Одного поля ягоды

3 апреля 2017, понедельник — Дин Винчестер? Снова ты? — с улыбкой спрашивает девушка в соломенной ковбойской шляпе, свесившись через широкий подоконник. — Я же сказал: буду приезжать каждый год, пока не умру, — хмуро отвечает Дин и щурится от сигаретного дыма. — Привет, Джо. — Надо же, мужчина, который выполняет свои обещания! Ищи меня в шестом! — Джо спрыгивает с подоконника, придерживая шляпу, и пропадает в своем кабинете. "Харвелл все еще милашка", — думает Винчестер, но одергивает себя, вспоминая прежние неудачные попытки с ней сблизиться. Джоанна Бет Харвелл — дама, которой палец в рот не клади — откусит руку по локоть, и кроме дружбы с ней рассчитывать не на что. Говорят, один счастливчик в прошлом году все же смог вытащить девушку на свидание, но оно не зашло дальше прогулки по побережью и разговоров о работе. Игра в любом случае не стоит свеч. Дин тушит сигарету об урну и засовывает окурок в банку от пива на вершине мусорной кучи. Открыв дверь в обшарпанный офис, он проходит в темное административное крыло, непривычно пустое, но в какой-то степени родное. На пороге шестого кабинета Дин останавливается, увидев, что Джо крутится перед зеркалом около окна. — Ради меня прихорашиваешься? — язвит он, присаживаясь на деревянный стул у двери. Смутившись, Джо оставляет в покое свои пышные светлые локоны, подбегает к Винчестеру маленькими шажочками и обнимает его за плечи. Без шляпы Харвелл кажется слишком хрупкой и маленькой. — Я скучала по твоему невинному флирту. Ты бы знал, как мне надоели местные мигранты и стариканы... — Смени работу. Ты живешь в долбаной Калифорнии, найди себе какого-нибудь перспективного актера или композитора. — Очень смешно, — Джоанна хмурится и отходит к своему громоздкому деревянному столу, словно пытаясь за ним спрятаться. — Ты же знаешь, что я навеки привязана к этой плантации. — Говоришь как настоящий наркобарон, — усмехается Дин. Джо драматично вздыхает и падает на стул. — Ах, если бы. На сколько месяцев ты приехал? — На один. В этом году не особо хочется коптиться на солнце. — Так, родной, если ты не останешься хотя бы на четыре месяца, я позову маман, чтобы она тебя как следует… переубедила, — Харвелл улыбается и достает из ящика стола ручку. Что-то она сегодня слишком много улыбается. — Давай попробуем еще раз. На какой срок вы к нам приехали, мистер Винчестер? — На один месяц. Перестань уговаривать меня гробить здоровье низкооплачиваемым трудом, — ворчит Дин и встает, хватая стул за спинку. Усевшись напротив Джо, он по-хозяйски облокачивается на стол и выхватывает у нее ручку. — Давай договор. — Останься хотя бы на три, — канючит подруга. Винчестер поджимает губы и мотает головой. — Хорошо, родной. Заключай договор на два, и тогда я соглашусь с тобой поужинать. — Вот так просто? — Вот так просто. От неожиданного предложения брови Дина ползут вверх. С чего бы девушка, отшивающая каждого мужчину на своем пути, вдруг заинтересовалась его персоной? Глупая влюбленность в друга детства отпустила Джо еще несколько лет назад, когда он начал активно встречаться со студентками, влипая в мелкие рабочие скандалы. Бросив взгляд на календарь с лошадьми, висящий напротив, Винчестер оценивает свои возможности. — Что скажешь, Дин? Решайся быстрее, пока я не передумала, — давит Джоанна. И Дин решается. — К черту все. Давай договор на три месяца. Уже через минуту он сидит и изучает бланки, необходимые для трудоустройства. Этим могла бы заняться и Джо, но сегодня хочется самостоятельно преодолеть бумажную волокиту. Дин замечает, что почасовая оплата выросла, и усмехается. Будто жалкие два доллара могут на что-то повлиять. Заполнив все бланки, он переходит к договору, находит графу "сроки работы" и пишет размашистым почерком "три месяца". — Погоди… Раньше я заключал договор с другой компанией. В этом году вы что-то изменили? — Ну… да, у плантации теперь другой полноправный владелец. Мама решила купить большой дом и открыть новый бизнес на старости лет, так что вечером ждем тебя в баре "Дом у дороги", а договор ты заключаешь с мистером Новаком. — Ясно. Давно пора. Что еще здесь изменилось? — Мистер Новак топит за экологию, поэтому планирует сокращать территорию для высадки. А еще собирается купить какого-то робота, чтобы нанимать меньше рабочих. Как тебе такое, Дин Винчестер? — Очаровательно, — Дин ставит подпись и хлопает ладонью по худой стопке документов, незаметно заглядывая в декольте собеседницы. — Хорошо быть механиком, правда? Я смогу чинить дурацких роботов, даже когда ими заменят и тебя. — Я незаменима! — Это неоспоримо. Ну, показывай мне бараки. Вы же не снесли к хренам бараки для рабочих? — Нет, блять, ты будешь спать в машине. Пойдем, проведу тебя в твои ненаглядные бараки, — Джо со вздохом поднимается из-за стола. — А, чуть не забыла. Чак, то есть, мистер Новак, ввел систему безопасности. Теперь вход на поле только по карточкам, как в Макдоналдс, чтобы контролировать рабочих. Она наклоняется, позволяя Винчестеру хорошенько рассмотреть все, что его интересует, и достает из ящика белую пластиковую карточку с магнитной лентой. Протянув ее Дину, Джо скрещивает руки на груди, наблюдая, как он изучает новый пропуск. — Умно, — Дин пожимает плечами. — Знаешь, я вдруг понял, что так тебя и не обнял. — Бог простит. — О, я так не думаю, — бурчит Винчестер и крепко обнимает подругу детства, взъерошивая волосы на ее макушке горячим дыханием. — Рад видеть тебя, малышка. — Я тоже рада тебя видеть, — шепчет Джо.

***

Проходя мимо аляповатых бараков мексиканского района, покрашенных в разные оттенки оранжевого, Дин со скепсисом пялится на дешевую красную черепицу. Кажется, у нового хозяина плантации бзик на дома в испанском стиле, как виллы богатеев в Руньон каньон. Это забавно, учитывая, кто именно будет жить в бараках. Да и комнаты наверняка не отделаны. Эллен всегда экономила на ремонте, оставляя внутри серые стены, вряд ли Новак поступает иначе. — Джо, сколько процентов мигрантов в этом году? — тихо спрашивает Дин, косясь на мексиканские семьи, проходящие мимо. — Больше шестидесяти. — А студентов? — Не больше пятнадцати. Еще не сезон, молодежь приедет ближе к лету. — С каких пор вы делаете упор на нелегалов? — Винчестер останавливается, чтобы пропустить погрузчик, везущий огромные ящики с клубникой на склад. — Мы — ни с каких. Это все Чак, — Джо фыркает и беспардонно вытаскивает пачку сигарет из заднего кармана его штанов. Дин вздрагивает, но прощает эту маленькую наглость. — То есть, вашу богадельню выкупил чувак по имени Чак и начал делать здесь все, что придет в голову? Почему Эллен сразу не объяснила этому гению, что не нужно страдать херней? — спрашивает он, пока девушка достает сигарету и снова лезет в карман, на сей раз, за зажигалкой. — Потому что Чак теперь главный. Незачем к нему лезть лишний раз. Спасибо, что хотя бы разрешил мне сохранить рабочее место, так-то он на все управляющие должности посадил своих сыновей, — с грустью в голосе сообщает Джо. Когда сигарета начинает тлеть от первой затяжки, она возвращает пачку и зажигалку в карман Винчестера. — Забей на Чака. Новаки — странная семья. Не связывайся с ними, тогда все будет в порядке. Давай, шевели булками. Немного запыхавшийся Дин закатывает глаза, когда Джо кивает в сторону узкой деревянной лестницы среди кустов. "Опять буду жить на верхотуре", — ворчит он про себя, утешаясь лишь видом подтянутой фигуры подруги. Любой накачает такую классную задницу, если будет целыми днями бегать по обширной территории плантации. Поднявшись по хлипким ступеням, Винчестер выходит на широкую дорогу, рядом с которой выросли рыжие бараки поменьше, поаккуратнее. — Ты будешь жить здесь, в обновленном "белом районе", — Джо машет рукой неприятному на вид парню, сидящему на лестнице одного из бараков. — Кстати, никогда его так не называй, это расизм. — Но ты же сама назвала… — Потому что так говорит гребаный расист Новак. Уже приелось. Хватит о грустном, лучше посмотри направо: вот на этой площадке ты можешь застолбить местечко для Импалы. Я поселю тебя в четвертом бараке, видишь домик напротив парковки, прямо около душевой? В нем еще никто не живет, так что насладись одиночеством, пока можешь. В каждом доме по четыре комнаты на двоих человек. Я, конечно, буду стараться селить всех подальше от тебя, но однажды лафа закончится. — Белые граждане больше не горят желанием собирать клубнику за бесценок? — усмехается Дин, подходя к крайнему бараку первой линии с большой черной цифрой четыре. Домик действительно пуст, около двери нет обуви и даже пластикового столика с зонтом, как напротив некоторых других жилищ. Джо пинком открывает дверь и ведет спутника в конец узкого коридора. — Все вопросы к Чаку, Дин. Я сама не понимаю его стратегию. Главное — не будь расистом, иначе я отменю наше типа свидание, — угрожает она, доставая из кармана увесистую связку ключей. Видимо, на плантации сейчас и правда живет не очень много рабочих. Отцепив от кольца ключ с биркой "4/4", Джоанна открывает дверь и показывает Дину душную комнату с небольшим окошком в торце. У стены стоят только две дешевые кровати и два деревянных стула. — Новак еще и жадный? Где сраная мебель? — возмущается Винчестер, проходя внутрь и осматривая голые серые стены. — И почему шлакоблок? — Дин! — Окей, Джо, ты ничего не знаешь. — Хороший мальчик, — улыбается Харвелл. — Ну, ты можешь пока устраиваться, матрасы и белье лежат на складе, сам знаешь где, а я побегу в офис, мало ли… — Беги, я разберусь, — Дин обнимает ее, на этот раз, крепче. — Я скучал. — Я тоже. — Маме привет. — Звучит как плохая шутка, — замечает Джоанна. Дин поправляет ее шляпу, съехавшую во время объятий, и снова оглядывает комнату. — Ладно, Джо, иди уже, пока Чак тебя не отшлепал.

***

Оставшись в одиночестве, Винчестер вздыхает с облегчением. Хорошо, что Джо смогла устроить его в пустой барак, это дает некоторую свободу. "Ты еще узнаешь, как хорошо иметь знакомства", — говаривал покойный отец, и сейчас эта фраза стучит в висках, нагоняя на сердце тоску. Конечно, Дину хотелось бы иметь более выгодные связи, но свой собственный барак около всех необходимых удобств — отличное начало. Осталось перегнать машину на парковку, сходить за бельем и придумать, у кого стащить мебель. Первые два пункта Винчестер выполняет за полчаса. К наступлению сумерек жилой район неподалеку от клубничной плантации обретает вторую жизнь: работники возвращаются домой, начинают гудеть, возиться с детьми и греметь кастрюлями. Дин к этому привык. Издалека слышится заунывное пение и звуки расстроенной гитары, значит, мексиканцы уже начали вечерний концерт. Дин не хочет знакомиться с соседями из других домиков, а просто наблюдает за ними из окна в коридоре. Все кажутся слишком яркими или громкими, вряд ли с ними можно поговорить о чем-то интересном. Сплошной молодняк. Вдруг голову посещает отличная мысль. Винчестер выбегает из барака и рассматривает полупустую парковку, пытаясь провести анализ по автомобилям. Субару, Тойоты, два питбайка — ничего интересного. И где старые раздолбанные маслкары, где машины, которые уважает Дин? Немного разочаровавшись, Винчестер знакомится с парнем, которому Джо махала рукой. Его зовут Брэди, он очень болтлив, но скучен. А еще ездит только на велосипеде. Дин не понимает, как этот наивный парень дожил до двадцати двух лет, и решает не заводить с ним близких отношений, опасаясь, что тот по глупости может втянуть его в неприятности. Или попросит однажды его защитить, если вовремя не удержит язык за зубами или член в штанах. Дину такое не нужно. Следующее знакомство происходит, когда Дин спускается по уже знакомой лесенке, созданной методом дендро-фекального конструирования. Внизу он сталкивается с крайне общительной рыжей девушкой, представившейся как Чарли Брэдбери, но после короткого разговора появляется подозрение, что ее имя вымышленное. Выдав десяток гиковских шуток, Чарли обещает заглянуть на новоселье и убегает наверх, опираясь на перила руками, липкими от клубники. Проводив девушку недоверчивым взглядом, Дин идет на звуки музыки и оказывается в мексиканском районе. Улочки набиты мигрантами, все смеются и делятся друг с другом ужином, словно в домах расположилась одна огромная семья. Но жить среди громких душевных соседей Дин больше не хочет. Лай собак, гомон детей, звон посуды — все это хорошо и уютно только до тех пор, пока не захочется спать. Мигранты всегда жужжат как рой пчел, они будут шуметь половину ночи. Джон часто ругался с Эллен, потому что соседи мешали спать его сыновьям. Среди мексиканцев мелькают знакомые лица. Сидящий на улице пухлощекий Хосе, который приезжает на плантацию уже восемнадцатый год подряд, радостно жмет Дину руку, будто они старые друзья. Наверное, в какой-то степени так оно и есть: именно Хосе двенадцать лет назад протянул Дину банку пива и сигарету, когда отец выгнал его ночевать на улицу, именно Хосе пустил его в свой барак, чтобы укрыть от весеннего холода и поговорить о том, что волнует бунтующего подростка. Оказывается, старый знакомый женился и впервые привез даму сердца на плантацию. Дину эта дама нравится, хотя он удивлен тому, что Хосе связал жизнь с американкой на десять лет младше. Или тому, что американка выбрала Хосе. В любом случае это не его дело, поэтому после недолгого разговора Винчестер желает молодоженам хороших снов и бредет в четвертый барак. Хватит с него на сегодня. Вернувшись в свое жилище, он смотрит на пустые углы, вздыхает и начинает готовиться ко сну. В постели Дин ворочается долго, тишина немного напрягает, но он рад ей, просто немного нервничает перед первым рабочим днем. 4 апреля 2017, вторник Будильник не срабатывает, поэтому Дин почти опаздывает на первую смену и очень из-за этого злится. Отдельно он злится на шумных хипстеров из соседнего барака, ведущих громкий спор о том, кто в этом году займет первое место в списке секс-символов Америки. Он находит их разговоры бессмысленными и решает не бриться, чтобы поскорее убежать, надеть наушники и заняться сбором клубники. Спустившись в рабочую зону, Винчестер с неприязнью осматривает высокий забор, выросший вокруг поля. Эллен никогда не превращала плантацию в тюрьму, она доверяла своим работникам, поэтому обстановка немного тревожит. Хотя Дин и понимает, что это хорошее нововведение. Иначе у Новака разворуют минимум десять процентов урожая. Проходная сделана на скорую руку, сколочена из старых досок. Видимо, для этого пришлось пожертвовать десятком прежних бараков. Зато на выходе стоят железные рамки, турникеты и будка с тремя охранниками, один из которых непрерывно пялится в экран — Новак поставил навороченную систему видеонаблюдения. После быстрого осмотра Дин прикладывает карту и проходит через турникет, шумно провернувшийся и оставивший лишь плохие впечатления. Все же нововведения не вдохновляют. До одурманивающей духоты Винчестер успевает несколько раз отнести полные корзины клубники к погрузчику и получить пару кокетливых улыбок от девушки, ведущей подсчет. Ее зовут Руби, но Дину это неинтересно, как и то, что она делает комплименты его плечам. Из-за жары спина начинает молить о пощаде. Джо приносит полуторалитровую бутылку воды, но ее хватает только на два часа. К вечеру жажда сводит с ума, но Дин старательно работает, как приучил отец, и думает съездить к младшему брату в Стэнфорд, раз уж и сам оказался в солнечной Калифорнии. Планы омрачает лишь то, что Сэм не берет трубку с сентября, поэтому Дин не знает, как его найти. На плантацию опускаются сумерки, но Винчестер продолжает собирать ягоды на автомате. Наверное, он смог бы работать всю ночь, но в половину девятого охрана настойчиво просит рабочих вернуться в бараки. У проходной он встречает знакомых и останавливается, несмотря на сковывающую плечи усталость и дикое желание упасть на кровать. Рик и Сальви говорят, что живут на краю мексиканского района, и приглашают Дина попробовать домашнее пиво в субботу. Дальше разговор не клеится. "И слава богу", — с облегчением думает Винчестер, торопливо поднимаясь по узкой лесенке к своему дому. Перила липкие. Около барака Дин сталкивается с Джо, которая проводит экскурсию двум миловидным студенткам, опоздавшим на заселение, и знакомится с ними. Имена девушек не откладываются в памяти, зато там навсегда останется безразличное лицо Джо, не реагирующей на активный флирт. Это немного обидно, но Дин слишком устал, чтобы переживать. Заперев барак, на случай, если кто-то рыжий все же решит устроить небольшую вечеринку в честь новоселья, Винчестер ложится в постель, планируя изучить новостную ленту, и мгновенно засыпает с телефоном в руках. 5 апреля 2017, среда Утром Дин понимает, что переоценил свои способности: обгоревшая шея чешется, спина адски болит, а ноги отказываются слушаться. Он чудом успевает принять горячий душ, радуясь тому, что живет от него в паре метров, но снова забывает набрать воду. Охранники на проходной бесят в два раза больше, чем вчера, и Винчестер опасается, что к концу рабочего контракта их возненавидит. Отдельно раздражает утреннее солнце, превращающее мозг в желе. В Канзасе климат намного приятнее. Нужно обязательно купить кепку и впредь не забывать посещать по утрам колонку. Второй день пролетает быстрее первого. Во время обеденного перерыва Дин знакомится с Руби поближе и тайком остается на складе, чтобы угоститься ее стряпней. Домашняя еда вкуснее гадких блюд из общей столовой, поэтому он решает вести себя дружелюбно, дабы не лишиться халявных ланчей. К вечеру Дин выпивает две бутылки воды, одну из них принесла Джо, другую — Руби, но жажда все равно мучает его до возвращения в барак. Сбросив одежду на пол, Дин обнаруживает обгоревшие плечи и шею и обещает себе работать только в футболке. Переборов усталость, Винчестер выходит на улицу и сталкивается с Чарли. Девушка держит в руках огромный пакет с уходовыми средствами, чем вызывает у него приступ истерического хохота ("ты хоть понимаешь, куда приехала?"), но Чарли не возмущается, а протягивает тюбик крема для загара, из-за чего Дину становится стыдно. Через пару минут ехидные шуточки превращаются в ленивые заигрывания, обломанные признанием девушки о ее ориентации, поэтому смущенный Дин забирает крем и идет в барак, стыдясь в два раза больше. К концу рабочего контракта Брэдбери наверняка его возненавидит. Дин ведь тот еще мудак. Около колонки он встречает Рика и Сальви, бодрых и веселых, словно мексиканцы не работали двенадцать часов под палящим солнцем. Выясняется, что кто-то привез чудесную траву, благодаря которой можно забыть об усталости, но Винчестер отказывается от нее и советует приятелям завязывать. Вряд ли парни послушаются, но он хотя бы попытался. 6 апреля 2017, четверг Намазавшись кремом для загара, Дин выходит на улицу и видит около барака шаткий пластиковый стол с большим радужным зонтом и пару стульев. На столешнице лежит записка, придавленная зажигалкой. "Если не хочешь стаф — вазьми хотя бы это. Сальви и Рик", — читает Дин и невольно улыбается. Теперь он сможет курить сидя, а это охренеть какой плюс. Иметь знакомства действительно полезно. Когда окурок отправляется в банку, на соседний стул запрыгивает серый кот и начинает пялиться на Винчестера огромными зелеными глазами. Сначала пушистый гость напрягает, но зверюшка оказывается ласковой и через минуту запрыгивает на колени, трется о грудь и мурчит как трактор. Дин нехотя пересаживает кису на стол и мчится по лестнице к плантации: ласка отвлекла его, что чревато опозданием. Неизвестно, как новый владелец к этому относится, возможно, пронесет, но отцовский голос в голове твердит, что Дин — безответственный придурок.

***

Винчестер уже привык работать в одиночестве, слушая тихую музыку. В марте заканчивается сбор первой волны, перед второй многие уезжают, а на третью приедет куча студентов, поэтому вторая — идеальна. Но в этом году все ощущается иначе. Во-первых, Дин до сих пор не смирился со смертью отца. Всего год назад они вместе приехали на плантацию, всего год назад работали в паре, но после окончания третьей волны Джон вернулся домой и разбился на машине. Сначала Дин думал, что потерял смысл жизни, но два разговора с психотерапевтом вроде как оказались панацеей: Дин вслух назвал себя свободным человеком и пообещал начать жить для себя. Больше всего ему понравилось, что эти разговоры оплатил младший брат. Во-вторых… Сэм. Тот самый любимый младший брат, о котором отец приказал заботиться. Получив в наследство мастерскую, Дин хотел серьезно заняться семейным бизнесом, но учеба в Стэнфорде оказалась камнем преткновения, в сентябре братья разругались в пух и прах. И это еще мягко сказано. Сэм даже не поздравил Дина с Рождеством и днем рождения. Без него плантация окончательно потеряла прежний шарм. — Привет, — говорит приятный мужской голос. Винчестер не обращает на него внимание и не поднимает головы, высматривая ягоды. Он занят, он думает. — Эй, чувак! Дин молится, чтобы обладатель чарующего хриплого голоса свалил нахрен, но через секунду чувствует, как бессмертный наглец вытаскивает его левый наушник, и вскакивает на ноги. Перед ним стоит парень, наверняка ровесник, и хмурится, прищурив голубые глаза. — Чего тебе? — вздыхает Дин. — Кота видел? — спрашивает незнакомец, протягивая руку. Винчестер нехотя жмет ее, подмечая, что парень не похож на остальных работников плантации: на его ладонях нет мозолей и липких следов, ногти аккуратно подпилены, кожа мягкая. Да и в целом он слишком красив для такого задрипанного места. "Выглядит как девчонка", — брезгливо думает Дин и втайне злорадствует, ведь его рука по запястье измазана клубничным соком и грязью. — Серого? — Вообще-то, он голубой, — оскорбленно отвечает незнакомец и ведет носом, быстро вытирая ладонь о черные джинсовые шорты. — Ну, видел. На верхней улице, около четвертого барака. На самом деле, Винчестеру немного стыдно выдавать местоположение кота, ведь это значит, что ласковое создание больше не придет. "Прости, Грей, но придется тебе снова жить с этим холеным мальчиком". — А, в "белом районе", — парень кивает и отдает Дину наушник. — Спасибо. Свидимся. Резко развернувшись, тип с очень мягкими руками уходит и пропадает в толпе хипстеров, вернувшихся с обеда, а Винчестер надеется не встретить этого странного человека никогда.

***

Но вечером Дин и правда видит загадочного незнакомца снова. К несчастью, около своего жилища. — О, привет! — кричит парень и машет рукой. Винчестер замедляется, думая, успеет ли притвориться, что живет в другом месте, но ноги сами шагают к четвертому бараку. — Привет, — безразлично говорит он, подойдя к двери, и изучает незнакомца критическим взглядом с ног до головы. Пыльные дорогие кроссовки и брендовая футболка с пятнами клубники кажутся чем-то невероятным в царстве бедняков, живущих здесь ради зарплаты в тринадцать долларов в час. — Ты видел кота здесь? — Ага. — Кто здесь живет? Дин начинает судорожно вспоминать распространенные американские имена, думая, есть ли шанс отвязаться от странного голубоглазого парня, но его рот отвечает: — Я живу. — Отлично. Если Серафим снова придет, ты можешь сообщить мне об этом через Джо или Сола с проходной? — Я даже не знаю, как тебя зовут, — фыркает Дин. Собеседник смущенно опускает глаза, но быстро приходит в себя и протягивает руку. — Кас, — он улыбается и на этот раз не вытирает ладонь, когда рукопожатие заканчивается. Винчестер лишний раз отмечает аномальную мягкость его кожи. — Дин. — Спасибо, Дин. Свидимся, — Кас разворачивается и сваливает, не дожидаясь ответа. Винчестер озадаченно смотрит, как он спускается по лестнице, стараясь не касаться измазанных соком ягод перил, и пропадает за кустами. — Воистину странный тип.

***

Открыв комнату, Дин видит Серафима, который как-то пробрался внутрь и разлегся на кровати, показывая всю свою кошачью грациозность. — Привет, Грей! — радуется он и чешет кота за ухом. В ответ слышится довольное мурчание. От ласковости этого создания у Дина подкашиваются ноги, а может, и от усталости. — Слушай, Грей… То есть, Серафим, — Дин замечает, что услышав свое настоящее имя, кот начинает мурчать еще громче, — я тебя чуть не сдал сегодня. Точнее, сдал, но не беспокойся, я тебя отмазал. Я ни за что не отдам тебя этому пидору, Серафим. После душа и скудного ужина, состоящего из шести крупных ягод и засохшего сэндвича, Дин засыпает с котом в обнимку, убаюканный громким мурчанием. — Ни за что не отдам, — шепчет он и проваливается в сон.