Одного поля ягоды

1 мая 2017, понедельник Дин решает воспользоваться предложением Джо и пообедать в ее домике вместе с Чарли. Так сказать, закрепить перемирие. Заходя в административный сектор, он думает, что стоит попробовать уговорить Харвелл в следующий раз позвать и Каса, но… Увидев ослепительную рыжую вспышку на другом конце тропы, бегущую навстречу, он замедляет шаг и ход мыслей. Как Винчестер умудрился вчера поговорить с Анной в душевой — загадка. Сейчас он плетется по пыльной дорожке, с трудом управляя ватными ногами, и улыбается как псих во время весеннего обострения. Проходя мимо, рыжий ангел одаривает Дина лишь застенчивой улыбкой, и Дин хотел бы ответить тем же, но у него не получается подобрать отвисшую челюсть. Остаток пути он чуть ли не бежит, воодушевленный удачной встречей. А потом случается десерт: Джо ловит правильный момент и говорит, что Анна попросила номер Дина из четвертого барака. Винчестер давится мясным салатом, но это от восторга.

***

Помнится, когда Кастиэль только начал собирать клубнику вместе с Дином, его работоспособность увеличилась в разы. Но сегодня это его не спасет: остаток смены окрыленный Винчестер работает настолько эффективно, что обгоняет Каса на три корзины, а тот почему-то очень на это злится. И молчит, когда слышит о влажных фантазиях относительно Анны. Новак продолжает злиться и когда ведет Дина на обрыв, показывая короткий путь при солнечном свете. Всю дорогу он ворчит про обгоревшую шею и ругает переменчивую майскую погоду, из-за чего Винчестер начинает подозревать, что соседа подменили инопланетяне. — Никто меня не подменял. Я в порядке, — уверяет Кастиэль, отодвигая ветку высокого куста, перегородившую тропинку. — Ага. Вот только из-за тучи над твоей головой я сразу вспомнил о своем дерьме. Спасибо, Кас. — Дин. — Ладно, буду играть по твоим правилам. Винчестер уже просек, что Кастиэль намеренно вываливает много информации, из-за чего собеседники доверительно распахивают души, и хочет попробовать использовать этот прием против него. Поднявшись на обрыв, он бросает рюкзак на землю и садится рядом с Касом на пенек, который сосед выкатил из кустов. — Помнишь, я говорил, что у меня есть младший брат? — Дин ждет кивка, желая убедиться, что его слушают. — Завтра у Сэма день рождения, а я неплохо так отделал его при последней встрече… До больницы, Кас. Боюсь, братишка не примет мои поздравления. Как я могу отправить подарок, если не знаю его адреса? Он даже трубку не возьмет. Опять. Скорее всего, завтра я разобью и новый телефон. — Сочувствую. — Не надо мне твоего сочувствия, я сам во всем виноват. Лучше дай зажигалку и объясни, почему ты весь день выглядишь несчастным. — Ты говорил, что Сэм учится в Стэнфорде. Я тоже провел там некоторое время и обзавелся знакомствами. Специфическими, но полезными, — тихо говорит Кастиэль, выдавливая улыбку. — Если я найду адрес, ты сможешь отправить ему письмо или посылку с подарком. Расскажи все, что ты знаешь о Сэме. А большего Дину не нужно. Он тут же забывает о печали холеного мальчика и вываливает все известные зацепки. Что Сэм живет в маленькой квартирке с кудрявой девушкой по имени Джессика, что из окон его кухни виден сад, окруженный высокими кипарисами, что каждую субботу он публикует фотографии из книжного клуба. А Новак внимательно слушает и кивает, словно ему это действительно важно.

***

Туча над головой Кастиэля так и не развеивается, но Дин перестает обращать на это внимание. Он ослеплен мыслями о том, что серая жизнь со дня на день заиграет новыми красками. "Если Кас правда сможет найти адрес Сэма, я смогу отправить ему ту ботанскую книгу про римлян, которую купил на Рождество", — думает Дин перед сном, довольный тем, что хранит подарок в багажнике и готов вручить его в любой момент. Сон длится недолго: в половину первого раздается странный шум. — Кас, иди спать, — Дин недовольно стонет, стаскивая покрывало с потной шеи. Кажется, вместе с ним на пол упал и ничего не подозревающий Серафим. — Нет, я глажу нам рубашки, — шепчет сосед. Странный шум повторяется. Теперь становится понятно, что это шипение старого утюга. — Какие рубашки в два часа ночи? — Белые, — невозмутимо отвечает Кастиэль. — Белые, блять, — передразнивает Дин и отворачивается к стене, закрывая голову подушкой. — Это был риторический вопрос, идиот. Новак бормочет что-то в свое оправдание, но его слушает лишь Серафим, вылизывающий лапу около кровати Дина. 2 мая 2017, вторник Рыжие волосы переливаются на солнце золотом, а Винчестер не может оторвать от них глаз, уже фантазируя, как намотает длинную косу Анны на кулак. Не зря Кастиэль учит его видеть красоту. Страшно представить, каким огненным теперь будет казаться секс. Анна собирает клубнику быстрыми аккуратными движениями, а Дин, глядя на нее, пускает слюни. Он ненавидит румянец, обжигающий щеки, ненавидит смущаться как мальчишка, но Анна… она прекраснее даже того, что завтра Джо начислит долгожданную зарплату. Кастиэль беспощадно вырывает Дина из нирваны одним прикосновением к предплечью. — Ты видишь нити золота, расплавленного лучами небесного светила? — спрашивает он, приковывая недоверчивый взгляд к Анне. Винчестер сглатывает и находит в себе силы кивнуть. Он обычно так просто не сдается и не показывает свои цели другим, но это же Кас. Кас все равно узнает. — Я рад, что смог открыть тебе красоту. Нравится? — Очень, — вздыхает Дин, — но я как-то переполнен или типа того. — Дин, тебе пора начать дарить кому-то любовь. Попробуй помириться с Сэмом, попробуй проще относиться к людям, разреши себе быть довольным жизнью, — серьезно говорит Новак, хмуря мокрые от пота брови. — Я пригласил Анну на свидание, помнишь? — Между свиданием и "покататься на машине" есть большая разница, — фыркает Кас, и вдруг становится очень серьезным. — Не задерживайся сегодня, мы должны привести тебя в порядок. А затем он разворачивается и уходит к грядке, над которой пыжится Мэг.

***

Дин может смириться с тем, что Кас заставил его напялить белую рубашку, но укладка в сделку не входила. Тем не менее через полчаса после смены он садится на пассажирское сиденье Импалы холеного мальчика, сегодня еще более холеного, чем обычно, и критически рассматривает себя в зеркале заднего вида. — Да красивый, красивый, — язвит Кастиэль, запрыгивая в машину. Винчестер закатывает глаза. — Вырядил меня как педика. — Тебе идет. — Сотри эту блядскую улыбочку со своего лица! — кричит Дин, хватая Новака за шею одной рукой и прижимая его налаченую голову к своей груди. Бедолага Кас даже не представляет, что его сейчас ждет. А ждет его классическое издевательство, которым Винчестер два десятка лет доводил младшего брата до белого каления. Убедившись, что Кастиэль не может выбраться, не свернув при этом шею, Дин осатанело трет его идеальную прическу ладонью и гогочет. — Дин Винчестер, я лично отправлю тебя в адский котел! — только и способен выдавить Новак, извиваясь в крепкой хватке как разозлившаяся змея. Дин не отпускает. Он злорадствует, наслаждается маленьким триумфом, пока Кас упирается ногами и пытается укусить его за руку. Спустя минуту поверженный Дин Винчестер падает на сиденье, потирая яркий красный след зубов на запястье, и шипит от острой боли. Хорошо еще, что Кас не достал свой легендарный нож.

***

Новак водит как бабулька. Дин почему-то ожидал от соседа, победившего в честном поединке, больше естественной дерзости, больше хладнокровия, но Кас превратился в плюшевого мишку, едва сел за руль. Такой стиль вождения — плевок в душу всему автопрому, лучше бы Кас ездил на велосипеде. Пейзажи проплывают мимо с черепашьей скоростью, поэтому заскучавший Дин пытается развлечься новостями про фармакологию, в которой ничего не смыслит. — Почему ты не смотришь в окно? — спрашивает Кастиэль. Его прическа уже в порядке. — Отец каждое лето возил нас по этим дорогам. Вряд ли здесь отгрохали памятники культуры или пивные фонтаны, а мелкие изменения меня не интересуют. — Я езжу по этим дорогам с начала ноября и могу с уверенностью сказать, что даже за несколько месяцев кое-что поменялось, — задумчиво произносит Кас. Дин почему-то ему верит. — Ты когда-нибудь ужинал в восточном районе? О, Дин пытался. И его выпнули из приличного заведения за неподобающий внешний вид. Вот почему Кас напялил на него свою рубашку и заставил надеть темные шорты вместо джинсовых. — Ну, я бывал там пару раз, это заканчивалось плохо, — Винчестер машинально блокирует телефон и облизывает губы, собираясь с силами, чтобы сказать то, что обычно держит в себе. — Спасибо, что погладил мне рубашку, Кас. И что вообще мне ее дал. — Я хотел, чтобы все было идеально. — Почему ты так добр ко мне? — срывается с губ Винчестера. "Блять, блять, блять, блять!". — Ты хороший человек. Ты мне нравишься, — спокойно отвечает Кастиэль, не обращая внимания на то, что его сосед резко стал нервным и теперь елозит на сиденье. — Я понадеялся, что тоже начну тебе нравиться, если покажу, кто я на самом деле. Дин ничего не понимает. Как он может нравиться? Скосить под хорошего человека он может, проверено. Если бы не мог, то никогда не занялся бы сексом. Правда, его стараний обычно хватает максимум на пару месяцев, а потом девушки понимают, во что вляпались, и бегут, но это неважно в условиях данной задачи. Важно то, что Дин не может нравиться. Он же специально выбешивает хорошего соседа, специально выбешивал отца и Эллен. Черт, Дин в порыве гнева избил родного брата, когда тот отказался реализовывать семейные амбиции, а Кастиэль называет его хорошим? Кас еще больший дурак, чем казалось в начале. — Я нарочно тебя задеваю, а тебе это нравится? — Не будь таким самоуверенным, Дин, ты меня не задеваешь. — В том-то и дело! — вспыхивает Винчестер. — Я постоянно стебусь, а тебе хоть бы хны! Ты просто конченый, Кас, я не понимаю, как умудрился довериться такому психопату. Дин рад, что машину наполняет рев мотора, заглушающий рокот его сердца. Он чувствует кривой узел, угрожающе растущий под солнечным сплетением, стягивающий пищевод и желудок и давящий на больную печень. Краснея от стыда, Винчестер поджимает губы и нерешительно поворачивается к Новаку, ожидая заслуженного осуждения. — Ты хочешь, чтобы я ответил грубостью, но я этого делать не буду, — вздыхает Кастиэль. Он смотрит вперед и выглядит невозмутимым, но пальцы, сжимающие руль до побеления, говорят Дину о многом. — Заземлись. Хоть Кастиэль и сам не совсем стабилен, он бросает все силы на то, чтобы успокоить друга. Не отрывая глаз от дороги, он кладет руку на бедро Винчестера и ловко поворачивает руль, всем своим видом показывая, что этот жест никак не влияет на дедовский стиль вождения. Внутренний Джон Винчестер на такое заземление никак не реагирует, Дин следует его примеру и даже немного наслаждается чужим теплом.

***

— Где это мы? — спрашивает Дин, захлопнув дверцу. — Почему это выглядит как Диснейленд? — Ты — ебаный ребенок, — с торжеством говорит Кастиэль. — Не пялься на шаржистов. Иди за мной. Сворачивая на зеленую аллею, украшенную гирляндами, Дин понимает, что вот так выглядит мир Каса. Сияние вывесок, уличные художники, тихие разговоры, живая музыка. Вот где он пропадает по вторникам и вот почему каждый раз одевается как на первое свидание. Даже его пидорская темно-синяя сумка через плечо идеально вписывается в обстановку. — Так тут можно материться? — неуверенно спрашивает Дин, боясь показаться глупым. — Это район хипстеров, а не богемы. Каждый пятый учится в Стэнфорде и курит крэк или траву. Здесь не нужно строить из себя приличного человека, — Кастиэль кивает в сторону странно одетых парней в тяжелых ботинках, сидящих с трубками на бортике огромного фонтана. — Но при моей невесте прошу не сквернословить. — Твоей кем? — охреневает Дин. — Невесте. Она совсем недавно открыла здесь ресторан и еще не привыкла к подобному самовыражению. Шутка за шуткой. Пока Винчестер пытается не подавится слюной, Новак хватает его за рукав и тащит сквозь ряженую толпу, стоящую у стеклянных дверей в двухэтажный ресторанчик. Дин успевает понять, что куча молодежи стоит в очереди, чтобы попасть в это новомодное заведение, а Кас ведет его туда обходным путем. Снаружи ресторанчик выглядит похожим на остальные заведения на улице: два этажа, два панорамных окна, стеклянная дверь точно посередине фасада, шершавые стены покрашены в мягкий оранжевый цвет, напоминающий о песке на дорогах плантации. Дин с надеждой смотрит на пустые балкончики. Он не хочет сидеть среди кучи людей. — Привет, Натаниэль, — доносится до него спокойный голос Новака, вырывающий из удивленного созерцания. Для уверенности, что Дин пришел в себя, Кас дергает его за руку. — Это Дин Винчестер. Мой плюс один. — Ханна будет в восторге, — хмыкает Натаниэль. Дин рассматривает его. Пухлые губы, выразительные глаза, дурацкая прическа. Этот парень похож на кого угодно, но не на начальника охраны. Тем не менее именно эта должность указана на его бейджике, и именно он стоит у дверей с пистолетом в кобуре, из-за которой топорщится пиджак. — Ханна всегда в восторге. Идем, Дин. Винчестер, за месяц привыкший к постоянному пренебрежению личным пространством, даже не замечает, что Кастиэль снова берет его за руку. Это кажется естественным. Повседневным. Дин следует за Касом в ресторан, нечаянно хлопнув дверью, и оказывается в коридоре, освещенном ультрафиолетовыми лампами. Ему хватает образованности, чтобы узнать несколько знаменитых картин, воспроизведенных на черных стенах светящимися красками. — Здесь красиво. Это Гоген? — Да. "Женщина, держащая плод". Ты разбираешься в искусстве? — удивляется Кастиэль. В фиолетовой полутьме Дину кажется, что в глазах соседа мелькнуло нечто похожее на уважение и заинтересованность. — Ну… Я читаю книги, — смущается он и тут же вываливает голую правду: — Однажды Сэм забыл учебник по истории искусств в туалете. На полгода. — Тогда ты наверняка узнаешь эту картину, — Новак взволнованно тащит его в самый конец коридора. — Это просто. Где балерины — всегда Дега, — фыркает Винчестер. Широкая улыбка Каса подсказывает, что он умиляется этому распространенному стереотипу. Значит, можно умничать дальше. — А рядом с ним… Наверное, тоже Дега. Только сзади девушки должно быть окно с уродливыми шторами, как в нашей комнате. Художник, который перерисовывал все это, явно угорает по девятнадцатому веку. — Явно, — Кас крепче сжимает руку Дина и тянет его к высоким деревянным дверям со светящимися зелеными ручками. Зал, в который ведут двери, потрясает Винчестера от кончиков пальцев до макушки. Дело даже не в том, что здесь красиво, здесь все выглядит дорого, поэтому Дин чувствует себя провинциалкой, случайно забежавшей на огонек к богатым папикам. Кастиэль же идет расправив плечи и гордо задрав нос, словно это место принадлежит ему. Куча гостей, одетых по последнему писку уличной моды, не прибавляет Дину очков уверенности. Безвольно следуя за Касом, ведомый и закрывшийся в себе, он опускает голову и критически смотрит на свои потертые белые кроссовки. Да, носки и пятки намазаны пастой, поэтому теперь не выглядят ободранными, но этот эффект продлится не дольше первой лужи. Рубашка соседа, в которую Винчестер едва влез, стоит дороже его часов. "Неуютно", — заключает Дин, затыкая Джона Винчестера, упрекающего сына за то, что он полез не в свою тарелку. Они идут слишком долго. Винчестер помнит, как поднимался по лестнице, а потом Кастиэль дернул его за руку и отвел на маленький балкончик, на котором поместился всего один стол и два дивана. И вот Дин уже стоит и смотрит на Каса, достающего из кармана пластиковую карточку с названием ресторана. — Это самое тихое место, — гордо сообщает Кастиэль. — Никто не занимает этот балкон, потому что он мой. Он выглядит так, словно личный балкон в крутом ресторане — величайшее достижение, поэтому Дин выдавливает улыбку сквозь дискомфорт и нерешительно садится на край дивана. Новак садится напротив него и нажимает на кнопку под столом. У Винчестера есть ровно тридцать секунд, чтобы насладиться видом со второго этажа, прежде чем его внимание отвлекается на запыхавшегося голубоглазого официанта, выбежавшего на балкон. — Добрый вечер, мистер Новак, — четко проговаривает паренек и выпрямляет спину как солдат почетного караула. Кастиэль улыбается. — Здравствуй, Самандриэль. Это мой друг, Дин Винчестер, он будет есть то же, что и я. То есть, то, что я заказываю обычно. — Вас понял, мистер Новак! — серьезно говорит официант со странным именем. Дин замечает, что на его бейджике по неизвестной причине написано куцое имя "Альфи". — И еще кое-что… — Кастиэль вдруг краснеет и нехотя лезет в полупустую сумку. — Вот, отправь это по адресу, который Фергус оставил сегодня утром. Раскрасневшись еще сильнее, Кас протягивает Самандриэлю книгу про чертовых римлян, завернутую в плотный прозрачный пакет. Ту самую, предназначенную Сэму. Винчестер разрывается между порывом поблагодарить соседа за заботу и желанием сломать его любопытный длинный нос. Он злится на Каса, потому что тот посмел помочь ему разобраться с проблемами, злится на себя, потому что не имеет права злиться на Каса. — Сообрази упаковку и отправь от моего имени. Все расходы запиши на второй счет, — диктует Кастиэль, не чувствуя опасности. Самандриэль кивает и скрывается за дверью. — Прости мою вольность, Дин. Я... решил, что посылку от тебя Сэм может не открыть. В этом есть смысл. — Кас, ты хозяин этого ресторана? — уточняет Дин, коряво пытаясь перевести тему, чтобы не угодить за решетку. — Нет, но могу стать им. Если Ханна станет моей женой. — Опять у тебя во всем замешаны бабы… — Ты бы предпочел, чтобы Ханна была мужчиной? — подначивает Кастиэль. — О, тебе пойдет, — фыркает Дин. Их пререкания заканчиваются, как только на балкончике появляется стройная девушка в строгом сером костюме. Одно ее присутствие делает Винчестера более спокойным и уравновешенным. "А вот и Ханна", — удивляется он про себя, смотря на быстрое приветствие Каса и его невесты, больше похожее на дружеское. — Ханна, это Дин Винчестер, — кивает Кастиэль в сторону растерянного соседа, достойного награды "маргинал в культурном шоке". — Он слишком восхищен твоим рестораном, поэтому не может ничего сказать. Будь уверена, сейчас бы он улыбнулся и протянул тебе руку. — Приятно наконец познакомиться с тобой, Дин, — улыбается хозяйка заведения и протягивает руку первая. Дин отмирает и жмет ее. Наконец? — Мне тоже безумно нравится наше оформление. Наш художник — гений. — Это точно. Можете передать ему мои восторги, — пытается быть вежливым Дин. — Я должна разобраться с гостем, устроившим скандал на нижней веранде, так что передай ему восторги сам, — Ханна подмигивает, едва заметно кивая головой в сторону Каса. Вбросив в поток размышлений Винчестера такую провокационную информацию, она улыбается, делает шуточный реверанс и убегает. Дин сосредотачивает все внимание на лице Кастиэля, опять залившегося краской. Сейчас Кас выглядит таким смущенным, таким уязвимым, словно не верит ни в одну свою картину, ни в одну анимацию. Не верит в то, от чего у Винчестера пересыхает во рту. — Так это ты рисовал на стенах светящейся краской? — Я просто выполнял свою работу… — И ты выполнил ее безупречно, Кас, — искренне говорит Дин, надеясь, что талантливый придурок не начнет оправдываться, сдавшись синдрому самозванца. Неловкий момент прерывает Самандриэль, вернувшийся с подносом какой-то странной красивой еды, достойной быть залитой в Инстаграм. Собственно, со своей порцией салата Кастиэль так и поступает. — Серьезно, Кас? Ты выложишь это в сеть? — хихикает Дин, прикрывая рот кулаком. — Я поддерживаю образ. — Кого, гламурной сучки? А меня ты тоже выложишь в Инстаграм? — Не планировал, но теперь очень хочется, — шепчет Кастиэль и хитро улыбается, смотря на Дина таким хищным взглядом, словно планирует поужинать им. Следующие полчаса Винчестер сидит как на пороховой бочке, ожидая обещанного подвоха. Сначала он замечает, что Кастиэль исподтишка делает фотографии, и тогда эти диверсии удается сорвать, но несколько раз он слишком увлекается разглядыванием прохожих и не успевает закрыть лицо.

***

Отодвинув тарелку, в которой недавно было блюдо со странным названием и щупальцами, Дин откидывается на спинку дивана и довольно вздыхает. Весь ужин он молчал, лишь стонал, смакуя халявную пищу, поэтому теперь начинается время откровенных разговоров. — То есть, Чак хочет, чтобы ты женился на Ханне, но вы — просто хорошие друзья? — Винчестер немного оттягивает ремень, чтобы не сдавливать живот. — И ты чисто по-дружески помогал ей делать здесь ремонт? — Именно. Вот так и появляются чеки из строительного магазина, — кивает Кастиэль. — Хорошо, со вторниками разобрались. Ты здесь и по четвергам? — Нет, по четвергам я езжу играть. — Ты становишься все интереснее и интереснее. — В тебе говорит Кьянти. — Так где ты тусуешься по четвергам? — Отвести тебя туда я пока не смогу. Но постараюсь, если это важно. Скажем так… Там обитают не самые гостеприимные люди, которые помогли узнать адрес твоего брата. Дай мне время, — вздыхает Кастиэль. То есть, доверив Дину важную часть своей жизни, он только что пообещал доверить еще одну. Сегодня он на удивление разговорчив и эмоционален. Нет, Кастиэль может болтать без умолку в любое время дня и ночи, но сегодня он показывает Дину те вещи, которые обычно оберегает от остальных людей. Нельзя сказать, что Винчестеру не нравится происходящее. Во-первых, несмотря на кокетливое ворчание, он вполне доволен сегодняшним вечером, потому что не так уж и часто выбирается куда-то дальше тухлых канзасских баров. Во-вторых, дискомфорт все же не мешает ему с интересом разглядывать контингент на летней веранде. В этом плане Дин как любопытный ребенок, возможность наблюдать за разношерстными людьми для него очень важна. В-третьих, доверие Каса чувствуется как теплый дым костра, сгущающий воздух. Это приятно. Весь этот ресторан с тупым названием "Grace" — воплощение личности Кастиэля Новака. Даже чудовищные черные шторы на балконе. Кас сделал это место, оно пахнет как он, ощущается как он, и только по этой причине Винчестер еще не свалил, сверкая пятками. — Ты красиво думаешь, — говорит Кастиэль с загадочным видом, нажимая на свою секретную блатную кнопку. — Это флирт? — лыбится Дин. — Это факт.

***

В глазах Кастиэля сверкают пьяные огоньки, поэтому он благоразумно вызывает такси и просит Самандриэля пригнать Импалу по имени Малышка к утру. Дин в это время шарахается по дворику и рассматривает молодежь, размышляя о том, почему начал приписывать себя к числу стариков. "Многим здесь не больше тридцати. Но ведь и мне не больше тридцати", — догадывается он не без помощи Кьянти и машет юркому официанту на прощание. В такси пахнет дешевым хвойным ароматизатором. Плюхнувшись на заднее сиденье, Винчестер на автомате пристегивается и запрокидывает голову. — Устал? — тихо спрашивает Кас, звеня ремнем безопасности где-то слева. — Опьянел. С тобой вечно так, — стонет Дин, — перестань угрожать моей трезвости или собирай манатки и ищи другой барак, ублюдок. — Я же знаю, что ты это любя. — Мудила, — фыркает Винчестер, награждая соседа презрительным взглядом. Каса это совсем не раздражает. Наоборот, он начинает улыбаться еще шире, будто постиг все тайны вселенной, а сонные выебоны Дина значат для него не больше, чем писк комара. — В моей сумке есть нож. Если продолжишь выводить меня, я использую его самым негуманным образом, — в шутку угрожает Кастиэль. Дин бьет его кулаком в плечо и улыбается как идиот, отворачиваясь к окну. — Ты же знаешь, что я тебе благодарен и все такое? — спрашивает он, завороженно пялясь на мерцание огней аллеи. Новак молча кивает, зная, что Винчестер видит его отражение в тонированном стекле.