Зарница

      – Отлично справилась, Канаэ-чан. Как обычно.       На слова мужчины девушка улыбнулась, застенчиво приложив ладонь к щеке.       – Только из-за вашего наставничества, Фудзимото-сан.       Обмен любезностями был их обычным взаимодействием. Похожие во многом, они могли часами говорить, так легко понимая друг друга, что окружающие не пытались их отвлечь.       Поставив тренировочный меч возле столба, Канаэ потянулась.       – Устала? – с лёгкой улыбкой спросил Акита, беря пример со Столпа Цветка. Разминая шею, мужчина заметил две тонкие царапины на лице Кочо. – Кажется, я тебя задел, – виновато нахмурился он.       Канаэ с непониманием обернулась. Когда до неё дошло, что он увидел ссадины, она весело махнула рукой.       – Всё в порядке, это не вы. Вы уже год не можете коснуться меня мечем, – с искоркой соперничества сказала она. – Амайя-чан вчера заходила, у нас была перепалка, как она это называет, или дружеская тренировка, как это называю я. Десяти минут не прошло, она сломала меч и ушла на задание. У меня часто что-то остаётся после наших тренировок, но справедливости ради, у неё тоже, – улыбнулась Канаэ, вспоминая, как Столп Грома пытается не кривиться, когда пропускает удар.       Взгляд Акиты сразу похолодел.       – Когда-нибудь я точно умру со стыда, – он опустил голову, будто сам был виновен.       Канаэ усекла это.       – Почему вы так говорите? – настороженно поинтересовалась девушка.       Акита выдохнул, отводя взгляд. На мгновение он показался очень печальным человеком, хотя всегда улыбался в обществе Канаэ.       – Она не самая лучшая наследница для семьи, – поделился он своими мыслями.       – Но почему? Она своеобразная, но не плохая. Не со всеми у неё всё гладко, но её уважают, – Кочо, зная характеры обеих персон, пыталась как можно мягче поменять мнение своего старшего товарища, не отрицая недостатки его дочери.       Акита закусил губу.       – Я не отменяю того, что она Столп. Многие из нашего рода ими были, от генов нельзя избавиться. Но даже тут в, казалось бы, хорошем аспекте, всё неправильно. Я мирился с её некорректным поведением, ленью на тренировках, но последней каплей стало то, что она стала практиковать другое Дыхание. Столько веков фамилия Фудзимото неразрывно ассоциировалась с Дыханием Цветка, но ей, видите ли, сложно. Всем бывает сложно, мне тоже было, но я никогда не забывал о том, кто я и какую ответственность за имя всего рода я несу, – он выговаривался ей, сжав униформу в районе груди. Бледные пальцы подрагивали от печали и злости, на лице застыла тревога. Эта тема была больной.       – Это можно понять... – согласилась Канаэ, заламывая руки у груди. – Но нам просто нужно делать то, что у нас получается лучше всего, так? Ради счастливого будущего и друг друга.       Мужчина выдохнул, слабо улыбаясь.       – Хотел бы я, чтобы моей дочерью была ты, – он издал смешок, замечая, что заколка в виде бабочки ослабла и вот-вот упадёт с темных волос. Акита протянул руку, помогая Столпу Цветка поправить её.       – Ну что вы такое говорите! – она смутилась от его действий и слов, надув губы.       – Или если бы у меня был сын, я бы непременно настаивал на сватовстве, – истребитель сказал это с таким искренним лицом, что не было понятно, шутит ли он или серьёзен.       Канаэ скрестила руки на груди, хмуря брови, но на лице всё равно была улыбка от того, что её наставник так высоко её ценит, что был бы не против принять в свою семью.       – Я сейчас взорвусь от неловкости, Акита-сан, прекратите, – Столп Цветка посмеивалась от забавности ситуации.       – Прости, пожалуйста, – он накрыл лицо ладонью, тоже смеясь. – Само вырвалось.       – Всё в порядке, – заверила Канаэ. – Хотите остаться на ужин?       – Я бы не отказался.       Фарфор издал мягкий звук, оказавшись на низком, слегка запылённом столе. Медленно убрав руки от вазы, я с ухмылкой обозрела пародию уюта, которую создала в не до конца отстроенной комнате.       Подумав, что мне хочется букет попышнее, я быстро вышла на улицу, чтобы нарвать немного цветов в посадке поблизости.       Недавно я вернулась с охоты, солнце уже желтело, теряя красные тона рассвета, всё выше и выше поднимаясь. Было свежо, пахло утром, кончик носа начал неприятно замерзать.       С пучком полевых цветов, на ходу вдыхая их аромат, я вернулась в дальнюю комнату, где оставила глупенькую вазу с бабочками. Её мне подарила Канаэ, когда узнала, что я заимела постоянное место жительства. Помнится, она грозилась заходить в гости, но пока так и не появилась на моём пороге. Может из вежливости ждёт, пока стены станут выглядеть опрятно, чтобы не ставить меня в неловкое положение. Потому что приведение этой старой развалины в порядок занимает много времени и сил.       Опустив стебли в горлышко, я поправила их кончиками пальцев. Впервые мне становилось... неплохо. Не то, чтобы меня перестала тяготить ежедневная работа, но жизнь стала наполняться маленькими радостями. Такими, как украсить комнату букетом, который будет приятен взору в течение всего дня. Даже Кочо в гостях я бы стерпела спокойно.       Услышав трепет крыльев из открытого окна, через которое солнце освещало комнату, я лениво повернулась. Если этот умалишённый ворон опять принёс мне уведомление о новом задании прямо перед тем, как я собиралась идти спать...       – Луна продолжает светить, под покровом ночи увяли цветы!       – Ага, да, дай-ка я окно закрою, – проворчала я, не желая слышать больше. Это не было похоже на новое задание, скорее всего он просто сочинял.       Сакасу только громче повторил, влетев в комнату до того, как я дошла до окна. Беспокойно закружив, роняя перья, он на полном ходу сшиб вазу, рассыпая цветы по столу и полу.       – Ну отлично, Сакасу, – я раздражённо развела руками, принявшись собирать цветы под птичьи крики.       С досадой обнаружила, что от вазы откололся приличный кусок, из-за чего цветы не держатся в ней, а вода выливается.       Я так разозлилась.       – ... увяли цветы!..       И тут же остыла, замерев.       ...       – Луна продолжает светить..!       Фарфор в руке треснул, обдирая холодную кожу ладони.       Я не хотела, но я догадалась.       Смерть – это не то, чего сильнее всего боится истребитель демонов. Большинство боится не защитить своих близких или тех, кто нуждается в помощи, зависит от мировоззрения.       Но в этот момент я почувствовала, как же сильно я боюсь смерти. Я не питала надежд однажды зажить мирной жизнью, но я истерически не хотела потерять и ту, что уже имела.       Я закусила побелевшие костяшки пальцев, осознавая, что мы со Столпом Цветка были на одном уровне, а это значило, что если на ту миссию отправили бы не её, а меня, сегодня бы Кочо получала новости о том, что погибла я.       Совсем немного облегчения приносило то, что это была она, а не я. Конечно, я не желала её смерти, я успела привыкнуть к ней и к тому, что она вечно сияет рядом. Мне было завидно, но не настолько, чтобы радоваться такому исходу событий.       Непонятно, с кем она столкнулась. Играть в шарады с моим вороном в такой момент не было желания. Её съели или нанесли рану, от которой она не смогла оправиться? Забыла ли она с последним вздохом о своём сострадании к беспощадным зверям или ушла с мыслью, что однажды демоны всё равно смогут сосуществовать с людьми в гармонии?       Зная её, я не могла отделаться от этих мыслей.       Никогда не бывала здесь до этого дня. Странно, солнце светит так ярко. Кажется ироничным, что именно сегодня похоронили ту, чья потеря сильно ударила по истребителям демонов.       Я пришла, когда все ушли. К лучшему, никто не подумает, что меня трогает её смерть.       Хотя я всё равно имела удачу наткнуться на младшую сестру Кочо и их с Канаэ приемных сестёр. Вдалеке у свежей могилы я, кажется, видела Шиназугаву, судя по светлым волосам и одежде.       Далее – сцена, достойная театра.       Шинобу смотрела на меня с удивлением и неподдельным недружелюбием, в её глазах всё ещё блестели слёзы. Сестра была единственным, что осталось у девочки, лишившейся родителей и беззаботного детства. Теперь ей самой придётся встать на место погибшей, ведь пятерым сиротам нужен кто-то, кто о них позаботится. Сейчас она находится в промежуточном состоянии, когда новая реальность ещё не принята, но и старой уже не существует.       – Не подумай лишнего, – снисходительно хмыкнула, стоя в полуобороте, подсознательно не желая встречаться со сбившимися в кучку детьми лицом к лицу. Не люблю такой потерянный вид. – Я просто пришла увидеть пример того, как не нужно жалко оканчивать свою жизнь.       Зачем я говорила это и без того горюющим девочкам? Надеялась, что за этими словами они не увидят моих настоящих мыслей и страхов. Не хочу терять репутацию сильного уверенного Столпа.       Но своими действиями я только ухудшила общее положение дел.       Шинобу не стала терпеть. Вся её боль, вся горечь от потери единственного родного человека, вся ненависть ко мне, которую только сестра помогала ей удерживать, – она влила это в один удар.       Девчонка знала, куда бить.       Воздух из лёгких выбило, я осела на землю, не в состоянии вдохнуть. Это было очень больно. Её рука тоньше моей в два раза, а по ощущениям, она будто сломала ребра.       Глаза Кочо горели желанием того, чтобы я поплатилась за свои слова. Она хотела вновь ударить, хотя было видно, что почти все силы были потрачены на первый удар. Её оттащили назад. Шиназугава. Я встретилась с его взглядом. Он явно хотел добавить от себя, но не стал при испугавшихся детях.       Без лишних слов, они оставили меня в одиночестве среди могил.       С усилием выдохнув, закашлялась, что повлекло за собой лишь новую волну острой боли. Оперлась ладонью за плывущую перед лицом землю, стараясь урегулировать дыхание. Глаза нещадно щипали слезы боли и унижения. Моя попытка сохранить свою гордость провалилась с треском.       Сотни надгробий, казалось, смотрели с насмешкой и осуждением.       Кое-как встала на ноги, обняв себя одной рукой за живот.       Кладбище истребителей демонов занимало обширную территорию. На самом деле можно было проследить вековую историю, если всматриваться в надгробия. Многие в плохом состоянии из-за давности захоронений, но за ними всё ещё ухаживают, так распорядился Глава.       Я медленно пошла в другую сторону от могилы Кочо, вглубь кладбища. К ней я пока не готова подойти.       Люди продолжат умирать, никогда это не изменится. Игра в примерного Столпа тоже обернётся однажды этим.       Чувство паники вновь сдавило горло. Я не хочу умирать, как все люди, чьи тела закопаны здесь. Я не хочу умирать, как Кочо. У меня зарождалась новая неосуществимая мечта: никогда больше не встречаться с демонами и не брать в руки клинок вообще.       Все кругом только и говорят, что нельзя поддаваться сомнениям и страху. Но почему демонам страшно умирать, а мне не должно быть? Чем я хуже глупых зверей, инстинктивно пожирающих всё на своём пути? Может, я и хуже. Я убиваю их без личных причин. Как если бы убивала волков, которые хотят не умереть с голода, из-за чего отчаянно нападают на всё живое. Может, Кочо самую малость заразила меня сочувствием к зверью. Она была такой доброй даже к ним. Не удивительно, что она терпела и мои выходки. Чёрт, теперь неприятно от той мысли, что она ко мне относилась гораздо лучше, чем я к ней.       Взгляд задержался на надгробии, возле которого была растащенная ветром кучка засохших цветов.       "Кагеки Ренми, погиб в возрасте восемнадцати лет."       Надо же, совсем забыла... Судя по цветам, Нагарэ тоже был здесь не так давно. Больше некому было навестить этого парня. Нагарэ давно не пишет, но теперь я хотя бы знаю, что он жив и просто перестал со мной общаться, а не умер. Но наверное, эту связь я тоже потеряла.       Побродив среди тишины с полчаса, всё-таки достигла конечной точки.       "Кочо Канаэ, погибла в возрасте семнадцати лет."       Я достала из-под хаори помятую охапку маленьких цветов, собранных мною у дома. Присела, поморщившись от отголосков боли меж рёбер, кладя скромный букет, теряющийся на фоне тех, что оставили скорбящие по Столпу Цветка истребители.       Мы не были друзьями, как я считала, я бы продолжила конкурировать с ней при любом случае, обернись всё иначе. Но от того, что теперь никто меня не встретит с искренней заботой, если я заявлюсь с ранением в Поместье Бабочки, становилось тоскливо на душе. Довольно поздно я поняла, что я потеряла.       А возможно, стоило завидовать смерти Кочо. Она не застала того, что стало после с истребителями демонов. С нашим миром. Со Столпами. Со мной.