интервью у родителей тех людей, с которыми им приходилось жить, друзей и может быть даже учителей.       Харгроув выглядит сосредоточенно, костяшки рук побелели от того, настолько сильно он вцепился в руль и Бэтс искренне пытается не волноваться на этот раз, хотя то, насколько стремительно меняются пейзажи за окном машины, её, конечно же, пугает.       Проходили уже такое.       Ему нравится скорость.       Ей нравится, когда он спокоен.       Пусть и находит это самое спокойствие вот так, через драйв, скорость, возможность разбиться.       Они едут в неизвестном направлении, она привыкает к их скорости, потому что она всегда была их, не его, не её, а их и романтично оглядывается на возлюбленного, сравнивая его одновременно с двумя героями любимой ленты «Беспечный ездок» Уайаттом и что до жути банально, но с Билли.       Свобода и дикарство, они были не способны жить в мире, где правила создавали не они сами и это все напоминало ей её Билли, который сейчас мчал со скоростью света.       Оборвется ли их жизнь также, как оборвалась она у второго героя фильма, с кровью и на дороге или им повезёт и они просто свернуть куда-нибудь и переночуют сегодня в машине?       Честно говоря, Элизабет совершенно это не заботило. Нет, конечно же она не хотела умирать в таком раннем возрасте, но все же что-то определённо есть в том, чтобы — увидеть напоследок его прекрасные голубые глаза, напоминающие ей тот мир, который она никогда не видела и могла наблюдать лишь на его лице, а не белые стены или противное лицо женщины, которая зовётся её матерью.       Она напевает дебютный хит рок-группы Steppenwolf, который звучал в том фильме и мечтательно смотрит то на дорогу, то на Билли.       Ей нравилось все.       И плевать, что будет дальше.

Yeah, Darlin', go make it happen

take the world in a love embrace…

      — Я же не байкер, куколка, — смеётся Харгроув и ей правда кажется, что в этот момент стоит умереть, хотя бы ради и во имя его улыбки.

Like a true nature's child,

we were born, born to be wild!

We can climb so high,

I never wanna die.

***

      Он стоит, облокотившись на капот своего верного камаро и при свете луны больше кажется ей похожим на Аполлона, чем на простого человека.       Ему могли бы поклоняться люди в Древней Греции, что уж говорить, ему поклонялись и поклоняются до сих пор в старшей школе Хоукинса, но Бэтс определённо льстит тот факт, что не все так просто и что сейчас он с ней, а не с ними.       Что он не просто король, а мальчик с раненым сердцем и покалеченной душой и что этот секрет он доверяет только ей, в ответ получая её тайны.       Он закуривает сигарету и бросает чуть позже пластинку жвачки в рот («потому что, детка, жвачка и сигареты — это вкус свободы»), смеясь, что она наблюдает даже за этими незначительными действиями.       Потом по-хозяйки кладёт свою руку ей на плечо и придвигает чуть ближе к себе. Им не нужны слова, в тишине и при свете луны они не молчат, разговаривают их души.       Делятся своими тайнами.       Вместе плачат и вместе смеются.       Они до боли одинаковые, до восхищения и ужаса похожи, что иногда слова не имеют значения, все понятно по взгляду. Им не нужно думать, как построить следующее предложение или же о чем следует умолчать, достаточно показать шрам или свежую царапину на своём теле, как тут же увидишь точно такую на другом. Таком родном и знакомом теле.       Их связь пугала. То, насколько сильно они привязались друг к другу за последний месяц заставляло их самих верить, несмотря ни на что, в чудо, в светлое будущее, в то, что они обязательно оба вырвутся из этой дыры, из этих оков.       Растворяясь в романтике сигаретного дыма, жвачки со вкусом мяты и его таких нежных рук, которые так крепко её обнимают, она обдумывает его слова.       «Может уедем, а? Я, ты, мой автомобиль и ну может быть твой пёс. Просто, блять, кому мы здесь нужны? Твоей вечно пьющей матери? Или моему папаше-тирану?»       Он знает её ответ. Конечно же он знает. Знает точно и наверняка.       Такие вопросы не нуждаются в ответах. Особенно, когда они так предсказуемы.       Херринг смотрит в глаза-океаны ровно половину минуты, потом отворачивается и оглядывается на местность, которая их окружала.       Променять это все, насколько знакомое, до боли изученное на что-то новое, непонятное и чужое?

***

      «Дорогой Стив, Если ты читаешь сейчас эти строки, то, возможно, наш план с Билли и правда оказался неплохим и мы сидим в его шевроле и мчим в сторону Калифорнии. Я знаю точно, что ты уже мысленно назвал меня дурой, а его — полным кретином и придурком, наш план — тупой идеей, которая не требовала на самом деле реализации, но спешу тебя заверить: я счастлива. Я честно не знаю, что будет дальше и может быть, если бы я осталась в Хоукинсе, меня ждала бы более стабильная жизнь, но сейчас, когда я пишу это письмо и в тот момент, когда я буду ехать в столь привычном мне уже автомобиле, я думаю, меня одинаково сильно будет переполнять ощущение счастья. Это счастье, конечно, смешано с горечью расставания (в первую очередь, с тобой, потому что ты — первый близкий мне человек в этом городе) и страхом неизвестности, но оно искрится золотым цветом и разливается невероятным теплом в груди. Я не имею понятия, что будет дальше, но если у меня получится отправить тебе нормальное письмо, пожалуйста, прошу тебя, Стив Харрингтон, никому не говори наш адрес. Пусть это будет тайной, которую унесут с собой ты и ветра Калифорнии, загадочный дым Хоукинса и все то расстояние между нами. С любовью, твоя несносная подружка, Элизабет Херринг».

***

      Автомобиль мчит по шоссе ранним утром и Харгроув в очередной раз переводит свой взгляд на Бэтти. Он знает, о чем она думает и этот вопрос, повисший в воздухе, на самом деле крутится и в его голове тоже.        Что, если все получится?       А впереди лишь бесконечная дорога, тёплый ветер, не сравнимый с тем, что обитает в их городе прошлого, голубой океан, волны, которые обязательно её напугают, яркое солнце и все то, что она видела каждый раз, когда всматривалась в его глаза.

Everything is wrong, but it's alright,

You′re the only good thing in my life.