Одного поля ягоды

3 мая 2017, среда Он ощущает пустоту и тревогу всю жизнь. Эти гадкие вещи отравляют восприятие. Иногда он так увлекается игрой с ассоциативными рядами, что даже не откликается на свое имя, из-за чего собеседники раздражаются. — Кастиэль, что тебе говорила Наоми? — громко спрашивает Мэг. Ее голос слишком строг, значит Кас снова пропустил первый вопрос мимо ушей. А Мэг не любит повторяться. — Сука говорила жрать таблетки и ходить на йогу. Отчасти этот ответ верен. Психотерапевт Кастиэля — жуткая до ужаса бабища, склонная давать бесполезные советы. Сеансы Наоми ощущаются как крошки в постели или камень, застрявший в подошве. К сожалению, Чак присватал младшему сыну именно этого специалиста, когда семейство перебралось в Калифорнию, а Кас в тот день был настолько обдолбан, что даже не понял, на что подписался. — Ответ неправильный, Кларенс. Проще всего было бы выдать ответ, который Мэг ждет, чтобы отвязаться от нее и посидеть хотя бы час в тишине, но Кас не хочет следовать советам Наоми. Даже если она и высказала пару правильных мыслей, это не значит, что стоит ее слушать. К тому же половина ее мудрых цитат нагло слизана с христианской методички. — Моя рыжая соседка убежала к объекту твоего вожделения. Давай поговорим, — не сдается Мэг. Кас знает. Именно поэтому он и отсиживается в машине, не желая ни с кем сталкиваться. В бардачке всегда припрятана пачка сигарет, сушеные яблоки, зарядники и прочая ерунда, здесь можно спрятаться, так что Кастиэль тусуется в Импале довольно часто, не давая ей проветриться от смрада сигарет. Точнее, тусовался, пока не поселился с Дином, одним лишь своим присутствием заполняющим пустоту, которую Кас чувствует вместо легких. Дин приручил Каса. Это не долгий процесс из книги Сент-Экзюпери, а крепкая связь, возникшая между двумя людьми, стоило им переночевать под одной крышей. Это два парня, которые на время заперлись друг в друге, словно мира за пределами плантации не существует. Это столкновение интеллекта и находчивости, зашоренности и свободолюбия, ведущее к неизбежному коллапсу, и… Вот он. — Теперь Дин твой… — Мэг запинается, потому что не может сказать "любимый человек". Кастиэль и сам не любит это словосочетание за многогранность и никогда не произносит его вслух, поэтому в ответ лишь коротко кивает и поджимает губы. — Ты уже сказал ему? Новак, который всерьез задумывается о вступлении в "клуб 27", и так уже жалеет о сближении с Дином, дающим мотивацию жить и действовать. Хватит того, что после его появления Кас готовит дважды в день, что превышает привычную норму готовки ровно на два. Если бы Дина не было, то были бы доставки из дешевого ресторанчика неподалеку или сердобольные партнеры из прошлого, готовые кормить Каса только потому, что он хорошо владеет своим телом по ночам. А потом был бы конец. Может быть, в первых числах июля, впритык перед двадцать восьмым днем рождения. — Трусливое молчание весьма красноречиво, — язвительно замечает надоедливая подружка. Кас хорошо знает каждое выражение ее лица и понимает по высоко поднятым бровям, что снова выпал из реальности на несколько мгновений. — Нам придется поговорить не только о его глазах и заднице, ты в курсе? Коллапс номер два выезжает со станции пиздецов и несется по путям, сбивая несчастного Новака, из последних сил держащегося за свою адекватность. И он отпускает. Он хочет сделать больно, потому что Мэг лезет во взаимоотношения, о которых ничего не знает. — Однажды нам придется поговорить о тебе и Кроули или же о твоей блядской манере одеваться, — спокойно говорит Кастиэль, натягивая гаденькую улыбочку. Сейчас он бросит на стол козырного туза. — Или о твоем вечном похудении. "В точку", — злорадствует он, видя, что Мэг меркнет за секунду. — Это не твои слова. — Меня не существует, Мэг. У меня нет личности, я — собирательный образ. Не стоит вступать в прения с тем, кто знает, как тебя обидеть. Если в начале этого разговора Кас был ведомым, то теперь он уверенно ведет и меняет тему, как хочет. В такие моменты он всегда забывает, что Мэг плывет с ним в одной лодке, готовая бросить спасательный круг, и нещадно топит подругу в ее же комплексах. Потому что может. Суперспособность причинять душевную боль сильным женщинам — сомнительный повод для гордости, но прямо сейчас Кас так не считает. — Кастиэль Джеймс Новак до усрачки любит выпечку и своего кота, — зачем-то говорит Мэг, так тихо, что Кастиэль едва разбирает слова, — был вегетарианцем, но выбрал возможность есть мясную пиццу. Был натуралом, но выбрал послать устои папули нахуй. Был приятным, но выбрал вести себя как скотина. Так вот, скотина, это значит, что у тебя есть личность, и она способна делать выбор. Выбери быть приятным, Кларенс. А теперь Кас может в полной мере насладиться яростью и на несколько секунд почувствовать себя Дином Винчестером, которого бесит, когда собеседник не потакает попыткам раздуть скандал. Желая сделать Мэг больнее, Кастиэль набирает в легкие побольше воздуха, чтобы выдать еще одну порцию бреда, и опускает глаза на свои руки. И видит, что сильно сжимает плюшевую пчелку, обыкновенно спрятанную в бардачке. Наверное, Мэг незаметно подсунула ее, пока Кас генерировал в голове порцию изощренных издевательств. Про пчелу можно сказать многое. Как минимум, что ее зовут Пчела. Кас пишет это имя с большой буквы даже в сообщениях, опасаясь, что игрушка может обидеться на неуважительное отношение. Пчела была крива и уродлива, когда новый хозяин наткнулся на нее в магазине, а теперь кажется ровной и овальной, потому что в нее добавили набивки. Одно крыло раньше болталось на нитке, а Мэг пришила его, ведь Кас не хотел протыкать кожу Пчелы иглой, потому что это негуманно. Эта пчела была с ним в рехабе, в больнице, в машине, когда он плакал после сеансов Наоми и нуждался в заземлении. — Блять, прости, — говорит Кастиэль, разжимая побелевшие пальцы, и завороженно смотрит на то, как игрушка, ставшая его талисманом, мгновенно распрямляется. Стерва на соседнем сиденье превращается в привычную Мэг. — Лучше? — с надеждой спрашивает она. Кастиэль открывает рот и понимает, что не может ответить. — Я уйду в барак. И я не бросаю тебя, всего лишь даю пространство на подготовку к важному разговору. Ты можешь прийти в любое время. Понял? Кас молча кивает, поглаживая Пчелу большими пальцами, пока его подруга вылезает из машины, тихо закрывает дверь и уходит, поднимая оранжевую пыль. Стежки на крыльях игрушки поразительно ровные. Это странно, учитывая нервный тремор Мэг. — Ты тоже думаешь, что я должен поговорить с Дином? — на секунду отпустив мысль о том, что нужно изображать взрослого, Кастиэль несколько раз надавливает на игрушку пальцами, создавая видимость, что она кивает. — Вы, должно быть, сговорились. Пчела смотрит на Каса с максимальным осуждением, на которое способны пластиковые глаза.

***

Как это обычно бывает, после злости приходит вина и стадия фанатичного вылизывания машины дочиста, потому что технически квартиры у Каса нет, а в бараке убирается Дин. Дин вообще довольно чистоплотен и хорошо справляется со всем, кроме сворачивания одежды. Уборка машины — дело десяти минут, но на днях Винчестер разворошил вещи в багажнике, пытаясь найти переходник, так что процесс получается растянуть на полчаса. Блестящие чехлы, светящиеся в темноте провода, кружка с музыкального фестиваля и набор тарелок с покемонами отправляются в прозрачный пластиковый короб со стикером "хуйня", который недавно в шутку приклеил Дин. Этот контейнер всегда был заполнен цветастым дерьмом, но сейчас набит до отказа. Мешанина из пушистого и блестящего выглядит нелепо на фоне набора отверток, древнего замызганного паяльника и пакета термоусадок, торчащих из соседней картонной коробки с инструментами, но исправлять это Кастиэль не будет. Его багажник — его правила. В качестве закрепления этой мысли Новак сдирает стикер Дина, комкает и сует в карман. В последнюю очередь руки Каса доходят до высокой картонной коробки из минимаркета, в которой хранятся чеки и купоны. Приняв решение превратить бумагу в огонь и пепел, он вздыхает, рывком открывает дверь и садится на заднее сидение, чтобы выгрести из салона чеки Ханны. Она все равно никогда их не проверяет. В любом случае единственное, что Новак купил на ее деньги лично себе — уцененный кактус с нежным голубым цветочком, торчащим среди пушистых колючек, его совесть практически чиста. Чиркнув спичкой, Кастиэль выставляет одну ногу на улицу и откидывается на спинку сиденья, чтобы прикурить с комфортом. Достичь максимального комфорта он мог бы лишь в случае замены сигареты на косяк, но пришла пора довольствоваться малым, потому что Дин не хочет жить в одном бараке с барыгой и лжецом, а Кас хочет удержать хотя бы то, что у него есть. Парковка "белого района" — рай для интроверта. Пользуясь положением, Кастиэль застолбил место под старым деревом, поэтому теперь сидит в тени и смотрит на серую птицу, истерично прыгающую по ветвям. Он чувствует себя примерно так же. Он много чего чувствует и способен представить себя на чьем угодно месте, от сенатора Калифорнии до пластикового пакета, повисшего на проводах. Птица — уровень любителя, Кас — профессионал. И сейчас он скачет по разным состояниям как птица по веткам, и не знает, зачем так поступает. — Приятель! — раздается громкий неприятный голос. Кас вздрагивает и поворачивается, пряча Пчелу за спину, чтобы посмотреть на крупного румяного парня, появившегося из ниоткуда. — Есть зажигалка? Новак хмурится, наклоняет голову и смотрит на неухоженную бороду собеседника, словно это самое удивительное, что он когда-либо видел. На несуразную серую рубаху, застегнутую лишь на две нижние пуговицы, он пялится немного дольше. — Ты бухой? — спрашивает бородач и заливается смехом, запрокидывая голову. Первая ассоциация Кастиэля — жуткие твари из нашумевшего сериала про монстров, которые открывали свои черные широкие рты с длинными языками, прежде чем отобедать человечиной. Обычно он сторонится краснолицых весельчаков, потому что они не умеют достаточно смешно каламбурить, но конкретно этого ему явно послали боги. В качестве искупления за мерзкие слова в адрес Мэг. Так что Кастиэль выбирает быть приятным и с достоинством принять наказание. — Нет, я не бухой. И нет, зажигалкой я не обладаю, — выдавливает он, протягивая бородачу спички, и морщится, когда тот выхватывает их. На мгновение появляется желание почувствовать себя этим чуваком. Кас подозревает, что подобный опыт будет не очень интересным, поэтому сдерживает порывы своей скучающей души и ограничивается чувствами горящей спички. — Слушай, брат, я приехал только вчера и обнаружил, что мой любимый барушник закрыли. Посоветуешь душевное местечко? Парень обратился по адресу: за полгода жизни на плантации Кастиэль успел поблевать почти во всех окрестных барах и знает что к чему. Но есть одна проблема, о которой бородач не догадывается — Касу он не понравился. Скажем так, Новак не хочет выдавать незнакомцу любимые дешевые забегаловки, чтобы случайно с ним не пересечься. А вот чужие любимые забегаловки выдать легко и просто: — Бар "Дом у дороги" может тебе понравиться. — Запомнил, — бородач кивает и бросает коробок Касу в руки. Картон пропитался потом, из-за чего ощущается холодным и противным. Если бы не личный кодекс ведьмака, включающий в себя вежливое общение с незнакомцами, Новак сразу же выбросил бы эту мерзость в кусты. — Спасибо, брат. Свидимся. — Свидимся, — неуверенно говорит Кастиэль, надеясь избежать этой участи. Мало того, что потный бородач не представился, что неприемлемо в приличном обществе, так он еще и использует слово, которое Кас привык считать своим. Слышать его из уст кого-то столь не располагающего к себе — пытка. А вот за то, что незнакомец не начал пляски с рукопожатиями, Новак даже благодарен. Он не любит мокрые руки.

***

Безделье убивает. Как и бесячие ощущения в ноге, все еще выставленной на улицу и периодически немеющей до боли. Ноутбук, который обычно манит к себе и шепчет "порисссуй, Кассс", кажется самой тупой и бесполезной вещью в мире, поэтому лежит на заднем сиденье, брошенный и забытый. Для работы нужен ресурс. Кассс бы порисовал, если бы не был приверженцем мировоззрения "либо идеально, либо никак". В принципе психика успокоилась, так что можно выползать из машины и думать об ужине, но Кас играет в Скрэббл онлайн и нервно поглядывает на часы. Полночь не за горами, сладкая парочка наверняка скоро вернется домой. После очередного неудачного раунда Кастиэль закатывает глаза, блокирует телефон и рывком встает из машины. Легкое головокружение намекает, что все же пора озаботиться вопросом пищи, но душа рвется на обрыв. Поразмыслив над вариантами, Новак закрывает Импалу и бредет к секретной тропинке, обнимая коробку с мусором, чтобы не жать руки, если встретит знакомых. Задача до смеха проста — спуститься по хлипкой лестнице в мексиканский квартал и пролезть через густые кусты. — О, привет, Кастиэль! А твой кот сегодня к нам приходил! — слышится радостный визг снизу. Кас натягивает фирменную улыбку Гарольда, скрывающего боль, и смотрит на Чарли, летящую по ступенькам. Через мгновение к его предплечью прижимается теплая грудь, а шею обвивают тонкие руки. Нет, Чарли несомненно хорошая, это видно по добрым морщинкам в уголках ее глаз, но она вечно какая-то неуместная. Тем более, сейчас. — Здравствуй, Чарли. Ты не могла бы отпустить мою руку? Сегодня на удивление жаркий вечер. Нельзя сказать, что Кас не входит в широкий круг ценителей эстетики девушек в открытых майках, но вечер действительно слишком душный и горячий. К тому же, Дин уже месяц ворчит о том, что Чарли — наркоманка и самозванка, которая приворожила Джо какой-то менструальной магией, поэтому в качестве проявления солидарности пришлось признать ее персоной нон-грата. — Конечно, разумеется, извини, — Чарли хмурится и отлипает от руки. Новак загорается идеей придумать средство не только против рукопожатий, но и против нежеланных внезапных тисканий. Например, наплечники с шипами. — Ты какой-то грустный, что-то случилось? Эта девушка — ходячий раздражитель. Чарли повезло, что после разговора с Мэг в голове Кастиэля перегорели лампочки и поплавились провода, иначе бы он вылил все дерьмо на нее. И посчитал бы, что так и должно быть. Но сейчас важно не размышление о вероятности того или иного, а подбор подходящего ответа, который удовлетворил бы Чарли и не заставил бы Каса лгать. Ложь он ненавидит сильнее, чем потные ладони. Ложь заставляет его ненавидеть себя. — Среда — не мой день. Блестящий ответ. Реакция Чарли подтверждает это суждение: девушка улыбается во все тридцать два, или сколько у нее там, и наклоняет голову как сова Букля. — А что скажешь насчет пятницы? — спрашивает она и хитро щурится. — Приходи к нам с Джо на ужин в восемь. И соседа своего прихвати! Этого еще не хватало. Заумная книжка, которую бесстыжие мексиканцы распотрошили на косяки, научила Каса, что приклеиваться к своему "любимому человеку" опасно. Он уже попадал на подобную эмоциональную бойню и каждый раз выходил проигравшим. Однако он ничего не может с собой поделать. И теперь, когда появляется новая официальная возможность провести время с объектом воздыхания, Кас должен сделать выбор. — Хорошо, мы обсудим столь заманчивое предложение, — отвечает он, ругая себя самыми ужасными словами.

***

Костер гаснет ближе к трем. Сразу после этого Касу звонит Кроули, судя по голосу, упоротый всем подряд. Фергус никогда не упускает шанса повеселиться, если его сварливая мамаша уезжает из города, и это именно то, что нужно Касу. Пара колких фраз, и Кроули готов к разговору. По идее, он должен быстро согласиться на встречу с Дином, красивые девушки и дорогие вещества делают его слишком добрым. — О, ты хочешь привести друга? Винчестера с плантации, да? — судя по голосу, Кроули все прекрасно понимает, поэтому вопросы задает для галочки. — Я сейчас же скажу охране, что на следующей неделе ты приедешь не один. Не то, что нужно Касу. — Почему не завтра? — спрашивает он, хмуро пялясь на единственный краснеющий в золе уголек. — Маменька на родине. Ее челядь полностью перешла в мое пользование, в том числе парочка юристов, если ты понимаешь, о ком я. Завтра меня ждут контракты, дорогой, — деловито объясняет Фергус. — Если хочешь, приезжай и завтра, но один. Мне винчестерские разборки не нужны. — Воздержусь, — вздыхает Кастиэль и раздосадованно бросает трубку.

***

Спускаясь по тропинке, окутанной кромешной тьмой и заполненной стрекотанием природы, Новак размышляет о будущем. Оно пугает. Годы идут, а проблемы одни и те же: нет жилья, нет покоя и нет стабильной работы. Допустим, жить можно в машине, Дин говорит, что это интересный опыт. Может, до осени Кас и протянет, скоро релиз игры, а студия довольно щедра на зарплаты, но потом придется искать новую работу и все же снять квартирку ближе к зиме. "Я строю планы на осень", — с ужасом осознает Кастиэль, ненавидящий выискивать долгоиграющие стратегии для себя. О том, что Дин собирался затащить свою рыжую бестию в койку на первом же свидании, Кас вспоминает лишь зайдя в комнату со включенным на телефоне фонариком. Судя по бардаку и пустым бутылкам под столом, Анна — крепкий орешек. Кровати сдвинуты, но Винчестер лежит на них в гордом одиночестве. — Дин, ты спишь? — шепотом спрашивает Кастиэль, приближаясь к гнезду из одеял. Повторив вопрос еще раз, он садится на корточки и прислушивается к спокойному дыханию соседа. Дин определенно не даст никакого ответа, алкоголь не выпускает его из глубокого сна. Сложность ситуации в том, что Винчестер лежит поперек кроватей. После трех попыток спихнуть его, Новак понимает, что занимается сизифовым трудом. Может, он и сильный, но тело соседа кажется слишком тяжелым и неподатливым, будто Дин наполнил себя не пивом, а осмием или иридием. Но едва Кастиэль садится на край ложа, слышится шорох постельного белья. — Иди сюда, — недовольно стонет Винчестер, не открывая глаз. — Я здесь. Что случилось? — Я мерзну. — В Калифорнии? — удивляется Кас. Вместо ответа Дин невнятно ворчит и начинает елозить по простыням ладонью, словно выискивая, за что можно ухватиться. Кастиэль, пораженный его способностью раздражаться даже в хмельном бреду, медленно протягивает свободную руку вперед и наконец решается коснуться грубых костяшек. Он еще не подозревает, что это ловушка. — Вечно тебе нужен повод, — Винчестер хватает Новака за руку и тянет его на себя. Кас в панике выключает фонарик и спихивает на пол кроссовки, поочередно надавливая на пятки большими пальцами ног. — Грей меня. Пока Дин ворочается, кутаясь в одеяло, Кастиэль смущенно, но послушно снимает пыльную футболку, пристраивается на небольшом расстоянии и пытается понять, что чувствует. Даже пустота внутри него замирает и отступает, видимо, выбирая глубину серотониновой ямы, которую выкопает для Каса за ночь. А она обязательно выкопает. А Кас обязательно туда свалится. — Грей, — требует Дин. В этом мае в Калифорнии и правда прохладно, но не настолько, чтобы автомеханик из Канзаса мог замерзнуть. Тем не менее Винчестер просит тепла, а Кас не может отказать тем, кто ему сильно нравится. Спустя минуту возни он оказывается погребенным под жуткой надувной подушкой, покрывалом и неопознанной волосатой конечностью. Предположительно, это левая нога Винчестера. — Спокойной… ночи? — шипит Новак, уткнувшись лбом в плечо Дина. Никто ему не отвечает. 4 мая 2017, четверг Кастиэль выпадает в дремоту, когда тяжелая рука ложится на его живот. Он видит отголоски сновидения, в котором намешаны все недавние тревоги и переживания, но уже может почувствовать, как к голой спине прижимается что-то теплое и щекотное, после чего ласковая ладонь скользит выше. Спустя несколько секунд она сжимает его грудь, а утро начинается по-настоящему. — Фу, блять! — визжит Дин, мгновенно выпуская Кастиэля из объятий и отталкивая его обеими руками. — Какого хрена ты ко мне жмешься?! — Ты сам меня позвал, — обижается сонный Новак. Он еще не до конца осознает, в какой неловкой ситуации находится. Даже пустота настолько удивлена происходящим, что не давит на ребра, а продолжает пассивно наблюдать. — В постель?! — Гребаный Винчестер! Не ори! — кричит сосед из-за стены. — Именно, — зевает Новак. — Ты больной? Я не из этих, говорил же! — Винчестер, какой же ты пидорас! — к крикам Виктора из третьей комнаты прибавляется громкий стук. — А вот Виктор так не считает, — Кастиэль хмурится и садится, поджимая скрещенные ноги, словно перед ним не маячит красное лицо соседа, испугавшегося за свою драгоценную задницу. — Иди нахуй! — выплевывает Винчестер. Но с кровати не встает. — Видишь, и опять ты зовешь меня сам. Кас не понимает, откуда в нем такая смелость, но готов поставить на то, что в этом виновата пустота. Пару раз она уже заставила его влипнуть в неприятности и получить по зубам ковбойским сапогом, но шутить так с Дином, избившим родного брата… Если ставки продолжат повышаться, через пару лет Кас вызовет на дуэль президента Соединенных штатов. Тем временем покрасневший и смущенный Винчестер ложится на спину, спрятавшись в ворохе одеял, немного успокаивается и переводит дух. — Я думал, что ты — Анна, — объясняет он захрипевшим голосом. — Теперь ты свалишь с ложа? — В нем замешана моя кровать. Верни ее. — Позже. — Кажется, я все понял, — Новак хмурится, но внутренний порыв заставляет его хищно улыбнуться. Сейчас Кас либо уйдет живым, но ненадолго, либо будет убит на месте. — У тебя доброе утро. Если что, меня это не смущает. — Зато меня это смущает! — слышится недовольный рык Дина, приглушенный краем одеяла. Кас покидает ложе, едва сдерживая улыбку. Соседу явно хочется помариноваться в смущении, раз он накрывается с головой и отворачивается к стене.

***

Делая первый шаг в сторону душевой, Кастиэль чувствует себя спокойно и окрыленно, но пустота настигает его у зеркала. Она никогда не упускает возможность напомнить, что Кас себе не хозяин. Глаза определенно голубые. Иногда они кажутся синими или серыми, но это не меняет того факта, что большую часть времени они блестят как необработанный голубой турмалин. Иногда Кастиэль видит их зелеными или вовсе теряющими насыщенность цвета, забывая о том, что это неважно. В моменты, когда собственная внешность стирается из памяти, важно лишь не забыть свое имя. И желательно не повторять его в голове без перерыва. — Пудришь носик? — тихо спрашивает Винчестер, подходя к зеркалу, перед которым Новак корячится уже пару минут. Его глаза цвета верделита бегают по всей душевой, словно остановка взгляда равна остановке сердца, но Кас не хочет обращать на их красоту внимания. Не сейчас. Сейчас нет ничего красивее дыры в груди, через которую утекает жизнь. — Пытаюсь вспомнить, сколько мне лет. Жаль, что я не решился сделать татуировку с датой рождения где-нибудь на лбу, — вздыхает Кастиэль, делая шаг назад, но не отрывая взгляда от своего растерянного лица, отраженного грязным зеркалом. — Ужас. Набей тогда еще и номер страховки, — хмурится Дин. Пока он возится с щеткой и зубной пастой, Кас размышляет. Дин звучит слишком беззаботно, слишком привычно, а это странно, ведь он пережил потрясение. Либо он выбрал стратегию игнорирования, либо это затишье перед бурей. Если Дин правда уходит в отрицание, Кас последует его примеру. Но если позже сосед устроит закрытую разборку, придется позвонить Наоми и выклянчить рецепт на пару баночек чего-нибудь стабилизирующего. Хотя… В случае сильного потрясения всегда можно связаться с Кроули и устроить небольшую вечеринку с лекарствами от всех болезней. Дину ведь будет уже наплевать. — Кажется, вчера мы перебрали и не смогли раздвинуть кровати, — отстраненно говорит Кастиэль, проверяя пространство для словесного маневра. Запихнув пасту и щетку в карман бермуд, Дин выпрямляется, задумчиво смотрит ему в глаза и вдруг расплывается в улыбке. — Да, после провальных свиданок со мной постоянно случается разная херня, — кивает он и проводит большим пальцем по подбородку, стряхивая повисшую каплю. — Тебе придется извиниться перед Виктором. Он просил не кричать. — Еще чего. Пусть меньше раскрывает варежку. Стоя в душевой, сложенной из дешевых бетонных блоков, Кастиэль чувствует непривычно теплое счастье, зарождающееся в пустоте. Виной тому Винчестер, стоящий напротив с очаровательной наглой ухмылкой. Таково полезное свойство тех самых "любимых людей". Рядом с Дином тепло ощущается постоянно, даже когда он грубит или ведет себя как истеричный ребенок, сваливая свои ошибки на плохое воспитание. Даже когда он провоцирует. Даже когда он отрицает все то, что Касу дорого. Черт, нет никаких "даже", если речь идет о Дине. Есть только мысль о том, насколько Дин мил, когда делает вид, что не любуется собственным отражением. Есть отросшая челка, на которую он ругается каждое утро, грозясь взять в руки бритву, словно волосы должны испугаться и укоротиться самостоятельно. Есть фотография его младшего брата, спрятанная в коробочке с резервными презервативами в бардачке, и смех Каса, когда Дин шутит, что Сэм тот еще гондон. То, что есть, заставляет человека, забывающего по утрам свое имя, прожить еще один день. Есть Дин, который сейчас что-то говорит, выводя Каса из душевой под локоть. Больше нет ничего. — Кажется, я забыл сказать, что у меня пограничное расстройство, — честно выдает Кастиэль, едва переступив порог комнаты. Дин скрещивает руки на груди и поднимает одну бровь, явно ожидая продолжения. Судорожные попытки выдавить еще пару слов оканчиваются неудачей, так что Кас включает блаженную улыбку, но приправляет ее виноватым взглядом. — И? А у меня развивается алкоголизм, будем знакомы, — спокойно говорит Дин и хлопает его по плечу. — Расслабься, я в курсе. У Каса мгновенно пересыхают губы. — Откуда… — шепчет он, испуганно представляя, как Чак приходит в барак и выкладывает соседу горькую правду про младшего сына, пробующего на вкус все дерьмо, которое только существует в современном мире. То, как верхняя губа Дина дергается, словно он пытается сдержать оскал, наводит Каса на правильный ответ. — Мэг, конечно же. — Думаю, она хотела отомстить, потому что вчера вечером ты не пришел на какой-то важный разговор. — И как много она… — Я узнал кучу ужасающего дерьма и напился в щи. Как думаешь, много ли она рассказала? — Винчестер кивает в сторону груды пивных бутылок, блестящих на утреннем солнце. — Скажи лучше, собираешься ли ты сегодня уезжать на всю ночь? Я хочу свозить Анну на холмы, так что мне все еще может пригодиться траходром. — Я постараюсь, — обещает Кастиэль, расстроенный тем, что теперь Дин словно умоляет его уехать и накуриться.